Готовый перевод Shocking Transformation / Шок [❤️] [Завершено✅]: Глава 15

С тех пор как Бай Вэй поселился в офисе Чан Цина, атмосфера резко преобразилась. Рядом с босым, вечно небрежным председателем в рубашке и тапках внезапно появился высокий, стильный и совершенно неотразимый молодой человек.

Секретарши, которые ещё вчера зевали над отчетами, вдруг обрели необычайный энтузиазм. Белозубые улыбки, оживлённый смех, бесконечные вопросы о том, не нужно ли чего. Чашка чая Бай Вэя никогда не успевала остыть.

Чан Цин со скепсисом наблюдал за этим цирком, а когда удобный момент подвернулся, склонился к Бай Вэю и с самым серьёзным видом поинтересовался:

— Ты вообще сильно гей?

Бай Вэй поднял на него взгляд, как на кусок собачьего дерьма, который прилип к подошве.

Чан Цин сделал вид, что ничего не заметил.

— Нет, серьёзно, если у тебя всё не так уж запущено, ещё можно исправить. Родители-то в курсе? Они ж, небось, убьются, если узнают. А ты… ты же красавчик, такие гены нельзя пускать впустую. Детей, например, кто делать будет?

Бай Вэй лениво склонил голову и усмехнулся:

— А ты? Если не до конца — может, стоит уже довести процесс до логического завершения? Потому что, если честно, с твоей рожей быть гетеро — это оскорбление для всех женщин сразу.

Чан Цин молча открыл и закрыл рот, почувствовав, как его горло предательски пересохло, а слова не желали складываться в связные предложения. Через секунду он громко откашлялся, развалился в кресле и изобразил полное безразличие, но где-то в голове уже звучала мысль: “Ладно. Сегодня вечером и проверим.”

Тем более, дома уже ждёт удобный, мягкий и, главное, доступный вариант.

Однако к концу рабочего дня стало ясно, что планы придётся корректировать.

Всё это время, пока офис кипел работой, Бай Вэй благополучно убивал время за столом, преспокойно щёлкая в какую-то онлайн-игру. А потом вдруг поднял трубку, набрал номер и совершенно будничным тоном сообщил:

— Мам, сегодня занимался документацией, разбирался с архивами, хочу быстрее вникнуть в дела. Сегодня домой не приеду… Нет! Если позвонишь начальнику, он опять скажет, что мне не нужно задерживаться. Перестань делать из меня особенный случай, я хочу чего-то добиться сам, нельзя, что ли?

Чан Цин, который всё это время наблюдал за ним, в какой-то момент перестал понимать, что происходит.

А потом Бай Вэй положил трубку и, глядя на него с лёгкой, почти вызывающей улыбкой, небрежно бросил:

— Не люблю, когда мать пилит. Кстати, тот карась, который был днём, очень даже ничего. Давай на ужин ещё раз его же закажем.

Чан Цин смотрел на него, силясь понять, кого он сейчас больше ненавидит — Бай Вэя или себя, за то, что в это всё влез.

Чан Цин медленно отложил ручку, выдохнул, собрал все матерные обороты, крутившиеся на языке, в нечто условно приличное:

— Ты вообще охренел? Я, чёрт возьми, по-человечески помог пацану — а теперь выгляжу так, будто выследил его в тёмном переулке и потащил за мусорку. Если тебе так неймётся, забирай его куда хочешь, мне насрать.

Бай Вэй смерил его взглядом, в котором читалось нечто среднее между презрением и откровенной скукой.

— Не парься, дело вообще не в тебе, — сказал он, спокойно, почти устало. — У Чи Е сейчас просто сложный период. Бессонница. Как только нервничает — глаза по восемь часов в потолок. Сегодня днём посмотрел — зрачки, как у наркомана. Вот я и решил остаться. Отвлечь, помочь.

Чан Цин громко хмыкнул.

— Мой храм маловат, не вмещает сразу двух богов. Так что, может, вам поискать себе другой алтарь — пока я вас обоих отсюда к хуям не вынес?

Бай Вэй встал, стиснул зубы так, что на скулах выступили впадины, и медленно проговорил, растягивая слова, будто собирался их выжечь:

— Ты думаешь, можешь просто взять и откреститься? Поздно. Если мы с ним сейчас выйдем отсюда вместе то через сутки весь город будет знать, что ты у себя прятал сына бывшего главы земельного управления.

Чан Цин прикрыл глаза, выдохнул, потом чуть склонил голову и фыркнул.

Вот же детский сад, прости господи.

Он только сейчас поймал себя на мысли, что опять играет в эти дешёвые драмы с мальчишкой, вместо того чтобы вести себя, как приличный взрослый человек.

Ну а хрен ли ещё он мог ожидать, когда вписался в это?

Кто вообще в здравом уме пойдёт бодаться с сыном действующего мэра?

Чан Цин лениво улыбнулся, развёл руками и по-приятельски хлопнул Бай Вэя по плечу.

— Ну чего ты завёлся, а? Это ж просто прикол, а ты уже лицом скривился, как будто дерьмо понюхал. Живёшь у меня? Да живи, блядь, только пожрать вечером сам себе закажешь, мне на твою жратву денег жалко.

Вечером, когда пришло время ложиться спать, Чи Е и Бай Вэй заняли гостевую комнату.

Чан Цин остался один на своей широкой кровати, злобно уставился в потолок и, поразмыслив, пришёл к выводу, что это какая-то херня.

Полежал так минут десять, потом встал, бесшумно прошёл в коридор и замер у двери гостевой, прислушиваясь.

Тишина.

Ну да, когда этот дом строили, никто бы не посмел сэкономить на материалах.

Вот теперь он убедился, насколько хороша тут звукоизоляция.

Мать вашу.

Чан Цин вытянул шею, но так ничего не услышал, постоял немного, прикинул, а потом, хмыкнув, направился к холодильнику. Достал молоко, подогрел его и, взяв кружку, двинулся к гостевой комнате.

Постучавшись, он дождался, пока дверь резко распахнётся, и на пороге не появится полураздетый Бай Вэй, который молча выхватил кружку, так же молча захлопнул дверь перед его носом.

Через десять минут Чан Цин вернулся с тарелкой фруктов, снова постучал и снова дождался недовольного лица Бай Вэя, который, смерив его долгим, усталым взглядом, процедил сквозь зубы:

— Наелись уже, не таскай.

Однако Чан Цин не обратил внимания на его недовольство, развернулся и ушёл.

Но ровно через четверть часа появился снова, на этот раз принеся толстое тёплое одеяло.

— Ты нам спать дашь, или в следующий раз корову через порог заведёшь? — голос Бай Вэя был раздражённый, но дверь он не закрыл.

Чан Цин успел заглянуть внутрь, прищурился — и с определённым удовлетворением отметил: Чи Е мирно спал на кровати, а сам Бай Вэй развалился на узком диване, как принц изгнанного государства.

После чего он насвистел короткую мелодию, довольно кивнул и, наконец, отправился спать, убедившись, что порядок восстановлен.

В последние дни Чан Цин часто выезжал за город, поскольку корпорация начала новый проект по строительству гольф-клуба, а он любил лично оценивать перспективные места, особенно когда чувствовал, что здесь явно можно будет срубить неплохие деньги, и, как водится, его чутьё его не подвело.

Проводя целые дни на стройплощадке, он заметно загорел, а когда вернулся в город, первой, кто это отметил, оказалась Чжан Сяоюнь, тут же повисшая у него на руке и с восторгом заявившая, что теперь он стал выглядеть ещё более мужественно.

Чан Цин, разумеется, всегда считал себя достаточно привлекательным мужчиной и был уверен, что те, кто называл его деревенщиной, просто не разбирались в настоящей харизме. Но стоило ему появиться рядом с Бай Вэем, как этот белокожий засранец моментально перетягивал на себя всё внимание.

Даже сейчас, когда Чжан Сяоюнь вроде бы восхищалась именно им, Чан Цином он ясно видел, как её взгляд украдкой скользит в сторону этого щёголя.

И чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался, что проблема не только в том, что этот выскочка умел держаться, но ещё и в том, что он чересчур бледный, хотя только недавно вернулся из своей африканской командировки.

Так не пойдёт.

Раз уж он сам загорел, то и Бай Вэя пора подставить под солнце.

На следующий выезд на стройку он прихватил с собой и Бай Вэя, а поскольку водителя не взяли, за руль пришлось садиться именно ему.

Дорога шла по пыльному просёлку, а в салоне машины с первых же минут началась словесная дуэль. Поскольку Чан Цин не собирался упускать возможности поддеть Бай Вэя, бросая колкие комментарии по любому поводу, начиная от его манеры вести машину и заканчивая тем, что он слишком уж избалован городской жизнью.

Тот, разумеется, не оставался в долгу и отвечал не менее хлёстко, так что всю дорогу в машине громыхали саркастические реплики, облитые ядом.

Но в какой-то момент Бай Вэй неожиданно замолчал, резко сжал челюсти и сосредоточился на дороге.

Чан Цин сразу насторожился, поскольку скорость машины была явно выше, чем нужно, и, сощурившись, бросил, чтобы тот сбавил ход, но Бай Вэй даже не отреагировал.

Чан Цин понял, что дело плохо, потому что лицо у того напряглось, пальцы на руле побелели, а губы были сжаты в тонкую линию.

— Что происходит? — нахмурился он, но тут же услышал короткий, напряжённый ответ.

— Тормоза отказали.

Чан Цин выругался — ситуация, ещё секунду назад из серии «ну охуеть», резко соскользнула в полноценный «пиздец». Разбираться времени не было.

Бай Вэй вдавливал педаль в пол, а машина, казалось, только раззадоривалась, набирая ещё большую скорость и подпрыгивая на ухабах, словно дикая лошадь, которая почуяла свободу.

А в следующую секунду, как на грех, прямо перед ними из-за кустов вылетела собака.

Бай Вэй, сработав чисто на инстинктах, дёрнул руль, но из-за скорости это было худшее, что можно было сделать, потому что машину сразу же занесло.

Их закрутило, бросило вбок, а затем машина, не справившись с поворотом, сорвалась с дороги, перелетела через обочину и с грохотом влетела в кювет, глубоко зарывшись носом в мокрую землю. Так что её задние колёса взметнулись вверх и ещё какое-то время бешено вращались в воздухе.

К счастью, машина была не из дешёвых, так что уровень безопасности оказался высоким, а сработавшие подушки погасили часть удара.

Но даже с ними оба умудрились пострадать, потому что, два идиота, ехали без ремней.

Первым из покорёженной машины выбрался Чан Цин, чертыхаясь и отплёвываясь от пыли, после чего резко развернулся к Бай Вэю и с таким жаром заорал, что в другом контексте его бы приняли за человека, только что потерявшего всё состояние.

— Ты, блядь, совсем ебанутый?! Собака перебежала дорогу — и что?! Её давить надо было, а не устраивать цирк с конями, уёбок!

Ответа не последовало.

Чан Цин нахмурился, подался вперёд и, заглянув в салон, увидел, что тот валяется без сознания.

Лицо у него было бледное, на лбу выступил пот, а когда он приподнял мешающую ему подушку безопасности, то понял, что дело ещё хуже, чем казалось.

Разорванные края штанов прилипли к коже, а под ними виднелась глубокая, рваная рана на бедре, из которой кровь выливалась так, будто там кто-то открыл шлюзы.

На мгновение Чан Цин испытал странное, неприкрытое чувство удовлетворения.

«Ну вот и доигрался».

Но уже в следующую секунду, увидев, как с каждой секундой его лицо бледнеет ещё больше, он выругался, стиснул зубы и с громким треском вцепился в дверь, намереваясь выломать её к чертям.

Металл поддавался с неохотой, пришлось повозиться, плечо, которое он недавно повредил, ныло, кровь из разорванной кожи стекала по руке, а пальцы в какой-то момент начали дрожать от напряжения, но выбора не было.

Когда дверь наконец поддалась, а Бай Вэй оказался вытащен наружу, Чан Цин рухнул на землю рядом с ним, ощущая, будто его руки вообще отвалились, и зло фыркнул.

«Вот кто теперь скажет, что я не Мать Тереза?»

Вытащив телефон, он набрал 120, бросил короткие координаты, а затем огляделся, убедился, что рядом никого нет, и, немного подумав, медленно поднял ногу.

Заляпанный грязью, поношенный кед размером 42 чётко впечатался в идеально симметричное, хоть сейчас на обложку, лицо.

— Так, для баланса. — пробормотал он, убирая ногу и удовлетворённо разглядывая отпечаток.

http://bllate.org/book/12429/1106638