Готовый перевод Perle / Жемчужина: Глава 3.2

***

Нейтан Уикхем обернулся на стук. Он находился в лесной хижине неподалёку от собственного дома. В месте, о котором, кроме его соратников, почти никто не знал. Вместо того чтобы открыть дверь, мужчина погасил свет керосиновой лампы. Пространство в одно мгновение утонуло во тьме. Он нащупал меч, который ранее положил на стул рядом с собой. В следующее мгновение раздался ещё один короткий стук. А затем послышался низкий голос:

– Это я.

Голос показался знакомым. Уикхем прищурился.

– Джин?

Ответа не последовало. Тогда Уикхем осторожно приоткрыл дверь. Неотстёгнутая цепь звякнула и натянулась. Снаружи послышался вздох. Стоило незваному гостю снять шляпу, как взору открылись его скульптурные черты лица и сияющие светлые волосы. Лишь тогда Уикхем наконец отстегнул цепочку.

– Что случилось, да ещё в такой час?

Он не стал добавлять «тем более здесь», однако смысл недосказанного и так был понятен. С тех пор как Джин стал для всех младшим герцогом Эрхардт, он не поддерживал отношений ни с прежними товарищами, ни даже с Уикхемом – мелким дворянином, носившим рыцарский титул. К тому же он не был настолько безрассуден, чтобы в столь поздний час явиться в это тайное место без крайней необходимости.

В ответ Джин лишь коротко вздохнул.

– Я всё проверил. Хвоста не было.

– Разумеется. Вы ведь лучше всех понимаете, как нужно. Только речь сейчас не об этом.

– Максимилиан Йоахим меня знает.

От этих слов ворчание сразу оборвалось. Уикхем моргнул. Джин взял со стола спички и зажёг лампу. Пламя дрогнуло, озарив его серьёзное лицо. Уикхем поспешно сел напротив.

– Максимилиан Йоахим? Наследный принц? Что значит – он знает тебя?

– В прямом смысле. Он меня помнит.

– … как?

Джин покачал головой. Похоже, он и сам этого не понимал.

– Ха.

Звук вырвался сам собой. Уикхем усмехнулся. А затем с грохотом ударил ладонью по столу.

– Десять лет. Тогда тебя даже Джином никто не звал. Имя, телосложение, манера, речь, положение – всё изменилось. Как он мог тебя узнать? Тот, кто даже не был тебе хозяином?

– Он видел меня в академии. Когда Джонни Эрхардт брал меня с собой.

– Возможно, он просто решил тебя проверить? Я и сам не узнал тебя поначалу. К тому же ты ведь даже не учился в той академии – разве что иногда тебя вытаскивали туда в качестве прислуги, и всё.

– Он точно помнил, что я принадлежал дому Эрхардт.

От этих слов Уикхем непроизвольно прикусил губу. Похоже, впервые за долгое время у него снова начиналась мигрень. А от холодного, бесстрастного голоса Джина, после того как тот внезапно явился и огорошил новостью, становилось только хуже. Уихкем глухо простонал. И как раз в момент, когда он ломал голову над тем, как заставить наследного принца держать язык за зубами…

– …Вряд ли это дойдёт до ушей эрцгерцога, – тихо сказал Джин, стряхивая со шляпы прилипшие листья.

Уикхем дёрнул бровью.

– Это ещё что значит?

Для Джина такой оптимизм звучал непривычно. Мужчина открыл было рот, словно собираясь ответить, но тут же, передумав, сомкнул губы. Уикхем молча ждал, наблюдая, как друг, обхватив свой подбородок, задумчиво скользит по нему пальцами. Наконец Джин Эрхардт произнёс:

– Помнишь? О чём ты сказал тогда?

– Тогда?

– Что наследный принц рисует обнажённые тела своих любовников.

– А-а.

Уикхем коротко выдохнул и кивнул в знак согласия. Это было правдой. Максимилиан Йоахим славился своей дурной прихотью – рисовать обнажённые тела тех, с кем делил ложе. Ходили слухи, что поэтому во дворце кронпринца ежедневно стояла густая смесь запахов спермы и масляных красок. Но какое это вообще имело отношение к нынешней ситуации? Уикхем нахмурился. В дрожащем свете лампы на стене легла тень Джина. Даже в ней угадывался его утончённый профиль. И только тогда всё сложилось воедино. Самопровозглашённый художник, наследный принц, высоко ценил красоту нагого тела.

– Не может быть…, – наконец произнёс Уикхем. Голос его слегка дрогнул. – Джин. Сейчас ты наследник герцогского дома. Не какая-нибудь прислуга, которую он по мановению пальца тащит к себе в постель.

Джин по-прежнему молчал. Уикхем на мгновение лишился дара речи.

– …Чтобы ты собственноручно расстегнул пуговицы…

Наконец медленно заговорил Джин Эрхардт.

– Снял обувь и поднялся на ту кровать…

Несмотря на спокойный тон, сказанное звучало откровенно грубо. Нетрудно догадаться, что он просто повторял чужие слова.

– И лёг, полностью обнажив всё, вплоть до члена и лобковых волос.

Уикхем лишь беззвучно шевелил губами. Он не знал, что сказать. Как давний друг, он лучше других знал: вырвавшись из унизительного положения галанта, Джин до отвращения возненавидел плотские утехи и столь же сильно презирал любые взгляды, обращённые к нему с вожделением.

Джин замолчал. Лицо его оставалось бесстрастным, но было ясно, что он с трудом пытается совладать с собой.

– Такого ответа тебе достаточно, Эрхардт? – наконец закончил он.

Его голос звучал холоднее зимнего ветра. На мгновение в хижине повисла тишина.

– …И что?

Осторожно спросил Уикхем. Джин поднял на него взгляд. Уикхем продолжил:

– И что ты ответил?

Под конец его голос дрогнул. От унижения, которому подвергли его близкого друга, внутри всё вскипело. Однако одновременно это вызывало и тревогу. Стоило Джину дать волю эмоциям – и он мог бы разрушить с трудом заложенный фундамент их плана, и тогда пришлось бы начинать всё с начала.

Джин не отвечал. Он молча смотрел на стену напротив. Хотя перед ним тянулась всего лишь глухая деревянная стена, его взгляд был настолько прямым и твёрдым, что казалось, способен пробить её насквозь. Схватившись за сгорающее изнутри сердце, Уикхем тихо окликнул:

– Джин.

– … Я не ответил.

Он произнёс это тихо, размеренно и предельно взвешенно. Джин продолжил:

– Он дал время подумать до завтра. Завтра, в то же время, в том же месте, он даст ещё один шанс на ответ.

Уикем невольно застонал. Это был совершенно неожиданный поворот событий. Чтобы хоть немного успокоиться, рыцарь поднялся и начал бродить по хижине. Джин всё это время оставался сидеть неподвижно, будто окаменев.

– Ну так что? И какой у тебя план?

Уикхем сел напротив лишь после того, как несколько раз пересёк хижину. На вопрос, в котором ещё сквозило нетерпение, Джин задумчиво подпёр подбородок.

– …Не знаю.

– «Не знаю»? И это всё?

– Похоже, это не та проблема, к которой можно найти блестящее решение.

– Тогда…!

От досады Уикхем ударил кулаком по столу, и Джин слегка поморщился. Возможно, потому что он вырос и воспитывался как галант, порой Джиг держался даже аристократичнее самих дворян.

– Фу-ух, – Уикхем протяжно выдохнул.

В этот момент Джин вдруг коротко не усмехнулся. Перехватив его изумлённый взгляд, тот, мягко прищурившись, произнёс:

– Нейтан. Мне не сложно раздеться и лечь в постель.

Рука, что глухо постукивала по столу, вмиг замерла. Уикхем в изумлении уставился на друга. Трудно оказалось поверить, что перед ним тот самый человек, который прежде неизменно относился к подобным вещам с холодным презрением. Их глаза встретились и Джин снова усмехнулся.

– Неужели я не смогу раздеться ради великой цели, если прежде делал это десятки раз ради жалкого куска хлеба?

Только теперь Уикхем осознал, что всё это время Джин оставался спокойным и невозмутимым. Более того, на протяжении всего разговора он даже не потянулся за сигаретой. Метался, как разъярённый бык, а затем сгорал изнутри от тревоги, точно перепуганная белка, только сам Уикхем.

– Ха.

С губ сорвался короткий смешок, который он тут же подавил. И стоило ему спросить:

– И что дальше? – как улыбка на лице Джина начала медленно исчезать, возвращая привычную сдержанность.

– Напротив, это может стать хорошей возможностью. Слышал, эрцгерцог Робер проявляет к наследному принцу немалый интерес. Если пойдут слухи, что я близок с ним, мне больше не придётся прилагать столько усилий: они сами выйдут на меня.

В его словах чувствовалась доля правды. Однако Уикхем нахмурился.

– Думаешь, эрцгерцог Робер будет считаться с очередным любовником наследного принца?

– Характер наших встреч не станет достоянием общественности. Я просто посещаю резиденцию кронпринца для чаепития.

– Джин. В этой империи каждый знает, что Максимилиан Йоахим – порочный и невыносимый человек, с которым невозможно иметь дел. И все прекрасно понимают, что означает пить чай наедине в его спальне.

– Нейтан. Империя переживает сейчас серьёзные финансовые трудности. Человеку его положения вполне естественно встречаться с капиталистами, чтобы покрыть расходы на роскошь. К тому же…

– …К тому же?

– Если младший герцог сумеет накинуть поводок на главную проблему Империи, кто посмеет назвать его обычной постельной утехой?

Только теперь начали проступать очертания замысла Джина. Сделать вид, что покорно позволяет наследному принцу играть собой, и тем временем извлечь иную, куда более весомую выгоду. Притворяясь, что покорно поддаётся шантажу и вынужденно ложится к нему в постель обнажённым, тем самым обращая это в собственную выгоду. Расчёт, вполне достойный Джина. Только тогда Уикхем наконец выдохнул.

– Значит, ты уже всё решил.

Уикхем решил было, это разговор по душам, но оказалось: лишь констатация факта.

Джин коротко кивнул. Однако затем надолго замолчал. Это совсем не в его духе. Хотя сам факт его появления здесь – лишь ради того, чтобы поставить в известность о принятом решении – совершенно ему не свойственен. Уикхем молча смотрел на друга. Будто колеблясь, Джин указательным пальцем размеренно постукивал по столу.

– В чём проблема? – скрестив руки на груди, спросил Уикхем.

Чужой взгляд на мгновение задержался на нём. Стоило их глазам встретиться, как Джин тут же отвёл свои.

– … Я бы хотел, чтобы он об этом ничего не узнал.

Тихо заговорив, он медленно моргнул. Уикхем молча наблюдал, как голубые глаза собеседника – что было на него совсем не похоже – слегка увлажнились. Такое доводилось видеть крайне редко.

– Со временем, как ты сам говорил, Нейтан, пойдут слухи. Даже если никто не станет утверждать, что я делю с наследным принцем постель, меня всё равно будут считать нуворишем, заискивающим перед ним.

Господи. Уикхем едва сумел подавить изумлённый возглас. Джин выглядел предельно серьёзным.

– Что если он во мне разочаруется?

Спросив это, мужчина чуть поднял голову. Уикхем не нашёлся с ответом.

Он понимал, о ком идёт речь. О том самом человеке, которого сам Уикхем в шутку называл «Маленькой Жемчужиной» младшего герцога Эрхардта. Аристократ, благодаря которому Джин Фив стал Джином Эрхардт, чья истинная личность оставалась загадкой даже для него самого.

– А если он подумает, что я изменился?

Всякий раз, когда Джин говорил о Маленькой Жемчужине, он неизменно становился похож на восемнадцатилетнего мальчишку. На его лице одна за другой всплывали эмоции, которых он обычно не позволял себе показывать: растерянность, колебание, смятение. Уикхем про себя цокнул языком. Каждый раз, когда самый холодный и рассудительный среди соратников Джин становился таким, он особенно ясно понимал, насколько человек слаб перед собственными эмоциями.

– Джин.

Позвал он осторожно. Друг выглядел встревоженным. Он сидел, прижав губы к сцепленным в замок пальцам.

– Корнелл делает всё возможное. Просто требуется время – ведь драгоценность от Маленькой Жемчужины добралась до тебя через множество путей.

Джин начал поиски Маленькой Жемчужины сразу после того, как приобрёл первую текстильную фабрику. Единственными зацепками были несколько писем и драгоценности, переданные Маленькой Жемчужиной. Отыскать человека, с которым невозможно даже связаться, казалось почти безнадёжным делом, однако Джин, похоже, ни разу не допустил мысли, что это невозможно. Но даже признай он это, всё равно не смог бы отказаться от поисков. Ведь именно этот человек разглядел способности Джина – обычного галанта – освободил его от влияния дома Эрхардт и отправил получать образование за границей.

«Тот, кто подарил мне жизнь».

Джин иногда называл Маленькую Жемчужину именно так. Это означало куда больше, чем простую благодарность покровителю.

Уикхем осторожно попытался успокоить друга.

– Мы скоро его найдём. Обещаю, что до конца года ты получишь письмо от своей Маленькой Жемчужины.

Джин тихо усмехнулся этим словам. Лишь тогда напряжение немного спало. Уикхем продолжил уже в шутливом тоне:

– Как только найду, сразу поведаю всё твоей Маленькой Жемчужине. Что все слухи о тебе – часть моего плана и не более. Когда-нибудь я обязательно передам достопочтенному господину Маленькой Жемчужине, что ты, как он когда-то завещал, стараешься открыть новый мир.

Джин провёл ладонью по лицу. Его уши покраснели.

– Хорошо… Я повёл себя как ребёнок.

В приглушённом голосе звучали и смущение, и насмешка над самим собой. Уикхем только пожал плечами.

http://bllate.org/book/12414/1579545