Готовый перевод The Imprisoned Spirit / Пленённый дух [❤️] [✅]: Глава 2

Стоило только бригадиру Чжану раскрыть рот, как все рабочие — кто с ломом, кто с лопатой — замерли, будто по команде. Чжан Дафу, щурясь, уставился на плиту, торчащую из откоса. По ней извивались какие-то замысловатые закорючки, будто пьяные черви вылезли погреться и пляшут прямо по камню. Да только беда: ни один знак прочитать нельзя, хоть глаз выколи.

А в толпе тем временем уже шепот пошёл, как ветер по траве:

— Слышали, мужики? А вдруг тут клад? Может, глядишь, пара кувшинов — и зелёные купюры в кармане. А ну как сдадим барыгам, да на год хватит!

Мечтали не стесняясь. Но Чжан Дафу дураком не был. Он таких мечтателей взглядом обтёсывал, как топором:

— Башню вам снесло, а? Денег захотелось? Это тебе не тыквы копать! Гробницы расхищать — это тебе не грибочки собирать. Подсудное дело, господа хорошие. Хотите на нары? Тогда продолжайте.

Рабочие шушукаться перестали. Чтобы совсем не возникало вопросов, Чжан для пущей убедительности ещё и У Шуйгэна под зад ногой припечатал:

— Ты чё разлёгся как покойник? Вали домой. Маме своей скажи — пускай за тебя свечки ставит и карман на штрафы готовит.

Вот так, из-за какого-то экскаватора и старой плиты, тиражи местных газет в тот месяц улетели до небес. Заголовки кричали с каждого фонаря: «В уезде обнаружена древняя гробница!», «Стройка остановлена, найдено захоронение эпохи Северной Вэй!» Народ с ума сходил, обсуждал, слухи пускал. Для провинциального городка событие покруче Нового года случилось.

Учёные с областного центра зачастили, как мухи на варенье. Городские шишки сразу велели стройку прикрыть. Мол, археология — дело государственное, а ну как черепки императорские выловят, надо государству служить, а не асфальт катать.

Первые раскопки подтвердили: плита и глиняные зверюшки указывают — гробница времён Северной Вэй. Серьёзный дядька там покоится, явно не простолюдин. По размерам склепа — так точно князь или как минимум важный кочевой старейшина.

А в округе словно чертей в колодце разворошили. Пошли слухи один другого краше: то ли золото плитами настлано, то ли светильники в гробнице из ночных жемчужин горят, то ли в пасти у покойника жадеит на пару миллионов юаней. Старики, которым под восемьдесят, слова “могила” без икоты сказать не могли — каждого вилами из дома выгоняй, так хочется заглянуть: а вдруг халява.

Но надо отдать должное, Чжан Дафу с головой. И гробницу первым обнаружил, и куда надо позвонил, и заслуги записал. А когда профессора с пузиками и очками подтянулись — Чжан не стушевался, вовремя под руку подставил, помог, где надо, и так в доверие втерся, что всю свою бригаду под флаг археологов подвёл.

Теперь они не просто яму роют, а науку двигают. Сам Чжан даже словечки новые выучил, дома родне глаза строит, будто вчера сам с экспедиции синантропа вернулся.

Вот только счастье — оно, как известно, на всех не делится. И над домом вдовы Чжан тучи сгущаться начали.

Женщина хоть за руль ни разу не садилась, но со слов сына быстро поняла: в аварии, похоже, замешан не абы кто, а сам Дай Пэн, отпрыск замглавы уезда. Машину водил не как все, людей давил. А начальство, сами понимаете, не продавщица на базаре — захотят, и сын её крайним сделают, глазом не моргнув.

Вдова Чжан долго не думала. Вытряхнула из-под матраса заветные две тысячи юаней, семейный неприкосновенный запас. Набрала фруктов, гостинцев — мол, всё ж дети с Даем со школы знакомы, вдруг удастся по-тихому решить.

Пошли они вдвоём к больничной койке Дай Пэна.

Парень, по сути, отделался легко: кости целы, пара царапин да сотрясение. Но мадам зам-главы, увидев, как у сына на лбу повязка, чуть в обморок не грохнулась. Сыночек у неё, как фарфоровая кукла, а тут — шрам.

Но отец семейства оказался куда прагматичнее:

— Чё вы галдите? Сам дурак, сам машину разбил. Да и эти археологи с могилой до Обкома дошли. Нам бы репутацию удержать, а не семейные разборки устраивать.

Так что, хоть и кипела мадам злобой, на публике — тишина.

Вдова Чжан, конечно, вздохнула с облегчением. Подумала — вроде и не такие звери в семье Дай. Даже деньги обратно сунули.

Только вот У Шуйгэн смотрел иначе. Пока взрослые любезно улыбались, Дай Пэн, стоит матери отвернуться, ухмылялся — палец вниз, губами выговаривает: «Урою».

Шуйгэн хмыкнул и в ответ шепнул:

— Нашел кого пугать.

На обратном пути мать была словно после праздника:

— Ты домой иди, а я к дяде Чжану загляну.

Этот самый «дядя Чжан» — всем понятно, Чжан Дафу. Шуйгэн как услышал, лицо стало мрачнее грозовой тучи.

Родственник дальний, конечно. Но уж больно часто у их дома ошивается, помощь оказывает, словно просто так. А у самого жена и дети, все знают. Парень сколько ни уговаривал себя: мол, мать одна, одной тяжело, может, поддержки ищет — всё равно нехорошие мысли в голову лезли.

Сказать бы ей в лицо — да только посмотрит на мать, как она в зеркало украдкой смотрит, причёску поправляет, щеки алые… И язык в узел.

В тот вечер ужинать не стал, развалился на печи, потолок разглядывает. На душе кошки, да и те без хвоста.

Мать пришла поздно. Глаза блестят, лицо чуть раскраснелось:

— Слушай, сынок! Дядя Чжан сказал, людей на раскопках не хватает. Ты бы мог пойти. Платят сорок юаней в день! За месяц — тысяча двести! Деньги хорошие, да и место рядом.

Шуйгэн скользнул взглядом: и причёска обновлённая, и губы подкрашены. Сухо сказал:

— Не пойду.

Мать будто споткнулась:

— Почему не пойдёшь? Кто тебя после аварии возьмёт, а тут — место, дядя Чжан договорился…

Парень выдохнул медленно, будто изнутри выдавливал:

— Ему, может, и хорошо. А я не собираюсь быть ему приёмышем.

Повисла тишина. Давящая, глухая. Мать как будто осела. В глазах что-то треснуло. Слов не нашла, только отвернулась и тихо за занавес ушла. А потом из-за занавески — будто кто сквозь подушку вздыхает.

Шуйгэн сидел на краю печи, кулаки сжал, пару раз себя ладонью по щеке хлестанул. Хотел что-то сказать, сгладить, но слова будто пыль во рту.

Наутро, едва рассвело, уже одетый стоял у двери. Голос был глухой:

— Мать… Я тебе кашу на плите оставил. Поешь. А я… к раскопкам пошёл.

Не дожидаясь ответа, вышел, сел на велосипед и укатил по знакомой дороге.

До тоннеля доехал быстро. Всё привычное — только теперь въезд досками заколотили, палатки по обочинам, народ суетится. Археологи, как муравьи, бегают.

Хотя утро только начиналось, со стороны склонов уже неслось что-то странное. Вопль, будто кто-то в петле дергается.

Шуйгэн вздрогнул. Сердце колотится, но ноги сами к шуму несут.

Не успел подняться на склон, как кто-то выскочил прямо перед ним. Глянул — да это сам Чжан Дафу. Лицо перекошено, глаза дикие, жилы на шее натянуты, как канаты.

Что там, чёрт возьми, происходит?..

http://bllate.org/book/12430/1106679