Готовый перевод The Imprisoned Spirit / Пленённый дух [❤️] [✅]: Пролог

Говорят: «Хоть воробей и мал, да всё при нём». Лучше пословицы для герба уездного городка Цзюньсянь и не придумать.

Город-то сам — ни большой, ни важный, так, пятачок на карте. Но стоит раскрыть любую хронику, как выясняется: девять из десяти сражений, хочешь не хочешь, обязательно сюда как-нибудь да завернут. Поле битв, компактная версия.

Цзюньсянь втиснулся меж холмов. Через самую его середину тянется хребет — будто огромная змея ползла и решила одним движением перерезать уезд пополам.

С давних времён девушки, что выходили замуж с одной стороны горы на другую, шли по этим заросшим склонам. Родня провожала их со слезами, а напоследок всегда говорили: «Вышла замуж — и слава Богу. Обратно не суйся, беды не навлеки». Не со зла говорили, а потому что знали: здесь горы ошибок не прощают.

А горы и правда лихие.

«Пока один генерал в звёзды вырвется, тысячи костей в землю уйдут» — любят тут повторять. Столько солдат полегло, что если бы собрать все их кости, ещё одну гору можно было бы навалить.

То ли из-за этого, то ли по другой какой чертовщине, но с давних времён поговаривают: кто один в горы сунется, назад уже не вернётся. Пропадёт — и след простынет.

Со временем народ смекнул. Хочешь гору перейти — собирай толпу. День выбирай, чтобы солнце в зените, даосов зови, пусть духам бумажек сожгут, дорогу проложат. А там, глядишь, и обойдётся.

На первый взгляд — суеверия. А по сути? Старый добрый способ от волков и змей уберечься. Толпа да бубны с колокольцами — тут и тигр подумает, стоит ли связываться.

Но век двадцать первый. Наука шагнула вперёд. Про ритуалы все уже забыть должны были.

Казалось бы…

Тем более власти давно решили: пробить тоннель сквозь эти горы, связать север и юг района, а сверху проложить такой асфальт, что за пять минут пролетишь там, где раньше час карабкались.

Благое дело. Дороги, мосты, прогресс.

Казалось бы…

Но не тут-то было.

⸻

— У Шуйгэн! Ты, мать твою, что натворил?!

Бригадир Чжан, тряся щеками, понёсся наперерез экскаватору.

В чёрной “мазде” лобовик вдребезги, а водитель с лицом в крови валится грудью на руль.

Чжан одними губами пересохшими выдохнул: повезло, что ковш башку не задел. Тут бы ни Будда, ни сам Лорд Яма не выручил.

Он быстро сунул пальцы под нос пострадавшему — живой! Лёгкое дыхание. Чуть расслабившись, обернулся и заорал:

— У Шуйгэн! Ты чего, в мумии подался?! Слезай, идиот!

Дверца открылась, и с экскаватора выскочил долговязый парнишка с волосами в стиле «птичье гнездо».

— Чжан-ге… он не помер? — Шуйгэн судорожно дёрнул пару кудряшек, гнездо стало ещё безобразней, словно кисточка для туши.

— Пока дышит! Звони в скорую, живо!

Шуйгэн потёр о штанину грязные руки, глаза как у побитой собаки:

— Я… у меня телефона нет…

Чжан мысленно досчитал до десяти, чтобы при всех по башке парню не врезать.

Сколько мужиков просилось к нему в бригаду, чуть ли не с караваем приходили, а он, дурак, пожалел вдову Чжан из северной деревни, поддался на её слёзы — и вот результат. Пристроил её оболтуса, тот хоть и учился на водителя спец-техники, но из всей техники лучше всего ладил разве что с граблями.

Послал его в город — технику обкатать. А тот умудрился не доехать пары метров и всадил ковш в лоб несчастной «Мазде».

«Говорят, вдова Чжан всех мужиков пережила, злыдня старая. Да этот сопляк — хуже матери. Гляди, меня переживёт…» — только и думал бригадир.

Пока скорая уже на подъезде, рабочие с монтировками корячились, пытаясь вытащить водителя. Шуйгэн тоже склонился — и тут сердце у него ушло в пятки. Даже если этого человека перемелет в пыль, он узнает его среди тысячи.

Это был никто иной, как сам Дай Пэн, сын уездного начальника.

http://bllate.org/book/12430/1106677