Готовый перевод A Spoiled Young Master Moves to The Countryside / Избалованный Молодой Мастер Переезжает в Деревню: Глава 6. Киоск

Глава 6. Киоск

На следующее утро, едва Сяо Чэнъюй открыл глаза, как обнаружил, что Ван Чи опять исчез.

Если бы не свидетельство Цзинь Сю, что последние два дня тот и вправду занят на рисовых посадках, Сяо Чэнъюй бы уже подумал, что Ван Чи просто нарочно избегает его.

Он был уверен: Ван Чи — не натурал, а такой же, как он сам. Но если это так, то почему, получив его приглашение, тот отреагировал с таким отвращением?

Сяо Чэнъюй ломал голову над этим, но так и не находил ответа.

Цзинь Сю уже почти семьдесят. Пару лет назад, когда Ван Чи ещё не вернулся домой, она ходила в поле работать, но теперь, когда сын с ней снова рядом, мать ничего не делает — разве что иногда готовит. После обеда, прихватив чашку чая, она обычно шла в клубную комнату, чтобы играть в карты с подругами.

Она спросила Сяо Чэнъюя, не хочет ли он пойти с ней. Тот немного подумал, но отказался. Он не понимал здешний диалект, не знал никого из местных. Да и вообще, если уж куда-то идти, то только с Ван Чи, верно?

Юноша бесцельно бродил по дому, вытащил с полки случайную книгу, полистал её немного и бросил. Потом вышел во двор и стал кидать мяч Юаньбао.

Двор был небольшой: стоило бросить мяч и тот уже отскакивал от стены. Тогда Сяо Чэнъюй придумал хитрость: подбрасывал мяч высоко, перекидывал через стену, а потом Юаньбао бежал и приносил его обратно.

Но в очередной раз, когда он швырнул мяч за стену, раздался тихий вскрик.

— Ай! — послышался детский голос.

Похоже, он в кого-то попал. Сяо Чэнъюй вздрогнул и вскочил. У ворот снова стояли вчерашние двое мальчишек.

Юаньбао, очевидно, знал их давно — радостно подскочил, требуя, чтобы его погладили. Лян Юэ наклонился, потрепал пса по голове. А Шэн Цань стоял рядом, держась за мяч и потирая лоб.

— Мяч меня ударил, — тихо пробормотал он.

— Прости, — автоматически произнёс Сяо Чэнъюй, но тут же нахмурился и холодно добавил: — А что вы здесь делаете? Ван Чи нет дома, так что уходите, уходите.

Не хватало ещё дружить с теми, кто назвал его кабаном!

Шэн Цань опустил голову, смущённо бормотал что-то себе под нос. Лян Юэ подтолкнул его в спину:

— Громче скажи.

Шэн Цань набрал в грудь воздуха и крикнул:

— Прости, брат! Мы не хотели тебя обзывать кабаном! Мы пришли извиниться!

Лян Юэ добавил:

— Прости нас.

Сяо Чэнъюй фыркнул, выхватил мяч из рук мальчишки и, опустившись в лежак, великодушно произнёс:

— Ладно, прощаю. Можете идти.

Шэн Цань кивнул и уже было направился к выходу, но Лян Юэ схватил его за рукав и шёпотом сказал ему на ухо:

— Забыл, что говорил старший брат Сяо Чи?

— Чуть не забыл, — почесал голову Шэн Цань, потом повернулся к Сяо Чэнъюю:

— Брат, в знак извинения давай угостим тебя мороженым!

— А? Где тут мороженое продают? — спросил Сяо Чэнъюй.

— В киоске у въезда в деревню! Там много всего!

— Например?

— Есть «Сяо Будин», «Зелёное настроение», «Ван Ван Суэй Бин Бин», ещё «Ледяная фабрика», «Чао Лэ Цзы», «Трёхцветный стаканчик»…

Шэн Цань загибал пальцы, перечисляя, но не успел договорить — Сяо Чэнъюй уже бросил мяч, встал и подошёл к воротам. Одним движением он захлопнул дверь.

Движение было настолько резким, что оба мальчика изумлённо подняли головы.

— Что застыли? — сказал Сяо Чэнъюй. — Ведите, я же не знаю, где этот ваш киоск.

Шэн Цань и Лян Юэ, переглянувшись, поспешили вперёд, показывая дорогу. По пути они перешёптывались:

— Деньги, что дал брат Сяо Чи, ты взял? — спросил Лян Юэ.

Шэн Цань похлопал себя по карману:

— Тут они.

Дом Ван Чи стоял довольно далеко от киоска, а сейчас было самое пекло — разгар дня. Когда они наконец добрались, Сяо Чэнъюй вспотел до последней нитки.

Шэн Цань, откинув занавеску у входа, громко крикнувл:

— Шурин, мы пришли за мороженым!

Из-за прилавка донёсся голос:

— Берите сами!

Но, увидев незнакомое лицо Сяо Чэнъюя, хозяин удивился, поднялся из-за кассы и сказал:

— Здравствуйте, вам что нужно?

Шэн Цань уже наполовину влез в морозильный ларь:

— Шурин, он с нами! Живёт у старшего брата Сяо Чи!

— Да? — Продавец оказался молодым парнем лет двадцати с небольшим, с короткой стрижкой, смуглым лицом, простым и добродушным видом. Он посмотрел на Сяо Чэнъюя и спросил:

— Значит, ты знаком с Ван Чи? Кто ты ему?

— Я... наверное, друг, — ответил Сяо Чэнъюй.

— Раньше вместе работали?

— Нет, — подумал Сяо Чэнъюй, — выходит, Ван Чи раньше где-то работал.

— Только недавно познакомились? Странно, он о тебе не упоминал. — Продавец протянул ему плетёный веер и показал на маленькую скамеечку у стены: — Садись, отдохни, под кондиционером полегче будет.

Судя по разговору, этот парень был очень хорошо знаком с Ван Чи. Сяо Чэнъюй насторожился, скользнув по молодому мужчине внимательным взглядом с головы до ног:

— Ты, похоже, хорошо его знаешь? Кто ты ему?

Хозяин, хоть и был темнокож, но при улыбке сверкнул ослепительно белыми зубами — выглядел он простодушно и открыто. Кажется, он вовсе не уловил скрытую в голосе Сяо Чэнъюя настороженность.

— Конечно, знаю, — ответил он с добродушной улыбкой. — Он мой двоюродный брат.

А, значит, родственник. Можно не тревожиться. Сяо Чэнъюй спокойно взял веер, подошёл к морозильнику, выбрал эскимо и, усевшись, с наслаждением принялся его есть.

Сладковато-холодный вкус приятно охлаждал и снимал жару. Сяо Чэнъюй ел с полным удовлетворением.

Двое мальчишек тем временем уселись на низкие табуретки перед телевизором и с увлечением смотрели мультфильмы. Сяо Чэнъюю было неинтересно, и он разговорился с хозяином. Возраст у них был примерно одинаковый, и вскоре они уже беседовали довольно непринуждённо.

Взяв вторую эскимо, Сяо Чэнъюй откусил кусочек и, будто между делом, спросил:

— Слушай, Шэн Цань тебя назвал «шурином». Ты женат на его сестре?

Ван Синьлэй почесал затылок, и на его лице появилось немного смущённое выражение, совсем не вязавшееся с его простоватой внешностью:

— Э-э... пока нет, но скоро будет. В ближайшие два месяца.

— Поздравляю! А тебе сколько лет?

— Двадцать пять.

— А Ван Чи? Сколько ему?

— Двадцать девять.

Примерно так он и думал. Сяо Чэнъюй снова откусил мороженое и спросил:

— А Ван Чи женат?

— Нет, — покачал головой Ван Синьлэй.

— Девушка у него есть?

— Не слышал, чтобы была.

— А парень… — Сяо Чэнъюй осёкся, быстро изменив вопрос: — У него вообще есть близкие друзья?

Ван Синьлэй задумался:

— Раньше вроде не видел, чтобы он кого-то приводил домой. Ты — первый.

Значит, у него даже соперников нет. Сяо Чэнъюй почувствовал лёгкое удовлетворение.

— А тётя Сю, — продолжил он, — сколько ей сейчас лет?

— Ты про маму Ван Чи? Ей в следующем году семьдесят исполнится.

— Шестьдесят девять? — переспросил Сяо Чэнъюй, удивившись. — Выходит, тётя Сю родила Ван Чи, когда ей было сорок? Поздновато ведь.

Ван Синьлэй не выглядел особенно удивлённым.

— А, да, — сказал он, — потому что раньше в их семье был ещё один…

Он запнулся, почесал затылок и смущённо добавил:

— Знаешь, лучше сам спроси у брата Чи. Всё-таки это их семейное дело, мне как-то неловко рассказывать.

Любопытство Сяо Чэнъюя застряло где-то между горлом и грудью, он чувствовал досаду, словно ему пообещали секрет, но не договорили. Юноша уже собирался осторожно подвести разговор обратно к теме, как вдруг в киоск вошёл старик — в выцветшей от стирок одежде, с подштанниками, испачканными в грязи.

— Дед Лян, что сегодня возьмёте? — громко позвал Ван Синьлэй и бросил быстрый взгляд в сторону телевизора.

Лян Юэ, заметив этот взгляд, сразу вскочил, хотел было спрятаться в задней комнате, но не успел — застыл у стены, напряжённый, как струна.

— Пачку “Хунта-шань”, — хрипло сказал старик. Голос у него был прокуренный, сразу видно — заядлый курильщик.

Ван Синьлэй снял с полки пачку сигарет, взял десять юаней, отсчитал сдачу — один юань с половиной — и протянул.

Лян-эр-ё, так его здесь звали, сунул монетки в карман, разорвал упаковку, вытащил сигарету и дал Ван Синьлэю прикурить. Сделал глубокую затяжку, кашлянул и резко обратился к мальчику у стены:

— Ты чего здесь прохлаждаешься? Почему не в поле?

— Солнце сейчас слишком жаркое, — тихо ответил Лян Юэ. — В три тридцать пойду.

Старик снова затянулся, выдохнул дым и, уже на выходе, строго сказал:

— Сегодня доделаешь северный участок. Даже не думай халтурить.

— Есть, — спокойно ответил Лян Юэ, опустив глаза. По его выражению лица ничего нельзя было прочесть.

Старик ушёл. Мальчишки сразу как-то приуныли.

Лян Юэ молчал, не двигаясь, а Шэн Цань несколько раз бросал на него тревожные взгляды. Наконец, потянул его за рукав:

— Лян Юэ, папа купил мне новую игрушку. Пойдём ко мне поиграем? У меня дома дед тебя не найдёт.

Лян Юэ не ответил, но и не отказал.

Шэн Цань понял — это согласие. Он достал из кармана десятку, протянул её почти-шурину:

— За мороженое, — сказал он и, схватив друга за руку, выскочил из киоска.

Когда Сяо Чэнъюй потянулся за третьим мороженым и обернулся, их уже и след простыл.

Он замер с эскимо в руке, немного растерянный:

— Эй… Шэн Цань за меня заплатил, да?

Ван Синьлэй показал десятку:

— Заплатил.

— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнул Сяо Чэнъюй. Без денег в чужой деревне это было бы неловко.

Когда мальчишки ушли, Ван Синьлэй включил фильм. Они вместе устроились смотреть кино, лениво поедая мороженое одно за другим.

Фильм закончился к половине пятого. На улице стало прохладнее. Ван Синьлэй поставил следующий фильм, чтобы Сяо Чэнъюй не скучал, а сам вышел во двор, завёл свой фургон и подогнал его к двери, чтобы разгрузить товар с задних сидений.

Даже при работающем кондиционере в помещении было жарко — таскать коробки туда-сюда утомительно. На третьем заходе, занося очередную партию, Ван Синьлэй поставил ящик на пол и снял рубашку.

Взгляд Сяо Чэнъюя тут же оторвался от экрана телевизора и невольно остановился на нём.

У Ван Синьлэя тоже была отличная фигура — широкие плечи, длинные руки, плотные смуглые мышцы перекатывались под кожей. Сяо Чэнъюй про себя подумал: неужели в этой деревне все, кто носят фамилию Ван, такие крепкие и поджарые?

Что, семейная черта, что ли?

Когда закончился и второй фильм, Сяо Чэнъюй понял, что засиделся. Пора бы возвращаться.

Он уже поднялся и собирался уйти, но Ван Синьлэй его остановил:

— Эй, ты ещё не заплатил.

— Как не заплатил? Ты же сказал, Шэн Цань уже расплатился за меня.

— За то, что вы ели вместе, да. Но потом-то ты сам ещё немало съел, — Ван Синьлэй кивнул на мусорное ведро, где лежало пять-шесть новых деревянных палочек. — Всего выходит четырнадцать юаней.

Сяо Чэнъюй остолбенел.

Денег при себе у него не было совсем. Он пробормотал:

— Я в следующий раз принесу.

— Не пойдёт, — Ван Синьлэй ткнул пальцем в табличку на стене: — У нас мелкая торговля, в долг не отпускаем.

— Но у меня и правда нет денег, — растерянно сказал Сяо Чэнъюй.

Такой прямоты Ван Синьлэй явно не ожидал. Почесал коротко стриженную голову и вздохнул:

— Тогда придётся позвонить брату Чи, пусть он за тебя заплатит.

— Он же тебе родной брат! Ты и с него берёшь деньги?

— Родные — родными, а счёт должен быть точным, — спокойно ответил тот.

Молодой господин Сяо уже дважды на днях попадал в неловкие ситуации из-за денег — один раз в баре, теперь вот здесь…

Он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в положении, где придётся беспокоиться о такой мелочи, как расчёт за мороженое. Что его фактически «задержат» в деревенском киоске, пока не придёт кто-то расплатиться за него. Чем больше он об этом думал, тем сильнее внутри закипало раздражение.

Наконец, стиснув зубы, он подошёл к морозильнику, достал самую дорогую пачку мороженого и с вызовом сорвал обёртку.

Ван Синьлэй, входя с тремя коробками в руках, удивлённо спросил:

— Ты же говорил, что денег нет. Ещё ешь?

— Всё равно Ван Чи придёт и заплатит за меня, — бросил Сяо Чэнъюй с вызовом, словно назло самому себе.

Через несколько минут занавеска на входе поднялась — Ван Чи вернулся. Он только что припарковал свой трёхколёсник.

Сяо Чэнъюй сидел на низком табурете и сердито грыз мороженое, а у его ног уже лежала целая кучка палочек и фантиков.

Ван Чи хотел что-то сказать, но в этот момент Ван Синьлэй вошёл, держа стопку коробок. Он с грохотом опустил их на пол, несколько раз нажал на калькулятор и обратился к брату:

— Брат, с тебя двадцать шесть юаней. Наличкой или картой?

Но Ван Чи не шелохнулся. Он просто стоял и смотрел на Сяо Чэнъюя — сверху вниз, потом снизу вверх, пристально и молча.

— Брат Чи, ты чего на меня так смотришь? — не выдержал Ван Синьлэй, почувствовав, как от этого взгляда у него мурашки по спине побежали.

Ван Чи выглядел самым настоящим старшим братом — с тем тоном, в котором не сомневаются.

— Надень рубашку, — приказал он.

Ван Синьлэй опустил взгляд, посмотрел на себя, а затем подтянул шорты повыше:

— Эй, я же в шортах, всё нормально!

— Я сказал! Рубашку. Надень.

— Но жарко ведь… — недоумённо протянул тот. — Ну чего такого? Все ж тут без рубашек ходят. Ты меня не первый раз голым по пояс видишь…

— Хватит болтать, — жёстко перебил Ван Чи. — Не видишь, тут клиент? При нём стоять голым — это прилично, по-твоему?

Все же мужчины, какая разница — прилично или нет? Главное, чтобы было не жарко… Почему вдруг Ван Чи стал таким щепетильным?

Не понимая, что происходит, Ван Синьлэй послушно натянул рубашку обратно.

http://bllate.org/book/12345/1101752