Готовый перевод The Imprisoned Spirit / Пленённый дух [❤️] [✅]: Глава 5

Дай Пэн не ответил. Его губы и язык двигались всё настойчивее, всё жаднее, словно боялся, что кто-то прервёт этот момент.

У Шуйгэна уже не оставалось сомнений: кто бы это ни был, но точно не Дай Пэн, каким он его знал.

Машина продолжала трястись по разбитой дороге, фары выхватывали из темноты редкие кусты и ухабы. И только когда навязчивая горячка на губах стихла, Шуйгэн, сбивчиво дыша, заметил — за рулём сидит тот самый мясистый тип, называющий себя сыном профессора Ляна. Его отражение в зеркале коротко скользнуло по взгляду Шуйгэна, и уголки рта дрогнули в неразборчивой усмешке.

— Остановите… Вы с ума сошли… Выпустите меня! — голос его прозвучал хрипло, но с отчаянной злостью.

В ответ — ни слова. Только хмык, и нога на педали крепче.

Но того, что произошло потом, Шуйгэн точно не ожидал: «Дай Пэн» вдруг впился зубами в его шею. Не игриво, не ласково, а с такой жадностью, словно хотел впиться до костей.

Шуйгэн закричал, инстинкт вырвался на свободу. В его голове, как вспышка, промелькнули сцены из всех ужастиков, что он когда-то брал напрокат за пару юаней. Любого, кого кусали эти… он прекрасно знал, чем это заканчивается. Зомби, черти, призраки — всё одно. От укуса живым не останешься.

Мутное, расплавленное чувство от поцелуев развеялось. На смену пришла паника.

— Чёрт побери… — срываясь, он кинулся в ответ, вцепившись зубами в кожу противника. Остро ощутил, как под зубами поддаётся нежная плоть, оставляя багровые следы. В груди — злость, страх и дикое унижение.

«Дай Пэн» издал какой-то нечленораздельный звук — низкий, хриплый, больше звериный, чем человеческий. В глазах, распахнутых и блестящих, алело всё ярче.

Резкий треск — и вот уже штаны Шуйгэна лежат лоскутами. Открылись глазам всех присутствующих цветастые семейные трусы в красный цветочек. Мама, конечно, старалась — из куска свадебного приданого сшила, экономия такая, аж душу греет.

Шуйгэн эти трусы терпел, лишь бы мать радовалась. Но чтобы вот так, в компании психов и подонков, оказаться в семейках с ромашками — такого позора он себе не представлял даже в ночных кошмарах.

Казалось бы, пустяк. Кто, кроме него самого, когда-либо видел эти дурацкие трусы?

Но сейчас… сейчас именно они, как нарочно, распахнули всю его уязвимость.

“Дай Пэн” замер. Его взгляд упал на это цветастое пятно, слишком личное, слишком неуместное в этой тяжёлой, затхлой атмосфере. Мгновение — и новый рывок. Хлопковая ткань с треском лопнула, разлетевшись клочьями. На свет обнажились две худые, бледные ноги, с той беззащитной белизной, какая бывает у кожи, давно скрытой от солнца.

Шуйгэн почувствовал, как стыд, жгучий и колючий, сдавливает горло крепче любого страха.

А «Дай Пэн» не отводил взгляда. Смотрел внимательно. Словно разглядывал, изучал, смаковал каждый штрих этой нелепой, почти детской картины. В глазах мерцал красноватый отблеск, взгляд был цепкий, прожигающий.

Рука медленно потянулась вперёд.

Шуйгэн попытался отпрянуть, но не успел. Пальцы — горячие, крепкие — властно сомкнулись между его бёдер, сжали всё то, что пряталось под тканью, в один жест.

— Прекрати… — выдох оборвался, голос дрогнул. На сопротивление не хватало ни сил, ни воздуха. Лишь слабое, сорвавшееся: — Остановись…

Ответом был только хриплый, глухой звук, едва ли напоминающий человеческий.

Шуйгэн вдруг ясно понял: тот, кто держит его сейчас, уже давно переступил грань. И за этой гранью не осталось ничего человеческого.

Но после всего пережитого, после той адской круговерти в могиле, Шуйгэн был выжат досуха. Сил на сопротивление уже не оставалось. Тело будто стало чужим, воля обессилела. Молодое, обострённое телом желание, наперекор страху и унижению, всё-таки сыграло злую шутку. И прежде чем он успел что-то осознать, напряжение спазмом прорвалось наружу — мгновенный, неконтролируемый выброс.

А потом… он замер. Сквозь сбившееся дыхание, сквозь спутанные волосы и судорожно дёргающееся лицо он наблюдал, как «Дай Пэн» ловко, почти жадно, проглатывает всё до последней капли, будто лакомится чем-то запретным и сладким.

Раньше, когда Дай Пэн унижал его в школьном дворе, Шуйгэн уходил к старой стене за спортплощадкой, где мог незаметно вытереть глаза. Там же он в сотый раз давал себе клятву: однажды этот ублюдок будет ползать перед ним на коленях и жрать грязь с его ботинок.

Но, смотря сейчас на происходящее, Шуйгэн подумал: да нет, тогда он, оказывается, был слишком скромен в своих фантазиях.

«Дай Пэн, вот уж не думал, что ты падёшь так низко», — с мрачным торжеством мелькнуло в голове.

Только радоваться он не успел.

Вдруг тело «Дай Пэна» дёрнулось, спина выгнулась, а кости — будто трещали изнутри, издавая глухое, хрусткое «кряк». Он молча осел и рухнул прямо на Шуйгэна, тяжёлым грузом, будто выключили его.

В ту же секунду машина резко затормозила.

Шуйгэн сбросил с себя неподвижное тело, оглянулся — машина стояла посреди какого-то леса. В дверях возник мясистый силуэт, и знакомый голос, всегда с этой его натянутой ухмылкой:

— Вылезай.

Но Шуйгэн, натерпевшийся уже столько, что нервы просто отказались дрожать, глянул на ствол пистолета и вдруг хмуро усмехнулся:

— Не хочу. Хочешь — сам вытаскивай.

Мясорубка долго не церемонился: шагнул вперёд, схватил Шуйгэна за руку и как тряпичную куклу выдернул наружу. Тот ещё даже не успел сделать вдох, как ноги сами рванули — спасаться бегством. Босой, полуголый, он метался между деревьями, но через несколько шагов что-то под ногами сбило его с толку.

Падая, Шуйгэн успел бросить взгляд назад — и сердце ухнуло. Под ногами валялось тело. Без головы. В тех самых рабочих штанах, в которых был один из его товарищей из той самой могилы.

Не успел он вскочить, как позади тяжело зашагали шаги, и тут же — удар по затылку. Мир качнулся, осыпался в черноту, и вся эта чёртова ночь наконец-то закончилась.

Очнулся он в больнице. Белые стены, как снег, аж успокоился. Казалось, будто сама реальность снова стала ровной и понятной.

Только руки пошевелить не может. Скрипнули наручники. Шуйгэн попытался пошевелиться, но руки не слушались — еле дёрнулся, и тут же зазвенело: металлическое, холодное, «хрясь-хрясь» над кроватью.

Медсестра, проверявшая капельницу, заметила его движение и тут же, почти без эмоций, пошла к двери позвать кого-то.

В палату вошли двое в фуражках. Один, с лицом серьёзным, как камень, шагнул ближе:

— Ты — У Шуйгэн?

Шуйгэн попробовал поднять руки, рванулся, звякнув цепями, захрипел, голос ещё сиплый после обморока:

— Вы кто такие?.. Снимите это к чертям, отпустите меня!

Полицейский даже бровью не повёл:

— Сегодня под утро один из местных жителей обнаружил вас, без штанов, без сознания… лежащим на трупе без головы, в лесу на северной стороне Цзюньшань. Учитывая обстоятельства, вы — основной подозреваемый. С этого момента вы задержаны для следствия.

Шуйгэн замотал головой, рванулся в цепях так, что вся койка заскрипела:

— Вы что, издеваетесь?! Я не убивал! Это ошибка! Меня подставили! Снимите наручники!

Но прежде чем он успел захлебнуться в собственных криках, дверь снова открылась. Вошёл ещё один человек, на нём была та же форма, только сидела она на нём слишком уж идеально — выправка, фуражка под линеечку.

Оба полицейских тут же вытянулись по стойке:

— Начальник Фэн, вы тоже прибыли.

Шуйгэн метнул взгляд — и дыхание перехватило.

Пиджак на этом типе хоть с иголочки, а вот лицо… знакомое до отвращения. Всё те же складки мясистой кожи, как резаное тесто. Да это ж тот самый мясорубка, что ночью ему пистолет в висок тыкал!

Шуйгэн закатил глаза, прикусил губу и мысленно выдохнул.

http://bllate.org/book/12430/1106682