Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 3

Глава 3. Парк развлечений.

Ван Наньоу допил второй бокал, и Лян Муе хотел помочь ему заказать ещё, но, подняв глаза, увидел в баре знакомую фигуру, идущую прямо к нему. В полумраке бара, сидя в углу, Лян Муе не ожидал, что кто-то сможет его узнать.

Оказалось, это был Сюй Сяочэнь, одетый в пальто, чёрную бейсболку и с маской на лице.

– Лян-лаоши тоже здесь, – хоть Сюй Сяочэн и был в маске, по глазам было видно, что он улыбается.

Он вежливо поздоровался с Ван Наньоу и повернулся к Лян Муе.

– Что... ты здесь делаешь? – удивился Лян Муе.

– ...Живу насыщенной жизнью.

Сюй Сяочэнь, кажется, был привычен к таким местам. Он оставил своих друзей за столом и подошёл к Лян Муе, чувствуя себя, как в своей тарелке.

– Печёный батат был вкусным. Спасибо. Позволь мне купить тебе что-нибудь выпить, — кокетливо предложил он.

Лян Муе поднял руку в знак отказа.

– Я не пью алкоголь, извини.

Сюй Сяочэнь внезапно наклонился и прошептал ему на ухо:

– Но ведь всегда есть что-то, от чего не стоит отказываться.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Лян Муе на месте. Лян Муе подумал: хорошо, что Ли Сянвань сегодня не с ним, иначе она бы обязательно поддразнивала его.

Ван Наньоу, выпив три бокала пива, почувствовал сонливость. Увидев, что кто-то подошёл к Лян Муе, он тактично посмотрел на часы и сказал, что ему нужно спешить в аэропорт. Лян Муе обнял его у входа в бар на прощание, заказал для него такси и проводил, после чего один пошёл к подземной парковке рядом со студией.

Когда он взглянут на телефон, Сюй Сяочэнь отправил ему своё местоположение. Это был рядом расположенный роскошный отель. Так же он прислал номер комнаты.

Лян Муе усмехнулся и отметил настойчивость этого юноши. Он коснулся экрана, открыл навигатор и направился по указанному адресу.

Дверь комнаты открылась. Сюй Сяочэнь, увидев его, не был удивлён.

– Лян-лаоши, — почтительно сказал он.

– Не зови меня лаоши, я ненамного старше тебя, — сказал Лян Муе, шире открыв дверь и впуская холодный воздух в номер.

Сюй Сяочэнь улыбнулся, затем повернулся спиной к нему и снял халат. Под ним не было ничего. Его бледное, худощавое тело казалось таким хрупким, что, казалось, его можно было сломать одним прикосновением.

Если судить по лицу, Сюй Сяочэнь действительно был во вкусе Лян Муе, но только и всего. Лян Муе снял пальто и свитер, оставшись в чёрной футболке с коротким рукавом. Он обхватил его за талию и прижал к шкафу.

– Ты подготовился?

— Да, — кивнув, послушно сказал Сюй Сяочэнь.

Он даже наклонился, потирая ягодицами металлическую пряжку его ремня.

Лян Муе наконец протянул руку и нажал на его поясницу. Его ладонь была шершавой и тёплой.

– Тогда запомни: это будет только один раз. Не кричи и не жалей потом об этом.

Сюй Сяочэнь, конечно, не жалел.

– Гэ, — тихо выходнул он, обернувшись.

Лян Муе не стал снимать одежду, только расстегнул ремень, так как он видел, что Сюй Сяочэнь мёрз. Затем он раздвинул его белоснежные ягодицы, сильными ногами прижимая его колени, и медленно вошёл в него.

Лунный свет залил дрожащие плечи Сюй Сяочэня. Шкаф качался в такт их движениям. Сюй Сяочэнь то плакал, то стонал, то просил прекратить, то умолял продолжать. Лян Муе предупредил его заранее, но Сюй Сяочэнь считал его совсем не грубым, а наоборот, заботливым. Уже через пять минут его ноги стали ватными, и он умолял Лян Муе продолжить на кровати.

Лян Муе не мог понять, плачет ли Сюй Сяочэнь на самом деле, но было очевидно, что ему действительно нравится.

В конце концов, Сюй Сяочэнь лёг на кровать, встречая его толчки в удобной позе. На руках Лян Муе вздулись вены, он обхватил его рот рукой, продолжая двигаться. Сюй Сяочэнь кончил первым, его тело обмякло в объятиях Лян Муе, позволяя ему проникать глубже.

На пике наслаждения Лян Муе осторожно сжал затылок Сюй Сяочэня. Но за всё это время он ни разу не поцеловал его.

После секса Сюй Сяочэнь налил себе выпить, но Лян Муе отказался, и они просто закурили.

– Гэ, почему ты открыл двери в студии, когда снимал меня и впустил холодный воздух? Неужели ты так сильно меня ненавидишь? – спросил Сюй Сяочэнь, пользуясь моментом их интимной близости.

– Не совсем так, – спокойно ответил Лян Муе. – Я просто не привык снимать в студии; все эти портреты и постановочные фотографии. Мне всегда хочется опираться на реальную, естественную обстановку. Та улица напоминает мне детство, поэтому я хотел перенести эту атмосферу в студию. Просто представь, что ты помог мне.

Эти слова явно понравились Сюй Сяочэню.

– Когда ты попросил открыть дверь, сначала было холодно. Но потом я почувствовал запах печёного батата, и это тоже напомнило мне зимы из моего детства. Бабушка водила мопед, а я сидел на заднем сиденье, мы вместе с ней ездили на вечерний рынок. Сейчас, вспоминая это, я не знаю, действительно ли зима была такой холодной или у нас просто не было денег на тёплую одежду.

– Ты хороший актёр, – сказал Лян Муе. – У тебя есть эмпатия, ты сразу входишь в роль.

Сюй Сяочэнь повернулся к нему, улыбаясь.

– Я ведь не играл только что, – сказал он, затягиваясь и передавая сигарету обратно. – Мне всё ещё кажется, что последние фотографии не такие уж и невинные. Не знаю, получится ли что-то хорошее.

– Я думаю, что они хорошие. Взрослые работы требуют взрослого восприятия, – Лян Муе бросил эти слова, затянулся ещё пару раз и потушил сигарету.

Его понимание «парка развлечений» не ограничивалось детством. Когда-то мир казался ему огромным парком. Его близкие друзья помнят то время. Он и Чэнь Нянь познакомились, когда у них не было ничего. Они ездили на старом пикапе, ночевали у друзей, поднимались на большинство шеститысячников в стране. Спустя годы он узнал термин dirtbag, описывающий такой кочевой и минималистичный образ жизни, когда человек живёт просто и фокусируется на своих увлечениях и приключениях. У них не было ничего, но они были невероятно богатые.

Но это было в юности. Теперь он сделал другой выбор, оформив социальную страховку и пенсионные отчисления через Ли Сянвань. Он послушно работал в её студии, наблюдая за приходом и уходом разных клиентов, провожая один закат за другим.

Близкие друзья почти не верили, что он действительно может всё отпустить. Это было похоже на отказ от покорения Эвереста на Хиллари Степ*.

* Хиллари Степ — это известный участок на юго-восточном гребне Эвереста, примерно на высоте 8790 метров. Этот участок считается одним из последних и самых сложных препятствий перед достижением вершины. Таким образом, подразумевается, что Лян Муе отказался от достижения своей цели на самом последнем этапе.

Искушение было слишком велико, успех был так близок, но он упорно отказывался. Например, Ван Наньоу, который многие годы настойчиво искал встречи с ним, каждый раз, хоть и в шутку, предлагал ему вернуться, но его намерения были очевидны. Но Лян Муе, казалось, решил доказать им обратное, не только очистив свой старый дом от всех альпинистских снаряжений, но и отказываясь от фотовыставок, которые хотели показать его работы.

Запах дыма быстро рассеялся, и Лян Муе сел на кровать.

– Гэ, останься ещё ненадолго, — тихо попросил Сюй Сяочэнь.

– Мне нужно домой, — вежливо ответил Лян Муе.

– Дома кто-то есть? — усмехаясь, спросил Сюй Сяочэнь.

Но Лян Муе только улыбнулся, ничего не ответив, и начал одеваться.

Дома действительно никого не было, даже собаки. Только торшер освещал гостиную тёплым жёлтым светом. В углу под лампой стоял тёмно-серый сейф, покрытый пылью. Лян Муе взял платок и вытер его начисто, прежде чем открыть.

Внутри оказался обычный Nikon D750, весь в царапинах и вмятинах. Каждая из них имела свою историю, своё время и место. Он не мог полностью отпустить прошлое, и утверждение обратного было бы самообманом.

Под камерой лежал выпуск журнала «China National Geographic». На обложке была впечатляющая фотография, сделанная с нижнего ракурса: известный китайский альпинист Чэнь Нянь, восходящий на пик Музтаг-Ата без дополнительных кислородных баллонов. Это было последнее техническое восхождение перед вершиной, угол наклона примерно 42 градуса. Он преодолел большую часть хребта и теперь опирался одной рукой на ледник. С этого ракурса путь вперёд казался ясным; он не использовал страховочные верёвки, перед ним была вершина, за ним – обрыв.

Фотография называлась «Мой последний вздох». Это было последнее восхождение Чэнь Няня, его жизнь навсегда запечатлена на этой фотографии, сделанной камерой, которую сейчас держал в руках Лян Муе.

Он смотрел на фотографию некоторое время, затем снова бросил журнал в сейф. Это был своего рода ритуал, каждая просмотренная страница успокаивала его внутренние бури. Ничто не вечно – ни радость, ни любовь, ни даже самые высокие вершины.

http://bllate.org/book/12440/1107767