Готовый перевод City of Angels / Город Ангелов [❤️]: Глава 15

Поцелуй затянулся надолго.

Нин Юй чувствовал, будто этот поцелуй превратил его в слабоумного. Раскалённый капот машины, пышущее жаром тело А-Чуна и зной тайского полудня — всё это парализовало его разум и помимо прочего ему не хватало воздуха.

Он всё ещё не слишком преуспел в поцелуях и потому лишь посасывал нижнюю губу А-Чуна, вдыхая его запах — странный, не то чтобы приятный, но и не отталкивающий. Нин Юй решил, что это запах силы: здоровый, чистый, мужской. Может, так пахнут гормоны? Если да, то их аромат был сладковатым.

Однако, когда А-Чун отпустил его, выражение его лица стало странным — будто его что-то смутило. Но уже через мгновение тень сомнения исчезла, и он снова засмеялся.

Нин Юй не ожидал, что после поцелуя ему станет неловко. Но это было закономерно: они провели вместе всего одну ночь. Некоторые вещи ещё не стали настоящими. Стоило ему сделать шаг вперёд — и обоим стало бы некомфортно. А если остановиться на полпути, в нём разгорелось бы неутолимое желание приблизиться ещё ближе.

А-Чун взял себя в руки и сказал:

— Дорогой, твой зарезервированный бойфренд просит внести депозит.

— А, — почему-то Нин Юй почувствовал облегчение. Разговор о деньгах в этот момент казался куда более комфортным.

Он достал 2000 батов и протянул А-Чуну:

— Пока возьму четыре часа.

А затем добавил ещё 500 батов:

— Это чаевые.

А-Чун ловко сунул купюры в карман. Он смотрел на них с такой трогательной улыбкой, что лицо его буквально расцвело.

«А-Чун — настоящая загадка, — подумал Нин Юй. — То он вульгарен, то великодушен. И всё равно не поймёшь, что ему на самом деле нравится.»

Это был первый раз, когда Нин Юй садился в машину старше себя. И, что удивительнее всего, салон по качеству мог запросто потягаться с любыми премиальными авто, в которых ему доводилось бывать — несмотря на её винтажный вид. Одна только конструкция салона повергла его в лёгкий шок.

— Хочешь быть за рулём? — спросил А-Чун.

Нин Юй покачал головой:

— Если меня здесь остановит дорожная полиция, обратно в Китай я уже не вернусь.

А-Чун со смехом повертел руль:

— Ты первый, кто отказался прокатиться на моей малышке.

— Я отказался ради твоей же безопасности. Но если ведёшь ты — я только за.

Он провёл ладонью по мягкой коже сиденья:

— Твой салон… Шикарный. Правда, скромноват. Будь у меня такие же навыки, я бы взял пример с Rolls-Royce и сделал на потолке звёздное небо.

— Пустые понты. Лучше что-нибудь полезное поставить.

— Ну и что у тебя полезное? — усмехнулся Нин Юй.

А-Чун невозмутимо ответил:

— Включи китайскую песню — увидишь.

С этими словами он запустил аудиосистему. Едва полилась музыка, машина свернула на дорогу, тянувшуюся вдоль берега.

Нин Юй был поражен. Качество звука было настолько ошеломляющим, что у него буквально отвисла челюсть.

Он слушал Джей Чоу много лет, но впервые его музыка вызвала мурашки. А-Чун переработал акустику машины — музыка лилась со всех сторон, а тембр был настолько чистым, что голос певца никогда ещё не звучал так объёмно. Он вибрировал в ушах, будто… Джей Чоу и правда находился здесь, в этом пространстве, и пел только для них.

А-Чун улыбнулся и спросил:

— Ну как, звучит хорошо?

Нин Юй почувствовал неловкость из-за своей реакции. Смущённо пробормотал:

— ...Ты тоже слушаешь Джей Чоу. А я думал, раз живёшь в Бангкоке, то предпочитаешь тайскую музыку...

— Ты меня недооцениваешь? Я ещё Mayday и Фэй Вон слушаю, — рассмеялся А-Чун. — И дорамы про попаданцев смотрю. «Узел судьбы», кажется? Там, где Четвёртый принц.

Нин Юй фыркнул:

— Восхитительно. Я вообще не смотрю дорамы... Особенно эти фантастические сюжеты про перемещения во времени.

— Мне они помогают убить время. Люблю смотреть то, над чем не надо думать, — непринуждённо продолжил А-Чун. — Попаданцы — ерунда. Все ведь мечтают заглянуть в будущее или вернуться в прошлое.

— Просто в самой идее куча логических дыр, — серьёзно заметил Нин Юй. — Вот представь: вернулся в прошлое и убил себя трёхлетнего. Что тогда?

А-Чун поднял на него взгляд. Нин Юй уже начал ёрзать под этим изучающим взором, когда тот тихо произнёс:

— Тогда мне не довелось бы встретить тебя сейчас, правда?

«...»

Этот ответ был совершенно против правил. Нин Юй почувствовал, как лицо его горит, и пробормотал:

— ...Да, пожалуй, ты прав.

Из динамиков грянуло: «Я несколькими строками опишу, кем ты стала для меня...»

Нин Юй задумался. Несколькими строками описать... Несколькими строками описать, кто такой А-Чун. Кем он является для меня.

Сколько лет А-Чуну? Нин Юй не знал. Какое у него образование? Нин Юй не знал. Что с его семьёй? Нин Юй не знал.

Он знал только, что А-Чун одолжил ему свои поношенные AJ, что у него есть винтажный Mercedes-Benz E-класса, что он нарисовал бабочку у него на шее, что поставил ему «Аромат цитрусовых» Джей Чоу, что притворяется влюблённым — за почасовую оплату.

А-Чун выполнял свою работу на отлично. Его взгляд был идеально выверен, интонации — безупречны. Он улыбался так искренне, что у Нин Юя кружилась голова даже без алкоголя.

Морской бриз в Таиланде был обжигающим. Нин Юй не переставал потеть. Музыка гремела, и голос Джей Чоу выбивал почву из-под ног.

Справа — профиль А-Чуна, напевающего под песню. Слева — океан, залитый солнцем. Обе картины были прекрасны. Свет играл золотыми бликами, ленивыми и изысканными.

«Клиентский опыт» получался слишком уж впечатляющим.

— Ой, — тихо вырвалось у Нин Юя. Он хотел просто подумать вслух. — Это слишком приятно…

А-Чун подпевал:

— Что, нравится Джей Чоу?

— Нет. Раньше не слушал, — сразу ответил Нин Юй и тут же спохватился. — Но раз ты поставил его сегодня… буду любить его отныне.

А-Чун рассмеялся:

— Зачем его? Разве не меня должен любить твой бойфренд?

Он так легко продолжил игру, что Нин Юй смутился.

Не успев придумать ответ, он услышал:

— Если что-то гнетёт — попробуй прокричаться в океан. Я сам, когда настроение хоть хорошее, хоть плохое, еду по этой дороге, смотрю на море и орешь в него. Здесь тебя никто не знает, да и машин сегодня мало. Попробуешь?

Нин Юй замялся:

— Мне нечего кричать…

— Тогда пой! — вдруг сказал А-Чун, слегка прибавив скорость. — Пой океану! Пой Джей Чоу! Расслабься, не зажимайся так! Ори во всё горло, попробуй, давай же…

Он слегка пританцовывал под музыку, весь — раскованность, весь — свобода. Слишком бесшабашный, слишком легкомысленный, слишком непохожий на Нин Юя.

Машина разгонялась, и сердце Нин Юя билось всё чаще. Жара обжигала, пот заливал лицо. А-Чун насвистывал мелодию, и звуки растворялись в ветре.

И вдруг Нин Юй ощутил это — странное, необъяснимое чувство освобождения. Ему захотелось...

Если бы солнечный свет падал на тело А-Чуна, он стал бы его тенью, повторяющей каждое движение, словно учась ходить заново. Кто такой А-Чун? Нескольких строк не хватит, чтобы описать его. Нин Юй почувствовал это, когда А-Чун толкнул его в спину, выталкивая из невидимой паутины, громко крича:

— Попробуй! Давай же!

Попробуй.

А-Чун велел ему открыть рот — и он открыл. Запел «Аромат цитрусовых», а когда песня закончилась, подхватил «Солнечный день», обращаясь к океану.

Эта песня была такой старой... но почему сейчас она звучала, как небесная музыка? «Даже если бы А-Чун поставил сейчас "Двух бабочек", — подумал Нин Юй, — я бы всё равно слушал, раскрыв рот, и всё равно подпевал».

Он пел неумело, но А-Чун слушал внимательно. Нин Юй выкрикивал строчки, принадлежавшие лету:

«Ты появляешься на каждой странице моих стихов»...

«Сколько ещё ждать, чтобы оказаться рядом?»...

«Может, станет легче, когда прояснится»...

Он пел морю. Море не смеялось над ним. А-Чун — тоже. Но чем громче звучали песни, тем сильнее сжималось горло. Так вот каково это — кричать во всю глотку?

Ветер на бешеной скорости вызывал слезы — и это было лучше, чем оргазм. Жар становился невыносимым. Нин Юй высунулся из окна, вылил на себя бутылку воды. Раскаленный воздух целовал его лицо, капли влаги, соленые следы на щеках. Это было нежно, сладостно — веки предательски дрожали.

Мимо промчался мопед с двумя школьницами в униформе — очень по-тайски мило. Он, как А-Чун, свистнул им вдогонку:

— Эй, красотки, савади-ка!

И только тогда осознал: впервые в жизни свистит девушкам.

Школьницы обернулись, улыбнулись и крикнули в ответ:

— Савади-ка! — их голоса звенели, как колокольчики.

А-Чун заливисто рассмеялся:

— Ну как, бойфренд, хорошо?

В его улыбке Нин Юю вдруг показалась граница иного мира.

Он не ответил. Вместо этого, перекрывая музыку, прокричал в ветер:

— Я люблю тебя, А-Чун!

И услышал — четко, без помех — оглушительную сирену в сознании. Голос, смешавшийся с мелодией из динамиков, объявил: «Прогресс шкалы "Влюблённость в А-Чуна" — 88%».

А-Чун снова давил на газ и смеялся. Сквозь рев двигателя он крикнул в ответ:

— Мой бойфренд на один день, я тоже тебя люблю!

Его голос был громким, ясным, без тени сомнения. Но ветер украл эти слова — они испарились так же быстро, как следы слез на щеках.

Глава 16

А-Чун и сам не понимал, зачем привез Нин Юя к Сан-цзе.

Паркуя машину, он мысленно спросил себя: «Зачем?» — но тут же отвлёкся. Из дверей ресторана к ним уже шла Сан-цзе, выпуская клубы сигаретного дыма. Увидев его, она громко выругалась по-тайски:

— Ты один приезжаешь халяву ловить — и ладно! Теперь ещё подонков каких-то тащишь! Совсем совесть потерял!

А-Чун вздохнул и ответил на том же языке:

— Это турист. Заплатил за экскурсию и обед.

— Врёшь как дышишь! Теперь ещё и клиентов трахаешь? — Сан-цзе фыркнула, окинув Нин Юя оценивающим взглядом. — И не боишься подцепить заразу?

Она явно не верила в «экскурсионную» версию и злилась ещё больше:

— Убирайся отсюда вместе со своим мальчиком!

Так они общались всю его жизнь — Сан-цзе сыпала оскорблениями, а он... привык. А-Чун слащаво промурлыкал:

— Я просто соскучился.

Он знал: эти слова Сан-цзе ненавидела больше всего.

Через мгновение её лицо преобразилось. Сложив ладони в традиционном приветствии, она сладко улыбнулась Нин Юю:

— Савади-ка, добро пожаловать!

Всё верно. Эта женщина никогда не отказывалась от денег. Она не любила ничего, кроме прибыли, а её искусственные улыбки стоили дорого. Именно этому она учила его с детства.

Когда Сан-цзе скрылась на кухне, нарочито покачивая бёдрами, Нин Юй спросил:

— Вы знакомы?

— Да, знакомы. А-Чун кивнул. Это не было секретом, так что можно было и рассказать. — Можешь звать её Сан-цзе. Она раньше жила в Китае.

Нин Юй рассеянно оглядывал интерьер ресторана. Устроившись за столом, он от скуки завёл разговор:

— Твоя подруга Сан-цзе, наверное, в молодости была красавицей. Интересно, замужем? Есть дети? Она одна управляет этим заведением?

А-Чун отвлёкся, но всё же поднял глаза и встретился с ним взглядом.

— Ребёнок у неё есть, — медленно сказал он. — Я.

Реакция Нин Юя привела А-Чуна в восторг. Сначала тот замер, потом моргнул дважды, а уши мгновенно заалели.

«Боже, у него что, уши с голосовым управлением? Только я сказал — и сразу покраснели! Просто охренительно. И такой скромняга ещё мечтает меня трахнуть? Да ни в этой жизни, ни в следующей.»

Нин Юй пробормотал едва слышно:

— Зачем ты привёл меня к своей матери? Она же подумает, что мы...

Играть с таким наивным человеком было забавно. А-Чун сладко улыбнулся:

— Раз ты мой бойфренд на день и заплатил за полный опыт отношений, то почему бы не включить сюда и знакомство с родителями?

Нин Юй заёрзал на стуле, схватил стакан с лимонадом и сделал два жадных глотка. Спустя долгую паузу он выдавил:

— Это... не обязательно. Вдруг твоя мать... она...

А-Чун промолчал. Тогда Нин Юй, будто разговаривая сам с собой, заговорил медленно:

— Я не очень хорошо лажу со старшими... Не умею поддерживать беседу. Обычно просто отвечаю на вопросы... Твоей матери, наверное, больше понравился бы кто-то общительный, да? Я человек скучный. Если она спросит меня о чём-то... как мне отвечать...

«Чёрт, да он же воспринял это всерьёз!» — подумал А-Чун. «Как его родители воспитывали? Он же каждый раз открывает рот — и будто цитатник древней поэзии достаёт, такой, что сразу спать хочется. Говорил, его отец... босс какой-то автокомпании? Да не верю. Семья у него, наверное, сплошь зануды, после которых только молчать и хочется.»

А-Чун так и не мог его раскусить — этот человек напоминал слепое деревянное полено. В этот момент Сан-цзе вернулась, неся несколько тарелок: манго с клейким рисом (которую А-Чун тут же подвинул Нин Юю), агрессивно швырнула перед ним жареный рис (но он только обрадовался — это было его любимое блюдо), а затем продолжила выносить том ям, куриную лапшу с карри, лимонные куриные лапки...

Нин Юй не смел раскрыть рот. Сан-цзе каждый раз сладко улыбалась ему, а он лишь глупо ухмылялся в ответ. Это бесило А-Чуна. «Эта женщина явно развлекается, наблюдая за этим цирком». Он спросил на тайском:

— У тебя сегодня много свободного времени, да?

— Впервые кого-то привёл — и сразу красавчика. Небось, специально передо мной выпендриваешься? — язвительно парировала Сан-цзе.

А-Чун даже не стал утруждать себя ответом. Просто принялся за рис.

— Притащил его похвастаться, чтобы я подумала, будто у тебя всё хорошо. А потом опять сделаешь ему больно. Весь в отца, — не унималась Сан-цзе.

О, вот и началось. А-Чун отложил ложку и беспомощно посмотрел на неё:

— Я просто соскучился.

Сан-цзе наконец заткнулась. Бросила на него последний колкий взгляд и удалилась.

«Странно...»

Единственный человек в этом мире, который понимал его, была эта вечно недовольная Сан-цзе. Но в её словах что-то было не так. Хотя возразить он не мог.

Изначально он хотел привести кого-то симпатичного, чтобы она увидела: у него не всё так плохо.

Нравится ли ему Нин Юй? А-Чун взглянул на того — тот сосредоточенно ел манго, опустив глаза.

«Наверное, нет», — быстро ответил он себе. «Почему? Да просто не нравится, и всё. Неужели я должен влюбиться после одной ночи? Я же не Нин Юй. Не какой-то там романтик, у которого сперма в мозги ударила».

Нин Юй поел молча, а затем неуверенно спросил:

— Что твоя мать... тебе сказала?

А-Чун невозмутимо доедал рис. Через паузу ответил:

— Спросила, кто ты.

Тело Нин Юя заметно напряглось. Он приглушил голос:

— И что ты ответил?

— Что мы просто друзья, — А-Чун следил за его реакцией.

Краем глаза он заметил, как плечи Нин Юя слегка обмякли.

А-Чун внутренне рассмеялся, но вслух продолжил ровным тоном:

— А ещё я сказал Сан-цзе, что не хочу быть просто друзьями. Но раз не знаю, нравлюсь ли тебе — придётся оставаться друзьями.

«За 500 батов в час я устрою тебе настоящие отношения. Брать деньги дурака — одно удовольствие. Ты заплатил — я исполню любую твою прихоть.»

На этот раз Нин Юй действительно покраснел до корней волос. «Чёрт возьми, он же взрослый мужчина — почему до сих пор такой беспомощно-невинный ?» А-Чун даже засомневался: «Как вообще можно так легко вывести его из равновесия?»

— Зачем... ты соврал своей матери? — тихо спросил Нин Юй.

— О чём именно я соврал? — А-Чун нарочито поднял бровь. — Скажи.

— Ну... что мы просто друзья... И что ты... — Нин Юй замялся, словно не находя слов.

— Что "что"? — А-Чун оскалился в ухмылке. — Уточни.

Нин Юй замолчал, сжав пальцы вокруг стакана.

— Говори, — А-Чун лениво приподнял веко. Его голос звучал равнодушно-напряжённым. — В чём именно я солгал?

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Нин Юй прошептал:

— Что ты не знаешь... нравлюсь ли я тебе. Вот это — неправда.

«Чёрт, я и правда сволочь», — мелькнуло у А-Чуна. Ему нравилось собирать эти неуклюжие признания, ловить растерянные взгляды, в которых всегда была какая-то неумирающая надежда.

Он пристально посмотрел на Нин Юя:

— Тогда скажи мне — что я должен был ответить Сан-цзе?

Тишина затянулась.

А-Чун подпер подбородок ладонью, продолжая медленно давить в такт собственному сердцебиению:

— Я жду ответа. Что мне следовало сказать?

В тот момент, когда он раскусил ледяной кубик, раздался шёпот Нин Юя:

— Скажи ей... что я люблю тебя.

Он любит меня.

Это прозвучало настолько правдиво, что стало почти невыносимым.

Правда всегда ранит сильнее всего.

Лёд раскрошился, превратившись в воду, которая быстро стала тёплой во рту.

А-Чун глотнул.

Он посмотрел на покрасневшее лицо Нин Юя — и внезапно всё происходящее показалось ему невыносимо скучным.

http://bllate.org/book/12422/1106454