Готовый перевод The Taming / Укрощение [♥]: Глава 5

Мишель всю ночь не находил себе места в объятиях тоски.

Подумать только, он в одночасье оказался в родовом поместье Анатольд, и всё не вернулось на круги своя? Старший брат был здоров, средний не увлекался азартными играми, а третий не покинул семью ради женщины.

Мишель, ошеломлённый этим, молча наблюдал за происходящим. Если это счастье и было сном, то он не хотел вторгаться и разрушать его.

Когда младший из братьев за всё то время не произнёс ни слова, остальные будто почувствовали неладное. Все внимательно присматривались к настроению Мишеля. И ему ничего не оставалось, как рассказать о пережитом.

<Что? Род Анатольд пришёл в упадок? И поэтому тебя – самого слабого и младшего из нас – решили отправить на ужасный Север? Впервые об этом слышу. Кто, чёрт возьми, мог заставить тебя пойти на такое варварство? Неужели… старший брат?>.

Второй по старшинству, возможно, желая поднять настроение Мишелю, нарочно преувеличенно прикрикнул. Услышав это, все громко рассмеялись.

<Мишель, похоже, тебе приснился кошмар в преддверии церемонии совершеннолетия. Ты, наверное, очень нервничаешь, да? Но не волнуйся. Тебе достаточно просто быть рядом с нами и радовать своей улыбкой. Мы уже не раз говорили, ты – единственное утешение, которое матушка оставила нам… Разве не ты один из всех нас похож на неё, а не на отца? Кроме того, подумай сам. Ладно, опустим меня, но ведь старшие братья никак не могли взвалить на тебя настолько тяжёлую ношу, согласись?>.

Это уже сказал третий брат, коснувшись плеча Мишель. Он по натуре был добрым человеком. Именно поэтому и смог пойти путём священнослужителя, всю жизнь борясь с собой и подавляя свои желания. Быть может, в выдержке и терпении он подходил на роль главы рода даже больше, чем второй брат.

В отличие от остальных, старший брат не сказал Мишелю ни слова утешения. Как и подобает наследнику дома Анатольд, он был человеком со сдержанной речью и столь же тяжёлой, степенной походкой. Однако его взгляд, направленный на Мишеля, полнился нежностью и любовью.

<Должно быть, мне всё-таки приснился дурной сон>.

Мишель прижал руку к груди, словно стараясь унять жгучую боль, и натянуто улыбнулся.

Даже если этот миг – всего лишь сон, он не хотел огорчать братьев. Не хотел разочаровывать их.

Вот так он продолжал наблюдать за далёкой мечтой, где все жили долго и счастливо.

Всего лишь сон...

– …ах.

Мишель проснулся один, оставив братьев в мире грёз. Его глаза застилали слёзы.

Обстановка вокруг казалась незнакомой. Всего несколько мгновений назад он находился в замке Анатольд… а теперь Мишель пытался понять, где же он очнулся.

– Точно.

Он прибыл в эту холодную и суровую страну, чтобы заключить брак с лордом Шеллегом. На молодого человека разом нахлынули все воспоминания последних дней.

Мишель посмотрел в окно. За ним, вместо шелестящих зелёных листьев, бушевала метель. По идее, тогда он должен был бы проснуться от холода. Но в комнате стояло мягкое, согревающее тепло, что он даже не заметил стужи за окном. Похоже, Аин всю ночь подбрасывал дрова в камин.

Мишель зевнул, вставая с кровати.

– А-ай!

И тут же рухнул.

– Аха-ха, ну вот…

И так и остался сидеть на ковре из овечьей шерсти, нелепо усмехнувшись. Он споткнулся о подол собственной ночной рубашки и упал. Молодой человек поднял руку. Рукава оказались столь длинными, что полностью закрывали кисти, тяжело свисая вниз.

Одежду, в которой он сюда приехал, ещё вчера у него забрал Аин. Ведь та насквозь промокла от снега. Сейчас же молодой человек носил ночную рубашку, взятую из тех вещей, что имелись в особняке. И по талии, и по длине рукавов – всё чрезмерно велико. Должно быть, это принадлежало лорду Шеллегу. Видимо, слова Аина о том, что он и лорд Шеллег схожи, оказались правдой – всё было огромным.

Что и следовало ожидать от северян… Как мужчина, Мишель не мог не почувствовать уязвлённую гордость.

…Нет, ведь в нашей семье говорят: даже после совершеннолетия растут ещё целых пять лет.

Мишель собрался с духом. Стоило вспомнить слова братьев, и на душе сразу полегчало. Ведь все его старшие братья, безусловно, как на подбор были высокими, статными и красивыми мужчинами.... Ну не может же быть такого, чтобы только Мишель так и не вырос?

– Аин!

Неуклюже поднявшись, он первым делом стал искать Аина. Неудобная одежда сейчас волновала его меньше всего. Ведь он только проснулся, и его мучила сильная жажда. В обычных обстоятельствах такие мелкие потребности решались сами собой, не требуя внимания слуг. Да что там, он бы и вовсе ни на секундочку не почувствовал хоть какое-то «неудобство».

– Аин!

Но сейчас всё было иначе.

– Где же он…

Недовольно ворчал Мишель.

Иметь в услужении всего одного слугу оказалось крайне неудобно. Если бы только был шнур, позволяющий позвонить в колокольчик внизу, где собиралась вся прислуга, или хотя бы маленький колокольчик у стола....

В конце концов, Мишелю не оставалось ничего другого, как ждать прибытия Аина. Недовольный сложившейся ситуацией, он, скрестив руки на груди, мерил комнату шагами.

Это была мрачная, пустынная комната. Конечно, пол устилал мягкий ковёр, а на кровати громоздились меховые одеяла. Кроме того, над камином висела огромная голова оленя. Но этим впечатление и ограничивалось. В остальном – ни украшений, ни даже одной-единственной картины. Разве что стол, стоявший в центре комнаты, и букет, украшавший его.

…Из цветов, которые привёз сам Мишель. Пусть суровое путешествие слегка их потрепало, стоило только поставить их в вазу, и они вновь ожили. В другой комнате вода, наверное, давно бы замёрзла, но здесь – в комнате Мишель – где всю ночь топился камин, они ещё держались.

Единственное напоминание о доме. Мишель ещё долгое время смотрел на них.

– Доброе утро, господин Анатольд.

В этот момент дверь распахнулась, и вместе с ледяным порывом воздуха в комнату ворвался столь же прохладный голос.

– …Аин?

– Уже проснулись? Мне следовало вернуться раньше… Простите, что заставил вас ждать.

– Нет, что важнее, ты…

Мишель раскрыл рот от изумления. Вся решимость строго отчитать Аина испарилась ровно в тот момент, стоило лишь взглянуть на него. Мужчина оказался насквозь мокрым. Должно быть, в такую стужу он угодил прямо под метель. Может, он и попытался стряхнуть снег у порога, но то, что уже прилипло к телу и одежде, растаяло, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Местами растаявший снег вновь примёрз к волосам, превратившись к крохотные льдинки.

– Сверкаешь.

Первая мысль, пришедшая в голову при виде Аина, сорвалась с языка прежде, чем Мишель успел её осмыслить. Из-за влаги и льдинок его волосы мерцали даже при слабом свете, а бледная кожа словно сияла.

– …Это южная манера речи? Никогда раньше такого не слышал.

Аин улыбнулся.

– Э-это…

Прозвучало слишком по-детски?

Глядя на его улыбку, Мишель никак не мог понять, насмехается ли над ним слуга или же искренне радуется. И в ту же секунду, точно мальчишка, получивший отказ от холодной девицы, вдруг залился краской. Хотя при таких словах смутиться должен был скорее собеседник…

Тем временем Аин вытерся грубой тканью, висевшей у двери. И лишь избавившись от влаги, вошёл внутрь.

– В общем... куда ты один ходил с утра?

– Этот особняк долгое время пустовал, поэтому многие места требуют особого внимания. Заодно заготовил дрова.

– Вот как?

Мишель кивнул без тени сомнения. Раздражение, ещё мгновение назад вызванное дерзостью слуги, растаяло, точно снежная пыль. Даже Мишель, как бы далёк он ни был от житейских дел, понимал, насколько хлопотно управляться с таким поместьем в одиночку.

– Тогда я займусь приготовлением обеда.

– Угу.

– Есть ли какие-то предпочтения или, может, вы хотели бы, чтобы на столе обязательно было что-то определённое?

– Не думаю?

Мишель пожал плечами. Разве не само собой разумеющееся, что вся поданная еда будет аппетитной и вкусной? Мишелю, как истинному аристократу, подобные тонкости запоминать было ни к чему.

– В отличие от южных земель, где вы жили ранее, северный стол не славится изобилием и роскошью. И поскольку готовлю один… боюсь, не смогу оправдать ваших ожиданий.

– Ах, если так, не беспокойся. Я не особо привередлив в еде.

Мишель был великодушен. Он, собственно, и не ожидал многого.

Свежеиспечённый белый хлеб, тёплое молоко, густой джем из долгоуваренных фруктов с сахаром, сливочное масло, горы сладких взбитых сливок и как минимум три сорта сыра. Тонкая нарезка свежего мяса и пудинг с добавлением кусочков фруктов. Этого было достаточно, чтобы любая подача показалась ему приемлемой.

– Благодарю.

Аин несколько странно улыбнулся. Не обратив на это внимания, Мишель лишь польстился, расплывшись в самодовольстве, уверенный, что поступил как образцовый хозяин.

– Скоро вернусь.

И мужчина ушёл заниматься готовкой. Мишель, который всё это время задумчиво смотрел ему вслед, вдруг окликнул его, когда тот поравнялся с вазой. Шаги Аина замедлились.

– Ах да. Спасибо, что позаботился о цветах.

Молодой человек постарался говорить как можно непринужденнее. Хотя оставь он это без внимания, не нашлось бы того, кто бы смел его упрекнуть в этом. Однако, как считал сам Мишель, именно умение хвалить то, что действительно достойно похвалы, является признаком настоящего господина.

– …Это всего лишь мой долг как слуги.

Слуга ответил, даже не обернувшись, что было весьма грубо.

Но великодушный Мишель и на этот раз простил его. Потому что…

– Всё-таки господин Анатольд – самый важный гость.

Эти слова ему пришлись по душе.

http://bllate.org/book/12412/1106061