Готовый перевод The Imprisoned Spirit / Пленённый дух [❤️] [✅]: Глава 33

Перед глазами Шуйгэна раскинулся чёрный провал, как высохшее озеро, только вместо воды — на коленях плотным кольцом стояли всё те же мясные человекоподобные столбы. Одни ободранные туши до горизонта.

В центре этой мрачной ямы — круглый алтарь из белого, полупрозрачного камня, будто из цельного куска нефрита выточен. И прямо посередине на нём аккуратно положен гроб с директором Фэном.

А сверху, над алтарём, в потолке пещеры было выбито отверстие — вроде окна. Вокруг окна стена покрыта замысловатыми узорами, тонкой резьбой. Свет от луны проходил сквозь эти узоры, как сквозь старинный фонарь, и проецировался на гладкие каменные стены. Световые пятна бегали туда-сюда, словно кто-то крутил киноаппарат.

Луна в полночь светила прямо в это окошко, серебро лилось струями, покрывая обугленное тело директора Фэна, как снежной глазурью. А цепь на его шее, вся усыпанная камнями для усмирения душ, так и переливалась зловещими искрами.

Но самое странное — кожа, что на нём давно должна была тлеть и крошиться, вдруг на глазах начала затягиваться. Местами, где был уголь да зола, теперь проступали нормальные куски живой плоти.

Вот уж этот директор и гад, и хитрец, но выходит, про силы алтаря не наврал. Может, и не вознесёт он никого до святых небес, но на пару жизней лишних хватит.

Шуйгэн метнул взгляд по кругу: сплошное кладбище на ногах, никуда ни пройти, ни проскользнуть. Как бы так ухитриться, чтобы подтащить своего почти готового помереть принца на тот нефритовый алтарь — дать ему тоже лунным светом подзарядиться.

Плюнув, выскочил обратно из пещеры, обежал вокруг валяющегося Шао, словно муха в стеклянной банке — туда-сюда, нервно чешет голову, а идей — ноль. Вернулся внутрь — и тут заметил: с потолка над алтарём свисают какие-то зелёные лианы, длинные, толстые, как канаты.

Блеснула мысль. Чёрт с ним, если не в лоб, так с тыла. Можно, мать его, обползти снаружи по горной стене до самого отверстия над алтарём, а там за эти лианы спуститься вниз. Перетащить туда Шао, дать ему напиться лунного света, ну а потом уж и самим в окно ноги делать.

Подумал — сделал. Схватил князька за шкирку, потащил к лестнице, собирался снова на крышу карабкаться…

И тут кто-то снизу за мягкое место его как цапнет!

— Ой, мать моя женщина!

Шуйгэн подскочил, чуть не взвыл, подумав, что это очередной мертвяк вышел за жопу его хватать. Обернулся — и офигел.

Шао, который секунду назад был как мокрая тряпка, уже стоит, бодренький, будто только что зарядку сделал. Даже глаза горят.

— Ты… ты чё, оклемался?!

Шао молчит, смотрит так, будто Шуйгэн не человек, а святыня какая. Потом вдруг тихо и с каким-то наваждением:

— Так, значит, Боцзы был прав. Ты и правда вспомнил. Сумел сам найти жертвенный алтарь… Ты — он.

И прежде чем Шуйгэн успел спросить, что за хрень, Шао резко притянул его к себе и прижал, как удав свою добычу. А рот — хвать! — закрыл, так что зубы клацнули.

Целует так, будто не видел еды пару веков. Страсть с накатом, аж череп чуть не трещит.

— Ты… ммф… ты меня проверяешь, да? — Шуйгэн уже по ходу схватки всё понял, как по нотам.

Этот ублюдок, оказывается, вовсе не был при смерти. Нет, ему было вполне себе ничего. Просто весь путь валялся на спине, корчил из себя полутруп, чтобы испытать, вспомнил ли Шуйгэн что-нибудь из прошлого. Проверочка такая, сволочная.

Шуйгэн не стал церемониться — собрал всю злость в кулак и смачно отвесил Шао затрещену, такую, что пальцы онемели.

— Да пошёл ты! Я тебе не этот твой “милый близкий”!

Всё, что произошло за последние дни, казалось, было не жизнью, а каким-то бесконечным кошмаром. Одно убийство сменяет другое, заговоры, призраки, будто из-под земли лезут — и каждый раз на волоске.

И вот в этой круговерти единственный, кто неизменно рядом, кто раз за разом вытаскивает из самого пекла, — это, как назло, вечно ехидный, колючий, как еж, Цинхэ-ван.

Он тысячу раз говорил себе: этот тип никогда не станет другом. Но всё равно, где-то глубоко внутри, Шуйгэн ловил себя на странном ощущении… будто они не просто случайные попутчики, а чуть ли не боевые товарищи.

И тут, оказывается, этот самый “товарищ” всё это время делал вид, как будто помирает, а сам просто забавлялся, глядя, как Шуйгэн таскает его, штаны теряет, из кожи лезет… и всё ради кого? Ради чёрт знает чего, чтобы в итоге услышать: «А я пошутил».

Такую обиду в горло не пропихнёшь. Шуйгэну аж скулы свело.

Шао после затрещены, понятно, выглядел не слишком довольным. Если бы не верил так упорно, что перед ним — тот самый Ванжэнь, давно бы прилетело Шуйгэну обратно с удвоенной силой.

Но нет, Шао стерпел. Даже, можно сказать, примирительно заговорил:

— Ладно… ладно, я виноват. Напугал тебя зря…Ванжэня.

Тянется, типа мириться, поглаживает, как дикого ёжика.

А Шуйгэна уже воротит. Опять это слово, как зубами по стеклу — Ванжэнь! Да чтоб оно… Он, мать его, никакой не Ванжэнь. Он — У Шуйгэн. Самый обычный, живой, нормальный. Ни с какими кукловодами-правителями общего не имел и иметь не хочет.

— Слушай сюда, Тоба Шао… я тебе сто раз говорю, я не этот тво—

Не успел договорить.

Вдруг, как ножом по воздуху, резкий визг раздался. Чётко, откуда-то из глубины пещеры. Шуйгэн замер, мгновенно узнав голос — профессор Лян. Только где он успел потеряться? Совсем недавно же топтался сзади.

Не раздумывая, Шуйгэн рванул обратно в пещеру.

Добежал до того самого поворота, остановился, присел, осторожно высунул голову. Глянул… и чуть не отпрянул.

Прямо перед его лицом — морда. Лицо, если это ещё можно так назвать. Кровь течёт, куски мяса свисают, глазницы пустые, чернота глядит в самую душу.

Слишком близко. Так близко, что Шуйгэн отчётливо видел, как с этой туши капают алые капли и тянутся жилистые волокна мяса. А запах… Блин, этот железный, ржавый дух разложения вдарил в нос так, что стошнить захотелось на месте.

Шуйгэн аж онемел, не успел даже отреагировать, как эта тварь раскрыла свою окровавленную пасть, собираясь впиться ему прямо в лицо.

В тот же миг Шао, стоявший за его спиной, рванул его назад, дёрнул так резко, что аж пятки в воздухе заскользили.

— Ну ты и смелый, малец, — голос Шао прозвучал с той самой ехидцей. — В таком гнилом месте — и ещё по углам шаришь.

Да, он ещё и язвит в самый момент. Ведь не зря же говорят: угол дома — место скопления всякой гадости. Солнечный свет туда не доходит, тьма скапливается, а уж мертвякам там прямо раздолье. Не зря же пословица: «На углу с привидением встретишься». Этот внезапный, холодный страх, когда тварь выскакивает из тени, пожалуй, страшнее самой твари.

Шуйгэн, прижавшись к Шао, осторожно оглянулся — и тут же ещё пара человекоподобных столбов полезла из-за угла.

Но эти были куда жутче прежних. У каждого пузо вспорото так, что кишки наружу. Только это, мать его, не совсем кишки. Из одного вывалился длинный, тянущийся до земли отросток, а на конце болталось что-то вроде ободранной обезьяны. Кожа содрана, кости торчат…

Шуйгэн аж пошатнулся, желудок скрутило:

— Что это за хрень?..

Шао, как всегда, спокойно, но с тем самым холодком в голосе:

— При жизни это были беременные женщины. Им вспарывали живот, доставали младенцев… прямо при них, пока они ещё дышали. А потом… снимали кожу с младенцев.

— Хватит! — резко перебил Шуйгэн, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Он бы, может, и не удивился, если бы дело ограничилось тем, что видел раньше — в той проклятой гробнице, где детские статуи и так были вершиной жестокости.

Но, оказывается, зверства, которые творил император Тоба, шли куда дальше, за любые пределы.

Простые деревенские женщины. Обычные, ждущие рождения ребёнка, счастливые… и тут — резня, и для них приготовлен вот такой особенный ад. Не просто смерть, а пытка, при которой они ещё и видят, как их не рождённого ребёнка убивают на глазах, распарывая, выворачивая наружу.

Да такая ненависть и злоба у этих душ в сто крат сильнее, чем у тех, кого просто порубили.

Теперь эти особенные мертвяки — зверские, искажённые — медленно, угрожающе выходили из-за угла, глядя на Шуйгэна и Шао своими пустыми, тёмными глазницами.

http://bllate.org/book/12430/1106710