Готовый перевод Spring, the color of love / А может, виновата весна...: Глава 4

Это определённо была катастрофа. Из-за отсутствия мобильного телефона подобного рода вещи иногда случались. Понятия не имею, каково было изначальное предназначение пятого этажа Сангак-холла, который выделили для занятий факультета “Бизнес-администрирование”, но рабочие до сих пор сновали туда-сюда, неся двери. Всё погрузилось в суматоху, с дребезжанием дрелей и грохотом ломаемых стен то тут, то там. Похоже, те помещения, которые ранее использовались как тренировочные комнаты, теперь переделывали в стандартные аудитории – и я сомневался, что ими можно будет воспользоваться до следующего понедельника. Я спустился на первый этаж по лестнице из-за ремонта, не имея возможности воспользоваться лифтом. В этом и крылась моя ошибка – я прошёл мимо, не заметив объявления в холле. А когда подошёл к доске объявлений, то увидел оповещение, что занятия перенесены вплоть до следующих выходных. Мои сокурсники получили дополнительное сообщение об отмене занятий, но поскольку у них не имелось моей контактной информации, мне неоткуда было узнать эти новости. И я только зря пришёл в университет, ведь по пятницам у меня проходили исключительно профильные предметы.

–Эй, Шимчхон!

Вончхе подошёл ко мне, пока я стоял и рассеянно смотрел на объявление. Хоть мы и посещали одни и те же профильные предметы, похоже, парень, в отличие от меня, пришёл в Сангак-холл не просто так.

–Я знал, что так всё и будет. Разве не поэтому говорил тебе купить мобильник, м?

–Было дело.

–Ох, сам Будда снизошёл! Как только появится возможность, купи.

Поскольку я не мог дать ему вразумительного ответа, просто молча поправил сумку на плече.

–Ты обедал? Я собрал купоны в китайский ресторанчик.

Один раз побывав в доме Вончхе, становилось понятно, что любимая еда этого парня – китайская кухня из близлежащего китайского ресторанчика. Поскольку аромат джамппонга [1] пропитал каждый дюйм его комнаты.

[п/п: джамппонг – китайская лапша, приготовленная из различных морепродуктов и овощей, обжаренная и залитая острым бульоном]

–Я поел перед выходом.

В отличие от вчерашнего дня, сегодняшний выдался солнечным. Настолько, что с трудом верилось в слова синоптиков о непредсказуемой погоде в течение всей недели. Возможно, из-за вчерашнего дождя большие цветы магнолии опали и были безжалостно втоптаны в землю. Настолько прекрасный цветок, когда находился на своём месте и стоило ему покинуть его – стал настолько уродливым. Точно вещь, которую жаждали, не имея её, утратила всю свою значимость, наконец, попав в руки. Было в этом что-то ироничное. Когда я направился в сторону библиотеки, Вончхе зашагал рядом, словно собирался пойти вместе со мной.

–Сегодня утром тебя дважды вызывали по громкой связи. Что натворил?

"По громкой связи?"

На самом деле не имелось причин, чтобы вызывать меня на весь эфир. Поэтому мой удивлённый взгляд не сильно отличался от искрящихся любопытством глаз Вончхе. Мне самому было интересно, что же случилось.

–Кафедра фортепиано… как там его. А…. забыл, как правильно. В любом случае тебя искали.

–Дважды.

–Дважды, значит, по заслугам.

Если кто и искал меня с отделения фортепиано, то единственным человеком, приходящим на ум, был Хён Гонхён. Но зачем? Ещё и дважды. Это вряд ли, но, может, он не досчитался денег или у него пропала карточка?.. Только представив это, голова начала раскалываться.

–Не относись к этому так серьёзно, хорошо? Если бы это было действительно что-то срочное, он бы с тобой как-нибудь да связался. А, ну да, кто-то ведь постоянно недоступен, так что он бы не смог этого сделать, даже будь это что-то срочное.

Вончхе при любой удобной возможности пытался уговорить меня купить себе телефон. Но я лишь вновь покачал головой в ответ. Тест TOEIC [2], на который я подал заявку, должен был состояться уже на следующей неделе. Я не мог себе позволить сдавать его каждый месяц, всё-таки это стоило денег, поэтому подавал документы каждые три месяца. Однако по итогу мои баллы оставляли желать лучшего. Как самоучке, мне приходилось нелегко и время от времени казалось чем-то недостижимым набрать больше 800 баллов.

[п/п: экзамен на знание английского языка]

–Пойдём в читальный зал.

–Э, нет, лучше пойду найду с кем сходить в китайский ресторанчик. И ты сбавь обороты, ведь в любом случае получишь квалификацию управляющего. Даже без сдачи этого экзамена возможно устроиться на работу.

–Нужно быть готовым ко всему.

Только вот я не рассказывал Вончхе, что нацелился на отель первого класса. Насколько я слышал из разговоров с сонбэ, который уже устроился туда на работу, на собеседовании больше обращали внимание на знание иностранных языков, чем на практические навыки. И если бы я мог себе это позволить, то записался бы в академию на курсы английского, но это оставалось лишь недостижимой мечтой для меня.

Когда я попрощался с Вончхе и вошёл в читальный зал, то обнаружил, что людей в библиотеке было вдвое больше, чем обычно. Среди студентов, которые учились, пылая решимостью, грозную конкуренцию в своём стремлении составляли только что демобилизовавшиеся из армии.

Реальность оказалась таковой, что даже те, кто ранее не был заинтересован в учёбе, теперь с огнём в глазах готовились к трудоустройству. Поэтому студентам, не отличающимся особыми способностями, приходилось выкладываться по полной, чтобы сохранить своё место стипендиата. Если бы я не получил стипендию, мне пришлось бы взять академический отпуск и работать как минимум на двух подработках, чтобы иметь возможность оплачивать учёбу. Стоило только представить это, как перед глазами сразу темнело. В конце концов, как сказал мой классный руководитель, возможно, я был слишком жаден. Может быть, мне стоило просто устроиться на работу сразу после окончания школы и начать зарабатывать? Вероятно, эти вопросы будут преследовать меня до тех пор, пока я благополучно не окончу университет.

Я открыл купленный подержанный, но практически как новый сборник вопросов TOEIC и посмотрел на часы. Казалось, что до момента, как подойдёт время выдвигаться в сторону круглосуточного – я успею прочитать десять страниц. Положив закладку на нужную страницу, начал читать отрывок текста на английском языке. Вместе с этим сошли на нет любые беспокойства насчёт чужого бумажника. Кошелёк, который я вернул, был точно в таком же состоянии, каким его и забыли на прилавке. И единственный раз, когда я потерял самообладание лишь на секунду – когда взглянул на него и попытался обмануть собственную совесть.

***

Подперев подбородок, я уже пару часов наблюдал за тем, как хомяк бегает внутри колеса. Хомяк бегал ровно одну минуту, затем отдыхал три – и повторял это снова и снова до тех пор, пока луна не поднялась высоко в небо.

Мне разрешили заниматься, когда не было клиентов, но менеджер сказал, что я не должен часто пользоваться мобильным телефоном или заниматься, хотя мне разрешалось делать всё остальное. Я мог бы учиться в свободное время, когда не было покупателей, однако, несмотря на общую вседозволенность, менеджер магазина наказал воздержаться от частого использования мобильного телефона и учёбы. Он объяснил это тем, что это будет отвлекать меня от работы, и я не смогу сосредоточиться на обслуживании клиентов. И он был прав. Когда я сосредотачивался на чём-то одном, я не замечал ничего другого. А больше всего менеджеру нравилось то, что у меня нет мобильного.

После небольшого перерыва хомяк вновь вернулся в колесо. Второй зверёк дремал, зарывшись в опилки. Нескончаемая болтовня по радио уже порядком надоела, поэтому я выключил его. Только становилось очевидным, что пройдёт немного времени, и снова включу его, не выдержав скуки. Я решил продлить свою рабочую смену, поэтому в эти выходные мне пришлось провести большую часть дня в магазине. Обычно по выходным я работал с 9 утра и до 10 вечера, теперь же моя смена заканчивалась в 2 ночи, пока не найдётся новый сменщик.

"В общей сложности 17 часов?"

Я умножал в уме почасовую оплату и ел самгак кимбап. Завезённые на дегустацию новинки в виде рисовых шариков Spam [3] казались целым деликатесом.

[п/п: spam rice ball – рисовые шарики, с ветчиной Spam, нори и яйцами]

Дили-дилинь.

Вместе со звоном колокольчика открылась дверь магазина. Закон подлости: ешь ты, убираешься в магазине или занят какой-то другой работой – всегда в это время зайдёт клиент.

–Добро… пожаловать.

Я поспешно проглотил рис и поздоровался. Зашедший покупатель сразу же направился к полкам с товарами первой необходимости. В это же время я пытался съесть оставшуюся часть кимбапа, одним махом запихивая всё в рот. А покупатель, найдя то, что искал, подошёл к прилавку.

–Вновь работаете допоздна.

Услышав приветственный тон, я посмотрел на лицо покупателя передо мной. Им оказался весьма неожиданный гость. Хён Гонхён, кафедра фортепиано. Он улыбался.

–А…да.

Я тщательно прожевал и проглотил, и твёрдые рисовые зёрна застряли в горле. К тому моменту, когда запил всё колой, принесённой с собой, я едва мог сделать вдох.

–Мне такого не понять.

Странные для меня слова вырвались из его уст. Я никогда не считал его невежливым человеком. И хотя сейчас он журил меня, в его тоне не было ничего неприятного.

–Бумажник. Я в долгу перед вами, поэтому вы должны дать мне шанс отплатить вам.

–Нет. Я сам вернул вам должок.

И я первёл взгляд на хомяков в акриловой коробке. Хотя, похоже, этих ребят особо не заботило присутствие их благодетеля, впрочем, это относилось ко всем посетителям магазина.

–Мы же из одного университета. Давайте познакомимся. Я Хён Гонхён.

Это имя я десятки раз видел в его студенческом билете. Молчание побудило меня назвать своё имя, поэтому я произнёс:

–А, я… Шим Чхонсун.

Стоило закончить говорить, как Хён Гонхён опустил взгляд на мой бейдж, прикреплённый к фартуку. Весь его вид так и говорил “это действительно его имя?”. А затем поджал губы. Казалось, будто он сдерживает приступ смеха. Во всяком случае, в этом не было ничего нового, ведь так реагировал абсолютно каждый, когда я произносил своё имя. И подобная реакция уже никак не смущала меня, ведь теперь у меня выработался иммунитет к собственному имени, которое носил всю жизнь.

–Давайте я вас рассчитаю.

Когда я протянул руку, Хён Гонхён выложил на прилавок набранные им товары.

{Бесцветные презервативы, без запаха, 0,02 мм.}

Естественно, моё внимание привлёк текст, выгравированный на маленькой квадратной коробочке. В магазине нередко покупали презервативы, и для меня, как сотрудника, в этом не было ничего постыдного, только вот этот случай стал исключением. Это был первый раз, когда средство контрацепции покупал человек, который только что мне представился. Я небрежно отсканировал штрихкод и протянул презервативы. Мужская длинная мягкая рука скользнула по моим шершавым пальцам. Казалось, ни одна женщина не могла сравниться в мягкости рук с этим мужчиной. В качестве оплаты за презерватив Хён Гонхён вытащил из бумажника чек. Только вот у магазина не имелось возможности выбить чек на миллион вон [4].

[п/п: курс на момент публикации новеллы в 2012 году = 28.500 руб]

–У вас нет наличных?

–Не так много.

Цена пачки презервативов составила шесть тысяч вон [5]. Если у него не имелось при себе наличных, то он мог расплатиться картой. О чём я собственно и сказал:

–Можете расплатиться картой.

[п/п: курс на 2012 год = 171 руб]

На его лице появилась едва заметная улыбка, а брови чуть нахмурились. В целом он выглядел так, будто ему неловко.

–Это в качестве скромной благодарности за вашу помощь, а это за презервативы.

Хён Гонхён положил на прилавок десять тысяч вон вместе с чеком [6]. Не хотелось грубить, только вот непонятно, когда это миллион вон стали небольшой суммой денег. Я положил десять тысяч вон в кассу, а чек протянул обратно.

[п/п: курс на 2012 год = 285 руб]

–Не стоит. Всё в порядке.

Хён Гонхён сжал губы так, что они стали ровной тонкой линией, словно он был удивлён моим твёрдым отказом. Когда я протянул ему сдачу в четыре тысячи вон, наши руки ни разу не соприкоснулись. Хотя это было несколько неправильно описывать мужские руки, называя их “женственными”, однако это единственное слово, которое верно характеризовало их. Не то, чтобы у меня имелся какой-то особый фетиш на руки, просто из чистого любопытства взгляд всегда устремлялся на них. Возможно, подобное происходило с каждым, кто слышал игру этого человека. Того факта, что молодой мужчина с внешностью актёра с факультета драматургии играл на фортепиано с такими же красивыми руками, как и его лицо – было достаточно, чтобы привлечь внимание окружающих.

Между тем Хён Гонхён убрал презерватив в бумажник и вновь обратился ко мне:

–Вы ведь с туризма, верно?

–Да.

–Я не знал, что у вашего факультета отменили занятия, и вышел сегодня в эфир.

Как и ожидалось, именно Хён Гонхён искал меня по радиотрансляции. Судя по всему, прежде, чем прийти в магазин, он проверил документы, которые я заполнил у него на кафедре. Тем не менее, я почувствовал облегчение от самого факта, что парень искал меня только, чтобы поблагодарить. Должно быть, он посчитал, что ему очень повезло, поскольку в его бумажнике насчитывалось несколько тысяч вон. Однажды я сам потратил около двадцати тысяч вон [7], чтобы угостить обедом одного хубэ [8], который нашёл мой бумажник. Хотя, конечно, в нём было от силы всего пятьдесят тысяч вон [9].

[п/п: курс на 2012 год = 570 руб]

[п/п: хубэ – противоположное понятие сонбэ, т.е. младший по должности/классу/курсу]

[п/п: курс на 2012 год = 1425 руб]

Чек всё ещё лежал на прилавке. Я схватил его и протянул Хён Гонхёну, решив, что этот парень может запросто уйти, оставив столь большую сумму мне. Тот нехотя взял чек и оглянулся на машину, припаркованную снаружи. В свете фар я не мог разглядеть пассажирское сиденье, но, похоже, его кто-то ждал.

–Вы ведь придёте в понедельник на учёбу, да?

Я кивнул и опустил взгляд на валяющуюся на прилавке пластиковую обёртку от самгак кимбапа. Подумав, что это может выглядеть негигиенично, сгрёб её рукой и выбросил в мусорное ведро.

Пи-и! Пи! Пи-и!

Внезапно до ушей донёсся резкий писк грызунов из акрилового контейнера. Мы с Хён Гонхёном тут же переключили своё внимание на хомяков. Некоторое время назад мне показалось, что я слышал раздражающий шелест и шуршание где-то сбоку – и оказался прав. Два хомяка с одинаковыми коричневыми полосками на спине прижимались друг к другу и спаривались. Я быстрым движением открыл крышку коробки и растащил грызунов по разные стороны. Тот из них, что был сверху, в гневе изо всех сил укусил меня за палец. Да так сильно, что на глаза навернулись слёзы. Но мне всё равно пришлось их разнять, поскольку ранее менеджер просил об этом. Когда я стал размахивать рукой, отгоняя их друг от друга, Хён Гонхён в замешательстве переводил взгляд то на меня, то на хомяков. И в этот момент я чувствовал себя чудаком, вмешивающимся в чужие дела. Тем более, перед тем, кто только что купил презервативы. Мне почему-то стало слишком неловко. Поэтому с трудом открыл рот в попытке оправдаться:

–Эти двое.

–Двое?

Молодой человек повторил за мной в ожидании моих следующих слов.

–Эти двое самцы.

Я уже говорил, что следует взять ещё одну пару самок для них. Поскольку они оба были самцами, то каждый раз в период спаривания случалась настоящая катастрофа. Я слышал, что хомяки дерутся насмерть с представителями своего же пола, но эти ребята так хорошо ладили, что это просто переходило все границы. Хён Гонхён настолько легко рассмеялся, что это оказалось слишком приятным на слух. Несмотря на то что это была та же самая улыбка, что и в тот день, она совсем отличалась от той, когда он лишь поднял уголок рта и сказал студенткам не мешать ему практиковаться.

Видимо, он больше не мог смотреть на то, что его так забавляет, и развернулся. Хён Гонхён, который уже направлялся в сторону выхода, должно быть, чтобы вдоволь посмеяться, резко остановился, словно что-то вспомнив, и заговорил:

–Пожалуйста, выделите время, чтобы вместе пообедать в понедельник. Как насчёт встретиться в 12 часов у Сангак-холла?

–Если это насчёт вознаграждения, то всё в порядке, не стоит.

–Нет… такое меня не устраивает.

У него была своя уникальная манера речи. Фраза, сказанная им, могла прозвучать как приказ, но, возможно, из-за его светлого и нежного тона это больше воспринималось как приглашение, от которого невозможно отказаться. Казалось, он знал, как сделать так, чтобы люди благосклонно принимали его слова, сколько бы они ни отказывались, сколько бы ни пытались избежать ситуации. Или, возможно, он с рождения обладал этой необычайной смелостью. Я видел его всего три раза, но у меня сложилось впечатление, что он ближе ко второму варианту. Хён Гонхён опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня. Девушка, вышедшая из его машины, уже собиралась войти в круглосуточный, видимо, устав томиться в ожидании.

–Я угощу вас обедом получше, чем самгак кимбап.

Закончив говорить, молодой человек вышел из магазина быстрее, чем его спутница успела зайти. По ту сторону стеклянной двери он положил руку на плечо девушки. Затем поднял другую руку и помахал мне, даже не удосужившись повернуться лицом. Мне виднелись только их затылки, но я успел обратить внимание, что у девушки были короткие волосы, а не прямые и длинные, как вчера днём.

Я стоял за прилавком и рассеянно смотрел в окно до тех пор, пока мимо не пронеслась машина Хён Гонхёна. Вознаграждение в размере одного миллиона вон. Я бы солгал, если бы сказал, что в тот момент моё сердце ни на мгновение не дрогнуло. Тревога, которую я почувствовал, когда услышала от Вончхе, что меня кто-то ищет, полностью исчезла. Возможно, потому, что именно он рассказал мне об этом. И если бы не воспоминания об одном летнем дне и дополнительных занятиях на втором году обучения в старшей школе, я бы с лёгкостью принял такую сумму в качестве благодарности.

После ухода Хён Гонхёна ещё долгое время не было покупателей, и в памяти упорно всплывала одна сцена, о которой и вовсе не хотелось бы вспоминать. Однако, как это всегда бывает, чем больше хочешь забыть, тем больше вероятность, что будешь помнить это до конца своих дней. Теперь, думая об этом, я мог лишь слабо посмеяться. Перед глазами всплыло лицо Вончхэ, одетого в школьную форму, который дрожал, переживая из-за потери кошелька. Он сказал, что получил от родителей сто тысяч вон на покупку рабочей тетради, однако бумажник пропал. Даже когда он обыскал свою сумку и перевернул все карманы, пропажа так и не нашлась. До конца учебного дня он так и не смог отыскать кошелёк, и в итоге всё дошло до ушей классного руководителя – и, в конце концов, целый час весь класс сидел в закрытом кабинете, ожидая, когда преступник сдастся с повинной.

Классный руководитель сказал, что воришка, который прикоснулся к бумажнику своего друга, не мог быть из нашего класса, но при этом теми, кого он попросил выйти в коридор, оказались я и парень по имени Кан Унхён. Тот самый Кан Унхён, который на первом году средней школы, куря, спалил гору за школой. И хотя из-за него сгорела целая половина горы, это не имело значения, ведь его родители с лихвой возместили ущерб. Когда я вышел в коридор, классный руководитель бросил на меня взгляд и сначала обратился к Кан Унхёну:

–Унхён, ты когда-нибудь видел кошелёк Вончхе, нет?

–Эй, ну вы чего? Как же это бесит. Сдался мне этот хренов кошелёк?

Парень раздражённо уставился на учителя.

–Может быть да, а может и нет. Как ты со мной разговариваешь? Кан Унхён, заходи. Чхонсун, а ты подожди.

Когда парень заходил в класс, его взгляд так говорил: "Очевидно, что дело рук этого нищего". Только после того, как Кан Унхён закрыл за собой дверь, классный руководитель прищёлкнул языком и заговорил уже со мной:

–Шим Чхонсун, в этом мире есть вещи, которые можно брать, и есть вещи, которые трогать нельзя. Ты же понимаешь, о чём я?

Для классного руководителя вызвать Кан Унхёна на разговор было лишь формальностью. Он подозревал меня, но решил, что для начала лучше спросить самого проблемного ученика в школе. Только всё, что я ему говорил, было абсолютной правдой:

–Учитель, но я не прикасался к кошельку Вончхе.

Я не мог признаться в том, чего не совершал.

–Ты можешь взять ответственность за свои слова? Мы прямо сейчас зайдём в класс, и я проверю твою сумку. И все твои друзья будут смотреть на это, поэтому даю тебе шанс признаться во всём заранее.

В этот момент мой классный руководитель был прокурором, а я – невиновным подозреваемым. И, как ни странно, прежде, чем почувствовать обиду от несправедливости, первым делом я ощутил беспокойство. Хоть я и не крал бумажник Вончхе, ладони вспотели. И сколько бы я ни вытирал их о штаны – всё безрезультатно. Я нервничал не только из-за обвинений классного руководителя. Мне было не по себе от мысли, что при обыске из моей сумки выпадет кошелёк Вончхе. Что, если кто-то сделал это, чтобы подставить меня? Или Вончхе потратил все деньги родителей и солгал? В тот момент в голове проносились совершенно разные мысли.

–Спрашиваю в последний раз. Шим Чхонсун, это сделал ты или нет?

Классный руководитель заметил мой взволнованный вид и спросил ещё раз. Я открыл пересохшие от волнения губы и сказал:

–Нет, это не я.

–Хорошо, раз так.

Усмешка отразилась во взгляде учителя, когда он вошёл в класс. Тогда я понял, что если начать сомневаться и задавать вопросы, то даже правдивый ответ будет воспринят как ложь. Я последовал словам классного руководителя: вытряхнул всё из своей сумки, достал всё, что лежала в моём столе. Но бумажник Вончхе так и не нашёлся. И я почувствовал облегчение, хотя изначально не имелось причин для переживаний.

Пока учитель проверял вещи других учеников, сидевший рядом Вончхе нащупал что-то в ящике своего стола и в какой-то момент заколебался, будто не решаясь заговорить вслух. У него в руках оказался потерянный кошелёк. Все взгляды обратились к Вончхэ, а классный руководитель даже потерял дар речи от растерянности. В конце концов, вся эта ситуация случилась только потому, что Вончхе совершенно забыл, что после обеда положил кошелёк в ящик своего стола. Неприятный инцидент закончился тем, что учитель ударил парня по спине, спросив, не забыл ли тот дома свои мозги. И всё это время, пока я раскладывал свои вещи по местам, в носу покалывало от чувства обиды, которое мне довелось испытать.

Классный руководитель, в скором времени покинувший наш кабинет, так ни разу и не взглянул на меня. Вончхе несколько раз просил у меня прощения, хотя, по сути, он не сделал ничего плохого. Единственной виной всему была моя бедность и то, что другие знали об этом. И причина, по которой я, кто бережёт каждую копейку, отказался от вознаграждения Хён Гонхёна, заключалась в собственной алчности, на короткое мгновение захватившей мой разум накануне.

Возможно, оттого, что в округе был безлюдно, обстановка в магазине тоже казалась слишком тихой.

Поэтому я вновь включил радио, вышел из-за прилавка и обошёл все полки магазина. Выдвинул оставшиеся презервативы из задней части полки, чтобы заполнить пустое пространство, и выстроил их в ровную линию. Не было необходимости, чтобы догадаться, для чего покупались те презервативы. И всё же я не мог представить картину, как руки, скользящие по клавиатуре, разрывают упаковку презерватива. Я взял в руки одну из таких коробочек и повертел их туда-сюда. Внутри всего шесть штук. На использование двух из них у меня ушёл день, так что одной пачки должно хватить на три дня.....

“Не только помешал хомякам в момент их спаривания, но теперь и лезу в личную жизнь другого человека”.

Положив презервативы на место, я вернулся к прилавку. В утренней программе радиостанции звучала классическая пьеса в исполнении фортепиано, которую я всегда слушал лишь вполуха.

__________

Редакт: Nanami

http://bllate.org/book/12421/1106436