Готовый перевод I Ride a Broom to Cultivate Immortality! / Я лечу на метле, чтобы достичь бессмертия!🌄 (перевод окончен полностью✅): Глава 18. Неужели мы похожи на какую-то нечисть с порочного пути?

Местом, куда направлялись Бай Лу и остальные, был городок под названием Цинлунчжэнь в империи Даюнь. По расчетам Лоло, путь до него от секты бессмертных Сюаньшань займет чуть больше трех дней полета.

За это время они не останавливались на отдых, даже ели прямо на спине птицы. В конце концов, Лоло уже достиг би-гу и мог лететь без остановок.

— Что ты взял с собой? Смотри, мой девяносто восьмой шисюн дал мне кучу всего: компас, пилюли… — На спине птицы Лян Маньгу хвастался своим снаряжением.

— Я тоже взял кое-какие талисманы, сам нарисовал.

Бай Лу показал им свои творения. На самом деле, он был увешан и магическими предметами, но их выставлять напоказ не стоило. Для остальных все это на Бай Лу выглядело просто украшениями, красивыми, но бесполезными.

Мэн Цайцин взяла защитный талисман с изображением кельтского узла-щита, но не смогла его разобрать и даже подумала, что это какой-то новый вид плетения Бай Лу:

— Узор-то свежий…

— Этот твой… — Лян Маньгу запнулся. Будет ли от него толк? Неужели Бай-сюн просто тешит себя надеждами, что у него получилось?

— Я нарисовал несколько штук, не стесняйтесь, испытаем вместе, — Бай Лу всучил каждому по талисману, не забыв и про Лоло.

— Засунь мне в перья, — как же Лоло мог отказать ученику сяньцзуна Меча? У каждого свои увлечения.

Мэн Цайцин вежливо приняла талисман, хотя в душе тоже сомневалась. Пусть она и не из школы талисманного искусства, но это как-то совсем не похоже на настоящий талисман…

Затем Бай Лу развернул упаковку с яблочными пирогами и раздал всем по штуке.

— Бай-сюн и вправду все продумал, — Лян Маньгу тут же забыл о талисманах и с энтузиазмом взялся подогревать пироги в крошечной походной треноге размером с две ладони.

—Лоло-шисюн, хочешь попробовать? — вежливо спросил Бай Лу.

— Я уже практикую би-гу…  Кстати, а почему вы все еще не перешли на би-гу?

По идее, эти трое — лучшие из новичков, как же они не могут отрешиться от шести желаний?

— Не торопимся. Мы не отказываемся, и пока на стадии легкого поста: день постимся, день едим, нужно время… — Лян Маньгу принялся втолковывать брату Лоло теорию Бай Лу и усиленно расхваливал: — Да и яблоки эти Бай-сюн в горах собирал, очень вкусные.

— Шисюн, я ведь в горах живу, эти яблоки кислые и твердые, разве я не знаю? — рассмеялся Лоло. — Может, вы так долго на легком посте сидите, что вкусовые ощущения сбились? То голод, то обжорство… такая система только к перееданию приведет.

— Шисюн, а ты попробуй! — не слушая его, Лян Маньгу отломил кусок от своего пирога и подбросил в воздух.

Лоло тут же ускорился, запрокинул голову и ловко поймал пирог. Едва разжевав пирог, он издал удивленное:

— Хм?

Эти яблоки он и раньше пробовал в лесу, и они были кисло-сладкие, суховатые, вяжущие. Но, будучи запеченными в пироге, их кислота и терпкость превратились в сладость, оставив лишь легкую кислинку, которая стала изюминкой вкуса!

В отличие от пищи, насыщенной духовной силой, это было чистое вкусовое наслаждение, идеально соответствовавшее его птичьим предпочтениям, напомнившее о простых радостях поиска пропитания в лесу в детстве.

— Для такого пирога как раз лучше брать покислее яблоки, — Бай Лу отдал Лоло целый пирог. — Не навредит ли это практике шисюна?

— М-м, нет, нет… Вообще-то, я и сам не так давно на би-гу, — Лоло невольно проболтался. Именно из-за неспособности от чего-либо отказаться его прогресс в практике и был таким… неспешным.

Будь его воля посильнее, возможно, он бы и смог поступить в ученики Сюаньшань.

— Кстати, хочу кое о чем спросить, но не знаю, не будет ли это бестактно, — замялся Лян Маньгу. — Видно, что шисюн из племени птиц Лоло, и зовут тебя Лоло. Я слышал, птицы Лоло живут стаями. Наверное, у шисюна есть родственники, живущие в горах Сюаньшань?

— Конечно, наш род живет в Сюаньшане очень-очень давно, — не понял, к чему он клонит, Лоло. — Говори прямо, что такое?

— Просто… шисюна зовут Лоло, а если у шисюна есть брат, то как его даоское имя? — наконец выпалил Лян Маньгу.

Он сгорал от любопытства с тех пор, как услышал имя шисюна! Звучит-то оно не как настоящее имя, просто название вида.

Лоло:

— Моего брата зовут Лоло.

Такое же имя?

В этот момент Бай Лу еще сохранял самообладание и уверенно заявил:

— Возможно, в некоторых местах не избегают повторения имен родственников. Можно называться так же, как старшие, это даже знак уважения.

«?»

Лян Маньгу переспросил:

— Лоло?

Лоло:

— Нет. Слушай внимательно. Меня зовут Лоло. Моего брата зовут Лоло. Мою мать зовут Лоло…

Тут уже и Бай Лу погрузился в полное недоумение.

«У меня проблемы со слухом? Или это омонимы[1]? Я с ума сошел, изучая вэньянь?!»

Бай Лу в шоке спросил:

— Шисюн, у всей вашей семьи одно имя?

— Ты все равно не понял. До-лоло… — Лоло вдруг издал печальный птичий крик и вздохнул. — Каждый из только что произнесенных мной звуков был разным! Просто вы, люди, не способны это различить!

— П-понятно… я понял, — Лян Маньгу вытер пот со лба.

Крики птицы лоло именно такие, «до-лоло, до-лоло», но каждый из них на самом деле имеет разное значение…

Мэн Цайцин придвинулась ближе и тихо сказала им:

— На самом деле, да-шицзе в реестрах отмечает их как Лоло-цзя, Лоло-и, Лоло-бин, Лоло-дин[2]…

Бай Лу мысленно возблагодарил небеса, что тогда не пошел знакомиться с его семьей. Как их вообще различать?!

— При таком количестве птичьих ртов, когда закончатся знаки Небесных Стволов и Земных Ветвей, придется нумеровать типа Цзя-чэнь, У-сюй[3]?

Мэн Цайцин:

— А как иначе? Хотите узнать номер шисюна?

Лян Маньгу продолжал вытирать пот:

— Давайте не будем. Все равно не запомню.

— Кстати, Лоло-шисюн, я раньше слышал истории о вас, демонах-культиваторах, — Бай Лу вспомнил очередную сплетню. — С каким племенем у пернатых самые близкие отношения? С древесным?

— Ха-ха-ха, как можно так просто рассуждать! Ты, наверное, слышал, что внутри демонического племени отношения даже хуже, чем с другими расами? — рассмеялся Лоло. — Но в мире нет ничего абсолютного. Бывают пернатые и водные, ставшие закадычными друзьями. А есть и секты пернатых, которые при приеме учеников строго проверяют, чтобы все восемнадцать поколений предков были чистокровными пернатыми. Даже тех, у кого есть крылья, но кто не летает, они сторонятся.

— …Настолько строго?

— Если бы не ограничения в силе, они бы и три предыдущие жизни проверяли…

«…»

— Поэтому они недолго просуществовали и развалились, — продолжил Лоло, не понимая, чего они так удивляются. Разве это не так же, как и у людей, где есть всякое? Есть секта бессмертных Сюаньшань, принимающая все племена. Есть те, кто твердо верит, что лишь люди — будущие владыки мира смертных. А есть и те, кто, восхищаясь последователями демонического пути, берут себе похожие имена…

Говорят, праведный и демонический пути несовместимы, но, кажется, некоторые последователи демонического пути тайком проникают на земли праведников, чтобы вести дела или развлекаться, и наоборот.

На свете чего только не бывает.

***

Так, чередуя полет и беседы, они на третий день к вечеру добрались до места. Бай Лу увидел среди гор множество нарядных домов, высокие стены с арками, и хорошо ухоженные сады. Эта мирская роскошь представляла собой полную противоположность архитектуре секты бессмертных Сюаньшань.

Бай Лу свесил голову с Лоло:

— Мы, кажется, прилетели?

Лоло промычал в ответ:

— Почти. Сейчас найду, где приземлиться.

— Этот городок Цинлунчжэнь довольно оживленный, все дома такие зажиточные. А где мы остановимся? — Бай Лу уже готов был спуститься на экскурсию, хотя его словарный запас и не позволял хорошо все описать.

— Здесь? Да здесь же селиться не принято! — рассмеялся Лоло. — Сяо-шиди, не видал разве? Это же все гробницы!

— А? — удивился Бай Лу. Он не ожидал, что все эти роскошные постройки предназначены для мертвых. Снова наткнулся на слепое пятно в знаниях… действительно, здесь не стоит останавливаться.

— Верно! Гробницы могут быть построены роскошнее, чем жилые дома. Ты молод, так что, наверное, не знаешь: почти весь Цинлунчжэнь населен хранителями гробниц, — Лоло все-таки прожил несколько сотен лет. — Фэншуй здесь превосходный, издавна это место служило усыпальницей для императорского дома империи Даюнь. Смотри вниз: на сотни ли зеленых гор стоят золотые гробы и погребальные курганы, в которых покоятся бесчисленные знатные особы этого мира. А раз есть гробницы, должны быть и хранители. Они отвечают за ежегодные жертвоприношения, уборку, а в обычное время возделывают жертвенные поля. Со временем их число росло, дома слились в деревни, деревни — в городок. Можно сказать, что весь Цинлунчжэнь кормится за счет мертвых.

Это стало для Бай Лу новым знанием: оказывается, бывают целые профессиональные погребальные городки.

— Мы почти у цели, — Лоло нашел место для посадки за пределами городка, высадил их на землю, затем крутанулся и превратился в кругленькую пухленькую птичку. Оглядев их троих, он выбрал себе место на плече Бай Лу.

Бай Лу показался ему самым приятным, разговаривал он мягко и ласково.

Бай Лу тоже обернулся и тепло улыбнулся Лоло: «Ах, мой старый друг… Жаль, ты меня не узнаешь».

— Ладно, на этом моя миссия заканчивается, — гордо задрал головку Лоло. — Далее я не буду говорить без крайней нужды, буду только наблюдать за вами.

Материалы дела были у Мэн Цайцин. Она потрепала себя по волосам: хоть она и работала долгое время на террасе Лазурных Облаков под началом да-шицзе, но в мир людей попала впервые.

Все трое, по сути, были неискушенными в мирских делах, особенно Бай Лу. Этот «заморский студент» вообще никогда не жил в смертном мире этого измерения, лишь видел несколько исторических драм.

Они посмотрели друг на друга, и Мэн Цайцин решила взять инициативу на себя:

— Э-э, тогда вы двое подождите меня здесь. Я найду управу смотрителя гробниц. Договаривались о встрече за пределами городка, не знаю, почему никто не вышел.

Мэн Цайцин сложила пальцы в печать, и вся ее фигура, окутанная клубящимся черным дымом, погрузилась в землю.

Поскольку здесь жили только хранители гробниц, управление отличалось от обычных городов: всем заведовали специальные чиновники: смотрители и их помощники.

Пока Мэн Цайцин разведывала путь, Бай Лу и Лян Маньгу разминались на месте. После трех дней полета на птице тело затекло, и Лян Маньгу даже выполнил на месте комплекс упражнений.

— Бай-сюн, я чувствую, что хочу пить. Подожди немного, я схожу к тем домам впереди, попрошу воды, — поправив волосы и ворот одежды, сказал Лян Маньгу.

— Подожди, у меня еще есть не допитый сок, — Бай Лу достал кувшин с соком и протянул ему.

— …Я хочу выпить воды! — заупрямился Лян Маньгу.

— Тогда подожди еще. Кажется, у меня осталось немного тиху-су, после него жажда проходит и слюна выделяется, — Бай Лу снова потянулся к поклаже.

— Ладно, ладно, — с досадой выпалил правду Лян Маньгу. — На самом деле я просто хочу найти, где похвастаться своим статусом! На пике я двести семьдесят первый шиди, а раз уж выбрался наружу, разве я не Маньгу-сяньцзун?

Бай Лу: «…»

А почему бы и не пойти похвастаться в управе смотрителя? Тот ведь тоже часто ездит с отчетами в город. Чтобы произвести впечатление, нужно обратиться к простым, не имеющим силы смертным, иначе какой же это показ?

Высказавшись, Лян Маньгу добавил, обращаясь к Бай Лу:

— Бай-сюн, хватит притворяться. Ты же и при закладке Фундамента требовал, чтобы мы тебя хвалили. Ты наверняка понимаешь мое тщеславие.

Бай Лу: «…»

«Иди уже быстрее».

Лоло издал невнятное кудахтанье и произнес:

— Оба шиди, однако, искренни в своих чувствах… — Но тут же заткнулся и заворочал глазами. Он же обещал не разговаривать.

Хм, это не в счет.

Лян Маньгу подошел к дому у въезда в городок и постучал:

— Есть кто?

— Кто там? — из-за двери послышался лай собаки, а затем человеческий голос.

— У меня к вам дело, — с достоинством произнес Лян Маньгу.

Изнутри на некоторое время воцарилась тишина, затем кто-то с фонарем в руке открыл дверь. Свет выхватил незнакомца с густыми темными кругами под глазами и с мечом в руках, стоящего за дверью. Присмотревшись к деталям — на поясе жетон, тыква-горлянка, компас и прочее — хозяину дома стало ясно, что персона перед ним неординарная. Выражение его лица изменилось, и он со страхом проговорил:

— Мы люди мирные, сяньжэнь[4]. Берите, что нужно, могу предложить жертвенный скот.

«Он назвал меня сяньжэнем!»

Жаль, не сяньцзуном, хотя, конечно, титул «цзун» в Сюаньшане уже сильно обесценился… В общем, Лян Маньгу мгновенно ощутил по всему телу блаженство, будто принял пилюлю высшего качества. Ради одного этого слова уже стоило прийти.

— Жертвенный скот не потребуется.

Достаточно чашки воды. Если и воды нет, тоже ничего, он на самом деле не так уж и хочет пить, можно просто поболтать.

Но лицо хозяина стало еще бледнее:

— Тогда… Сяньжэнь требует мальчика и девочку?

Лян Маньгу осознал, что что-то не так. Он окинул себя взглядом и, слегка раздосадованный, воскликнул:

— Неужели я похож на какую-то нечисть с порочного пути? Я ученик секты бессмертных Сюаньшань!

Даже забыл изображать из себя «бэнцзо[5]»!

Услышав «ученик секты бессмертных Сюаньшань», хозяин немного расслабился, а затем смущенно рассмеялся:

— Темнота, не разглядел, обидел сяньжэня из Сюаньшань.

Имя секты бессмертных Сюаньшань все еще громко гремело, да и в Цинлунчжэне действительно обсуждали обращение за помощью, все об этом знали. Просто облик этого сяньжэня, эти круги под глзами… Хозяин украдкой еще раз бросил на него взгляд.

Лян Маньгу хотел похвастаться, а не запугивать людей. Он махнул рукой:

— Что ты, братец, это я не отдохнул как следует, потому и цвет лица неважный. Я просто попросить водицы…

В этот момент из-под земли вырвались клубы черного дыма, вздыбился земляной холмик, и оттуда вынырнула Мэн Цайцин, запыхавшись:

— Шисюн, нашла! Тот смотритель гробниц в обмороке!

Она не нарочно это делала, но говорила громко, так что все услышали.

У хозяина отвисла челюсть, когда он увидел, как из густых зловещих черных клубов появляется грязная девчонка, да еще и орет что-то про обморок смотрителя. Его затрясло от ужаса, и он уставился на них.

— Что? — услышав это, Бай Лу сделал пару шагов из ночного мрака, сняв доули. Его зеленые глаза мягко светились в темноте, а лицо было красивым до неестественности.

Хозяин: «…»

Молодой хозяин вдруг разрыдался:

— Не убивайте меня!

Трое людей и птица: «…………»

«Неужели мы похожи на какую-то нечисть с порочного пути?»

— …С чего бы это? Мы все ученики известных школ праведного пути, — сквозь зубы проговорил Лян Маньгу, затем тихо добавил Мэн Цайцин: — Я же говорил, тебе нужно было освоить технику Оседлания Облаков!

Мэн Цайцин парировала:

— А я говорила, что тебе нужно было перед выходом пудрой лицо подправить!

Поспорив немного, они заметили, что парень испугался еще сильнее. Тогда они оба разом нацепили на лица добродушные улыбки и показали ему свои жетоны, не заботясь о том, понимает ли он, как их опознавать:

— Мы и вправду ученики секты бессмертных Сюаньшань. Ваш Цинлунчжэнь обратился за помощью, вот нас и послали.

— Только что я ходила искать смотрителя гробниц. По первоначальной договоренности он должен был встретить нас, но, когда я нашла его усадьбу, оказалось, что у него в семье траур и, по слухам, опять случилось нечто странное — он упал в обморок. Вот я и пришла сообщить об этом моим шисюнам, — неторопливо говорила Мэн Цайцин, стараясь своим спокойным тоном успокоить и собеседника.

Увы, тот лишь стучал зубами, глядел в пустоту остекленевшими глазами, и было непонятно, сколько он вообще понял из сказанного ею.

Бай Лу молча подошел и запихнул плачущему в рот кусок яблочного пирога.

Яд?!..

Нет…

Сладости!

Тело постепенно перестало дрожать, и, успокоившись, молодой человек сообразил: если бы этим великим бессмертным нужно было бы его убить, они бы уже сделали это.

— Так… так вы, достопочтенные сяньжэни, и вправду пришли помочь нашему Цинлунчжэню? Жуй-жуй-жуй… А смотритель-то… как там?

В усадьбе смотрителя сейчас переполох. Мэн Цайцин, видя, что молодой человек держится прилично и, судя по возрасту, уже может быть полезен, спросила:

— Говорят, произошло то же, что и раньше. Ты сам это видел? Можешь рассказать подробнее?

В ранее предоставленных материалах уже в общих чертах говорилось о том, что во время погребальных обрядов гроб сам начинал двигаться. Сначала все думали, что это техника вокрешения из мертвых, но потом выяснилось, что тело оставалось неподвижным, и заподозрили какую-то нечисть. Подобное повторялось не раз, и лишь недавно местные власти, чьи культиваторы на ступени закалки Ци тоже не смогли разобраться, отправили запрос о помощи.

Молодой человек, подкрепившись сладким, успокоился.

— Я часто служу распорядителем церемоний. Однажды я проходил обучение при дворе императорских жертвоприношений и пел молитвы на королевских похоронах. Жители города тоже любят приглашать меня на похороны, так что я много раз это видел…

Возможно, несколько таких случаев уже ужаснули его, отчего он стал таким пугливым, что при виде них чуть не умер со страху.

— За последние два месяца в нашем городке подобное происходило в восьми-девяти случаях из десяти. Я видел это многократно и заметил: каждый раз, когда наступало время очищения гроба, он начинал беспорядочно дергаться. Динь-динь-куан-куан, все погребальное убранство вываливалось наружу, а однажды даже тело моего дяди в третьем колене выпало… В итоге никакой обряд невозможно было довести до конца, все выматывались и в спешке предавали тело земле.

Говорят: «Служить мертвым это как служить живым». После нескольких таких случаев, даже если никто не погибал, жители Цинлунчжэня уже морально не выдерживали.

— Восемь или девять раз из десяти? Это восемь или девять? А что с оставшимся разом? —спросил Бай Лу. Он не понимал, что это примерная цифра, и воспринял ее буквально.

Молодой человек остолбенел, не понимая, почему сяньжэнь задает такие вопросы. Он же употребил обобщающее выражение.

— …Э-э, девять раз. На самом деле, в оставшийся раз меня там не было. Говорят, и там было неспокойно, просто я этого не видел. Та семья главного чанлао нашей общины.

Молодой человек пояснил:

— Местные хранители гробниц обслуживают определенные усыпальницы, относящиеся к разным общинам. Предки того чанлао были первыми хранителями в Цинлунчжэне, они отвечают за императорскую гробницу основателя нашей империи Даюнь. В его семье больше всего людей, и у них свои есть распорядители обрядов.

— Так почему же у них ничего не случилось? — с подозрением спросил Лян Маньгу.

— Нет, не так! Просто глава общины Чэнь, увидев такое, особенно когда у других, хоронивших одновременно с ними, начались проблемы, решил временно приостановить обряд. Умер его почтенный отец, и он не захотел проявлять к нему неуважение, поэтому предпочел оставить тело в доме до сих пор. Они повсюду искали защитные фэншуй-артефакты, надеясь дождаться решения проблемы, но увы — весь городок оказался бессилен.

Молодой человек с надеждой смотрел на них, доедая пирог:

— К счастью, мы дождались вас, достопочтенные сяньжэни… Умоляю, смилуйтесь… жуй-жуй-жуй.

***

Этого молодого человека звали Сун Маошэн. Когда Бай Лу в сопровождении двух товарищей и птицы собрались в усадьбу смотрителя, тот робко спросил, может ли он пойти с ними, ведь он никогда не видел, как небожители изгоняют нечисть.

Лян Маньгу, польщенный, не дожидаясь ответа остальных, тут же согласился, а затем с серьезным видом заявил:

— Вижу, ты говоришь четко и сам был свидетелем странных событий на похоронах. Будет полезно, если ты пойдешь с нами и ответишь на вопросы.

— Тогда я перемещу всех нас сквозь землю? — с долей неуверенности предложила Мэн Цайцин, обернувшись черным дымом вокруг остальных.

— Кх-кх-кх!

— Кхе-кхе—!

Бай Лу выпрыгнул из земляного холмика, зажимая рот и дожидаясь, пока рассеется черный дым. Он чувствовал, что весь в песке, и отряхнулся на месте. Лян Маньгу же лишь немного почернел лицом, зато его темные круги под глазами стали почти не видны.

Управляющий усадьбой смотрителя все это время ждал их там. Увидев, что бессмертный из Сюаньшань вернулись с другими бессмертными, он поспешил их приветствовать. Конечно, если бы он не проверил официальное письмо Мэн Цайцин, то и не поверил бы, что это ученики бессмертной секты…

— Прошу, прошу, достопочтенные сяньжэни! Лао-е[6] уже пришел в себя.

В усадьбе смотрителя было полно народу. Из-за сегодняшних похорон пришло много родственников и друзей выразить соболезнования. Многие еще не ушли и, услышав, что прибыли бессмертные из секты Сюаньшань, с любопытством столпились поодаль, наблюдая, чем очень польстили тщеславию Лян Маньгу.

Пройдя в главный зал, который был украшен для траура, они увидели гроб, установленный посередине.

Смотритель, мужчина средних лет с округлившимся брюшком, в траурных одеждах, стоял у гроба и утирал слезы. Рядом с ним кто-то утешал:

— Не тревожьтесь, смотритель. Теперь, когда прибыли сяньжэни из Сюаньшань, почтенная ваша бабушка непременно обретет покой в земле…

— Лао-е, сяньжэни прибыли, — доложил управляющий.

Смотритель, опираясь на стол, поднялся. Прежде чем заговорить, слезы снова полились из его глаз. Он хотел ухватиться за руку бессмертных и излить свою печаль, но, взглянув, увидел: первая — женщина-культиватор, как-то неловко… Второй с такими густыми темными кругами под глазами, будто в нем маловато бессмертного духа… Ладно, третий… глаза зеленые, может, это тот самый легендарный демон-культиватор?

Смотритель встретился глазами с четвертым. Сун Маошэн схватил его за руку:

— Смотритель, вы в порядке?

Смотритель: «…»

Четвертый свой же, городской.

Смотритель просто присел на корточки, утирая слезы:

— Наконец-то мы дождались вас, достопочтенные сяньжэни! Я вырос на руках бабушки, а теперь заставил старушку так страдать! Вот неблагодарный! Как же я жалею, что не знал раньше, лучше бы я продолжал хранить тело…

Просто погода становилась все теплее, и долго оставлять тело в доме тоже было нельзя. Он оказался в безвыходном положении.

— Я уже слышала о случившемся от управляющего.

По дороге они втроем обсудили план, и теперь Мэн Цайцин сказала:

— Разрешите моему шисюну провести осмотр.

— Как скажете, сяньжэнь, — и смотритель обратился к тому, кто его только что поддерживал: — Чэнь-сюн, теперь и твоего почтенного отца можно будет предать земле. Наконец-то ты сможешь отдохнуть.

Тот, к кому он обратился, и был членом семьи Чэнь, где уже давно хранилось тело покойного отца. Сегодня он пришел на эти похороны и теперь тоже волновался, с надеждой следя за действиями бессмертных.

Лян Маньгу вытащил из-за пазухи компас. Это он, рыдая, выпросил у шисюна перед спуском с гор, ведь сам он пока не мог создать такую хорошую вещь. Он подмигнул Бай Лу. Говорили, этот компас изготовил давно ушедший в странствия восемнадцатый шисюн, а затем его передавали из поколения в поколение, пока он не оказался в его руках.

На компасе было много делений, круг за кругом. В отличие от обычного компаса, один из кругов был помечен иероглифами: «дух», «демон», «оборотень», «злая аура» и так далее.

— Стоит мне активировать Небесный компас Юань, как сразу станет ясно, кто тут безобразничает, — уверенно заявил Лян Маньгу. —  Найдем виновника, так втроем поколотим, пустяковое дело.

В конце концов, задание для ступени закладки Фундамента не должно быть слишком сложным, тем более что собрались трое лучших из лучших Сюаньшань.

Смотрите, даже шисюн Лоло, сидя на плече Бай Лу, уже почти задремал — настолько он уверен в них.

— О, а это что? — Бай Лу, обладавший зорким глазом, заметил рядом с иероглифом «злая аура» еще и знак «учитель». — Опечатка? «Труп»?

Какой же у него зоркий глаз, даже опечатки ловит.

— Нет, это означает моего шифу, — тихо пояснил Лян Маньгу. — Чтобы можно было обходить шифу стороной… Задания выполняешь несколько раз в год, а шифу может появиться у тебя за спиной и лягнуть в любой момент. Вот что нужно отслеживать в первую очередь.

А, система слежения за наставником.

Бай Лу, совершенно неспособный разделить эти чувства, спросил:

— Но зачем обходить шифу стороной?

Лян Маньгу: «…»

«С такими, как вы… В общем, бесполезно разговаривать!»

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Омонимы — слова, которые звучат одинаково (или очень похоже), но имеют разное значение и/или написание. В китайском языке, богатом омонимами, это частое явление из-за ограниченного количества слогов. Например, слова «лу» (路 — дорога, 鹿 — олень, 露 — роса) звучат одинаково, но означают разное.

[2] Лоло-цзя, Лоло-и, Лоло-бин, Лоло-дин — нумерация членов рода Лоло с помощью Небесных Стволов (天干), древней китайской десятичной циклической системы: 甲 (цзя), 乙 (и), 丙 (бин), 丁 (дин), 戊 (у), 己 (цзи), 庚 (гэн), 辛 (синь), 壬 (жэнь), 癸 (гуй). Вместо имен или номеров «1, 2, 3, 4» для одноименных птиц используют эти знаки как порядковые обозначения (как «Лоло A, Лоло B, Лоло C, Лоло D»).

[3] Цзя-чэнь, У-сюй — продолжение системы нумерации, но уже с использованием пар Небесный Ствол + Земная Ветвь (天干地支), образующих 60-летний цикл в традиционном китайском календаре. Например, 甲辰 (Цзя-чэнь) и 戊戌 (У-сюй) — это конкретные комбинации из цикла. Бай Лу в шутку предполагает, что если членов рода Лоло настолько много, что десяти Небесных Стволов не хватает, то придется использовать полные 60 комбинаций, как в календаре. Это гипербола, подчеркивающая абсурдность ситуации с огромным количеством «Лоло» и формальным подходом к их учету.

[4] Сяньжэнь (仙人) — в данном контексте это почтительное обращение смертного к могущественному культиватору или небожителю. Буквально означает «бессмертный человек», «небожитель».

[5] Бэньцзо» (本座) — это высокомерное самоназвание в третьем лице, которое используют могущественные культиваторы, лидеры сект или очень важные персоны (примерно как монархическое «Мы»). 

[6] Лао-е (老爷) — почтительное обращение слуги к хозяину, подчиненного к начальнику или простого человека к уважаемому, влиятельному лицу (чиновнику, богатому домовладельцу). Буквально означает «старый господин», но несет оттенок почтения, а не указания на возраст. Аналог в русском историческом контексте — «барин», «сударь», «ваша милость».

http://bllate.org/book/12276/1241742