Готовый перевод I Ride a Broom to Cultivate Immortality! / Я лечу на метле, чтобы достичь бессмертия!🌄 (перевод окончен полностью✅): Глава 10. Шизун велел мне восхвалять его красоту и благородство.

Хо Сюэсян медленно помассировал переносицу и произнес:

— Что?

— Ну, тот самый, — Бай Лу засуетился, размахивая руками, — я сегодня ходил на соседний пик получать пилюли Очищения Ци, и я тоже хочу готовить снадобья, я же умею варить зелья, я видел, что у нас на горе тоже есть травы… Шизун, я ведь не собираюсь менять специализацию, я все равно буду учиться у вас.

Учиться у него? Чему учиться, грамоте, что ли?

Хо Сюэсян невольно покачал головой. Мгновенное изумление сменилось мыслью, что Бай Лу, возможно, неправильно понял термин из-за своих ограниченных знаний. Но он все еще не мог вымолвить ни слова.  Наконец он сказал:

— Тогда выучи сегодня еще одну поговорку: «Промахнуться на волосок — значит ошибиться на тысячу ли».

Бай Лу:

«?»

— Это даньдин или яолу. Не лудин, — строго произнес Хо Сюэсян. — В большинстве случаев лудин относится к тому, что используется в постельных искусствах. Разница в одном иероглифе, но пропасть — огромная.

— А-а, — Бай Лу все понял и ни капли не смутился. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха, вот оно что! Я ошибся! Удивительно, как из-за одного иероглифа получается совсем другое!

Хо Сюэсян: «…»

Хо Сюэсян:

— Ты… вообще не знаешь, что такое постельное искусство?

— Угу, угу, — кивнул Бай Лу, у которого и так уроков невпроворот. — А что это такое?

Хо Сюэсян задумался на несколько мгновений. Это следовало объяснить Бай Лу, иначе он и за пределами пика Дианьмэй будет так же кричать на всех углах…

— Постельное искусство, как следует из названия, практикуется в спальне и использует… соитие для культивации. Лудин означает использование тела партнера как сосуда для поглощения и преобразования духовной энергии, что ведет к одностороннему истощению.

«!»

Глаза Бай Лу мгновенно расширились еще больше, став просто огромными. Наконец-то в них мелькнула доля смущения. Ай-яй, выходит, он только что ненароком домогался шизуна?

— П-плохо вышло… Я ведь сейчас был немного… бестактен?

Хо Сюэсян промолчал.

Ничего особенного. Просто у учителя слегка разболелась голова.

— Шизун, клянусь, я на вас не зарился! Простите меня! — громко заявил Бай Лу. — Я просто хотел треножник необычной формы.

Хо Сюэсян приложил ладонь ко лбу.

— Если хочешь заниматься алхимией, на пике Дианьмэй есть своя алхимическая комната. Она просто сокрыта от взора и не соединена с подземным огнем. Какой тебе нужен сосуд, скажи Цюсо, пусть возьмет мой жетон и закажет изготовление. И будь в этой комнате предельно осторожен с огнем и водой.

— Хорошо, я понял! Спасибо, шизун! — Бай Лу помчался прочь, словно вихрь, а его косички, подобно кошачьему хвосту, пронеслись в дверном проеме, усеянные дробным солнечным светом.

Хо Сюэсян наблюдал, как тень мелькнула на стене, вздохнул… и не смог сдержать легкую, насмешливую улыбку.

***

Хотя пик Тяньсюань и специализировался на котлах, на многих пиках тоже были собственные алхимические комнаты. Просто они не были такими совершенными, как на Тяньсюане, и не имели доступа к подземному огню. Что-то сродни популярному факультативу.

В конце концов, только в такой секте, как секта бессмертных Сюаньшань, могли раздавать пилюли в качестве пособия. Если бы он был вольным культиватором, в бедности ему пришлось бы самому пытаться что-то варить, не имея денег на готовые снадобья…

Возможно, для предотвращения пожаров и взрывов алхимические комнаты обычно располагались отдельно. Комната на пике Дианьмэй больше походила на декорацию. Ее построили при отделке, но не использовали. Она находилась у самого обрыва, вероятно, для защиты от пыли, и обычно была сокрыта, так что Бай Лу, исходивший весь пик вдоль и поперек, даже не знал о ее существовании.

Получив доступ к этой комнате и используя привилегии своего научного руководителя, чтобы попросить старшего оружейника-культиватора сделать ему котел, Бай Лу впервые использовал комнату вовсе не для варки магических зелий, а для… починки своей метлы.

Потому что сейчас было новолуние.

Для создания летающей метлы требовалось пройти соответствующие этапы в течение всего лунного цикла: новолуние, первая четверть, полнолуние и последняя четверть.

Сырье Бай Лу за эти дни уже в основном подобрал. После множества экспериментов он в итоге выбрал древесину мечесливы для рукояти метлы. Бай Лу чувствовал, что это судьба, и решил попробовать.

Кроме того, требовались серебро, кристаллы, перья животных и прочее для усиления магии: все это он уже давно собрал. Перья он решил взять хвостовые у птиц Лоло. Проверил, что от них не тупеют, да и прирост скорости высокий. Отличный материал! Нужно и впредь поддерживать дружеские отношения с Лоло.

— Цюсо, а если ты… будешь поджигать для меня, ты справишься? — спросил Бай Лу, вспомнив, что Цюсо — деревянная марионетка.

Марионетка в черном бесстрастно ответила:

— Шао-чжу, справлюсь. Если это алхимический огонь, моего тела хватит примерно на три часа горения.

— Да нет же, нет! — Бай Лу поперхнулся. — Ты неправильно понял! Я не собираюсь использовать тебя как топливо! Я имею в виду, чтобы ты помогал мне разводить и поддерживать огонь.

Цюсо задумался на мгновение:

— Шао-чжу, вероятно, вы ошиблись в формулировке.

— Ладно, ладно, только у тебя и есть логика! — Бай Лу осмотрелся, опасаясь поджечь Цюсо. — Знаешь что, просто сиди и наблюдай со стороны.

Деревянная марионетка уселась рядом, а Бай Лу в одиночку, с пыхтением, начал обтесывать сливовое дерево, придавая ему форму. Обтесывая, он вдруг задумался, не слишком ли это жестоко, и из какого дерева, собственно, сделан Цюсо.

— Цюсо, я ведь так и не спросил. Раз ты деревянная марионетка, то из какой конкретно древесины?

Цюсо безразлично ответил:

— При создании, поскольку это пик Дианьмэй, использовалась древесина мечесливы.

Бай Лу: «…»

— Охренеть… Так это же твой двоюродный дядя, что ли, — мрачно произнес Бай Лу. — Может, тебе все-таки выйти? Как-то неловко обтесывать твоего родственника у тебя на глазах.

К тому же ему как раз предстояло провести ритуал, и требовалось полное уединение, без помех.

Бай Лу обжег заготовку для рукояти метлы магическим пламенем, посыпал ее пеплом от сожженной рукояти предыдущей метлы и нанес руны.

— Ventos voco, iter pando… — При лунном свете Бай Лу нараспев произносил заклинание. Хотя общение с элементами в воздухе все еще давалось с трудом, или, вернее, взаимопонимание приходилось выстраивать заново, и больше магии приходилось извлекать из собственного тела, Бай Лу по привычке все же произносил слова. Эти заклинания, чьи звуки маги исследовали годами, обладали наибольшим резонансом и так или иначе усиливали эффект.

В зеленых глазах отражалось сияние звезд и луны, словно они могли поглотить и самую душу смотрящего.

Корни, вздымающиеся из горных глубин, листья, тянущиеся к звездам.
Пусть молнии станут твоим остовом, бури выкуют твою форму.

Руны слабо вспыхнули и погасли.

Бинго! Часть с рукоятью готова.

Бай Лу почувствовал, как магия стремительно истощается, но был счастлив. Первый шаг оказался очень удачным. Он, казалось, чувствовал силу, текущую внутри, делая рукоять словно продолжением его самого.

Далее предстояло в первую четверть луны объединить пучок и рукоять, затем накапливать энергию до полнолуния, завершить нанесение финальных рун и испытать полет в последнюю четверть.

***

Бай Лу вышел из алхимической комнаты. Сегодня ночью он распустил волосы: так было удобнее колдовать.

В холодном лунном свете он увидел знакомую фигуру, стоявшую на краю обрыва, с заложенными за спину руками, «смотрящую» вдаль.

— Шизун? Вы звезды наблюдаете? — Бай Лу знал, что многие здесь имели привычку смотреть на звезды. Он и сам, следуя лунным фазам для создания метлы, часто наблюдал за небом.

Хо Сюэсян обернулся. Его духовное восприятие также отметило, как Бай Лу положил длинную деревянную палку, но он не придал этому значения и просто сказал:

— Я смотрю на горы.

— Что? Дайте мне тоже посмотреть, — Бай Лу подошел и встал рядом с Хо Сюэсяном. — …Не разглядеть.

Было слишком темно, и как раз набежавшая туча скрыла свет звезд и луны. Хо Сюэсян щелкнул пальцами. Туча бесшумно отплыла в сторону, и чистейший лунный свет слегка озарил горную цепь.

Горные хребты волнами уходили вдаль, а среди них виднелись сотни и тысячи павильонов с мерцающими огоньками свечей. Собираясь вместе, издали они походили на то, что горы стали пышными деревьями, расцветшими золотыми искрами.

— И-и-и-и-и-и-и-и!

Звериный, похожий на визг свиньи, которую режут, звук слабо донесся издалека. Если его было слышно и отсюда, значит, там он был оглушительным.

— Что это за звук? — озабоченно спросил Бай Лу. — Неужто злодейство какое?

— Все в порядке, — спокойно ответил Хо Сюэсян. — Скорее всего, это ученики пика Яогуан помогают появиться на свет духовному зверю.

БУУУМ-М-М!

Глухой грохот донесся издалека, сопровождаемый волной жара.

— А это на пике Тяньсюань опять печь взорвалась.

— Как опасно… — пробормотал Бай Лу, раскидывая правой ногой гравий под ногами. — Шизун, а я не буду учиться слишком медленно? Я ведь даже до сих пор как следует не разобрался с методами сердца.

Если даже с методами сердца так, что уж говорить о глубокомысленных древних свитках на шелке.

Хо Сюэсян, казалось, совсем не беспокоился о прогрессе ученика.

— «Не печалься о пути в тысячу ли, ибо придет попутный ветер». Прозрение приходит в одно мгновение, помнишь? «Без сердца состояние не возникает».

Он опустил взгляд и заметил, что Бай Лу уставился вдаль, все еще погруженный в размышления.

— Ты видишь горы? — внезапно спросил Хо Сюэсян.

— Вижу, — ответил Бай Лу и, помедлив, вдруг заметил, что в горах как будто зажглись огни, сложившиеся в иероглиф «гора» (山). И их расположение полностью повторяло очертания настоящих горных хребтов. Горы среди гор, наложенные друг на друга, позволяли понять, как родился этот иероглиф.

Затем зажглись другие огни, и рядом с «горой» появился еще один иероглиф.

Бай Лу, следя за горными силуэтами, прочитал вслух:

— «Неровный, ухабистый» (崎岖).

Неровный, ухабистый; крутой хребет; ущелье… все многообразие имело свой центр тяжести.

Хо Сюэсян сказал:

— Гора — это тело, вода — применение, облака и туман — облик.

Продемонстрировав таким образом перемены природы, Хо Сюэсян протянул руку и положил ее поверх руки Бай Лу.

Бай Лу почувствовал, будто перед глазами все поплыло, а сознание последовало за Хо Сюэсяном, позволив увидеть его Пурпурный Дворец — то место, где культиватор накапливает духовную энергию. Внутри оказался целый мир, невероятно огромный.

Здесь Хо Сюэсян показал ему, как циркулирует духовная энергия.

— Чтобы поглощать духовную энергию, нужно слиться с ней. Представь, что и ты сам — маленький мир.

Под руководством духовной энергии Хо Сюэсяна Бай Лу почувствовал, что и он теперь может направлять природную ци. У него была основа в общении с магическими элементами, так что это не стало большой сложностью. Но это был первый раз, когда Бай Лу сумел ввести в свое тело хотя бы крупицу духовной энергии.

— Я почувствовал! — воскликнул взволнованный Бай Лу. Хотя это была лишь кроха, она придала ему огромную уверенность, даже граничащую с дерзостью. — М-м-м, да это же легко! Может, тогда начнем смотреть на звезды? Ведь говорили же о наблюдении за небесными светилами. Сегодня звезды довольно ясные, вот если бы не это световое загрязнение…

Столкнувшись с бормотанием Бай Лу, Хо Сюэсян испытал уже знакомую долю безнадежности.

— Замолчи, — остановил его Хо Сюэсян. — Сначала смотри на земное, потом на небесное. Прислушайся, на пике Яогуан духовный зверь произвел на свет потомство.

Э-э, кажется, правда.

Бай Лу услышал, как громкоголосый духовный зверь перестал выть, и его сменил писк детеныша. Вау, с самого юного возраста кричит, словно гром гремит!

Бай Лу вдруг поднял лицо к учителю:

— О… а что значит «замолчи»?

Хо Сюэсян невольно усмехнулся, погладил его развевающиеся волосы и тихо, на ветру, произнес:

— Это значит… Тсссс.

***

С того дня, как шизун учил его, держа за руку, Бай Лу значительно продвинулся в закалке ци.

Бай Лу был невероятно оптимистичен. С его-то прошлым, достичь таких результатов за столь короткое время… да он же просто гений!

Следующий этап создания метлы требовал ожидания нужной лунной фазы. Раз в десять дней у Цюсо был выходной, когда он не гонялся за ним, и в этот редкий день отдыха Бай Лу пригласил своих однокашников в гости на пик Дианьмэй. Давно собирались встретиться, и наконец сошлись по времени.

Кроме Лян Маньгу, все были здесь впервые.

— Спасибо Бай-шисюн, иначе мы бы не осмелились прийти… Не думали, что пик Дианьмэй так отличается от наших представлений.

Поскольку Бай Лу занял первое место на вступительных экзаменах в их потоке, все звали его «шисюн».

А «отличается» означало, что здесь, вопреки ожиданиям, царила уютная, жилая атмосфера, не похожая на недосягаемое обиталище сяньцзуна Небесного Меча, каким его описывали некоторые шисюны и шицзе.

Например, на горных тропах пика Дианьмэй появились заботливые указатели. Их основой служили пни, к которым были прибиты деревянные таблички с указанием пути вверх по горе, украшенные вьющимися растениями.

На самом верху таблички была прикреплена выдолбленная деревянная коробочка с едой, подвешенная на веревке, словно качелька, и украшенная шишками. Птицы садились сюда, чтобы поклевать корм.

Вдоль тропы стояли скамейки из пней для отдыха, и повсюду виднелись следы жизнедеятельности Бай Лу.

Однако, поднявшись немного выше, они издали увидели, как ветви сливы пронизаны пронзительным намерением меча, заставляющим ум теряться, возвращая их к прежним представлениям о пике Дианьмэй.

— Так вот она, известная всей Поднебесной мечеслива Сюаньшань! Говорят, когда-то другие континенты приезжали в Сюаньшань изучать меч и, поднявшись на пик Дианьмэй для аудиенции у сяньцзуна Небесного Меча, отказались снять свои мечи. Но кто бы мог подумать, что в сливовой роще они потеряются в намерении меча и впадут в безумие, жаждая скрестить клинки с самими цветами сливы!

— И чем все закончилось?

— Естественно, они признали поражение… Иначе с чего бы ей называться мечесливой?

К сожалению, сейчас им уже не суждено увидеть цветы сливы, и они могли лишь уловить остатки ее духа в листьях и ветвях.

— Хватит вам об этих абстракциях, — Бай Лу повел их к алхимической комнате. — Я приготовил для вас полдник.

Мэн Цайцин на секунду замерла.

— Здесь будем есть?

Лян Маньгу тоже съязвил:

— Чувство некоего зловещего предзнаменования. Наверное, оттого, что шисюны из алхимической школы вечно травятся своими же снадобьями.

Однако алхимическая комната, которую Бай Лу уже использовал некоторое время, сильно изменилась. В углу стояли деревянные шкафчики, полные различных склянок и банок. Поскольку температура в комнате не подходила для растений, горшков с цветами не было, но любящий природные нотки маг расставил вязаные крючком шерстяные цветы и травы.

В углу были расставлены стол, стулья и лежал ковер, превратившие это место в уголок для встреч и распития снадобий… то есть, чая.

Даже Дин Доухуа поразилась: багаж Бай-сюна становился все больше.

— Я пользуюсь здешним огнем печи! Это место не просто комната, это же кондитерская!

И еще хижина мага, ха-ха. Раз уж нужно было заказывать изготовление котла, Бай Лу, кроме него, заказал и много других инструментов, чтобы не пришлось самому искать материалы.

Сняв крышку с котла, он открыл яркий фисташковый «Наполеон». Золотистые слои теста венчал нежно-зеленый фисташковый крем, украшенный алыми ягодами малины. Такой изысканный вид и свежие цвета не могли не поднять настроение.

Точная толщина теста, превосходные пропорции… да уж, чтобы создать такой идеальный торт, требовались недюжинные познания в магической фармакологии и алхимии!

Бай Лу мысленно похвалил себя.

— Раньше я всегда ел ваши блюда, а теперь угощаю вас своими сладостями. Попробуйте скорее! — с гордостью заявил Бай Лу.

— Что это за угощение? Как вкусно пахнет, — понюхала Дин Доухуа. — Понятно, почему шисюн велел нам сегодня не принимать пилюли би-гу. Но откуда у тебя столько ингредиентов?

Будучи учениками на ступени Внемли Громам, они получали лишь положенный паек или пилюли би-гу, которые доставляли марионетки, так что возможности сблизиться с кухней у них не было.

— Наша секта бессмертных Сюаньшань владеет обширными лесными ресурсами, я ходил собирать во внешние горы, а потом еще могу обмениваться с шисюнами и шицзе с других пиков, — небрежно ответил Бай Лу. — Это угощение с моей родины.

Бай Лу, как «студент-иностранец» в мире культивации, тоже тосковал по родной еде. Он раздал каждому по порции, а затем налил из другого котла кофе.

Лян Маньгу откусил и ощутил хрустящую, рассыпчатую слоеность. Каждый слой теста с ореховым ароматом взрывался во рту, а зеленый слой, похожий и на крем, и на глазурь, нежно и густо выпускал сладость, смягчая ее. Богатый и необычный вкус заставил его потерять голову!

— М-м, вкусно, просто восхитительно, — пробормотал Лян Маньгу с набитым ртом. — Теперь я готов величать Бай-шисюна «цзуном пирожных»!

Остальные понимающе рассмеялись. Таких сладостей они действительно никогда не пробовали, но вкус был выше всяких похвал.

— Цзун пирожных, высокое звание!

Лян Маньгу проглотил наполеон и взял чашку с темным напитком, который налил Бай Лу. Аромат был насыщенный, текстура бархатистая, но на вкус он оказался очень горьким. Он сморщился. Это было совсем не похоже на впечатление от наполеона.

— Бай-шисюн, это тобой сваренное зелье…?

Бай Лу поправил:

— Напиток!

Лян Маньгу погрузился в раздумья.

— А мне кажется, ничего, — без выражения на лице отпила еще глоток Мэн Цайцин. По ее мнению, он был вполне сносным… не так горько, как таскать кирпичи на террассе Лазурных Облаков, хе-хе.

— Бай-шисюн, а как это называется?

— Кофе, — ответил Бай Лу.

Горный хребет Сюаньшань был обширен, и, к счастью, в горах нашлись кофейные зерна, которые он собрал и обработал для пробы.

— Кофе? Из чего это делается? — все подумали, что это, должно быть, тоже слово с родины Бай Лу.

— Из темных зерен, — и Бай Лу кратко объяснил технологию приготовления кофе. Очевидно, что хотя в горах Сюаньшань и росли кофейные деревья, никто не употреблял их таким образом.

— Тогда лучше назвать «соком черных бобов», так понятнее… — допив свою чашку, Мэн Цайцин почувствовала, что будто даже взбодрилась. — Можно мне взять немного да-шицзе на пробу?

— Конечно, можно, — Бай Лу упаковал немного для Мэн Цайцин. — На ступени Внемли Громам этот напиток тоже очень подходит.

Все приятно провели время за полдником. Это был редкий момент, не связанный с практикой. Закончив, они вместе вышли из алхимической комнаты.

Провожая их, Бай Лу на полпути увидел фигуру Хо Сюэсяна. У остальных была лишь мимолетная встреча с Хо Сюэсяном на экзамене, так что они тут же замерли, охваченные приливом волнения, и робко поклонились.

Независимо от того, знали ли они Хо Сюэсяна лично, чем больше они узнавали после вступления в секту, тем больше росло их почтение. Тем более, что, издали увидев суровость мечесливы, они еще сильнее прониклись уважением к величию сяньцзуна Небесного Меча.

Бай Лу подбежал к Хо Сюэсяну:

— Шизун, я же докладывал вам, что пригласил однокашников перекусить. Я еще велел Цюсо отнести вам порцию, вы получили?

— Я был в сливовой роще, еще не получал, — ответил Хо Сюэсян.

То, что на пике Дианьмэй появился новый ученик, уже было неслыханным событием, а уж то, что Бай Лу захотел пригласить целую кучу… товарищей по играм, и вовсе не приходило ему в голову. Но он не видел причин отказывать.

— Шизун, практиковались с мечом? — Бай Лу тут же начал сыпать бесплатными комплиментами: — Я только что от однокашников слышал о ваших прошлых подвигах, это же невероятно! Да и выглядите вы прекрасно, поистине «в древности не бывало, в мире не видано, осанка величава, облик благороден, не хватит слов для восхвалений»…

Произнеся это, он с ожиданием посмотрел на Хо Сюэсяна.

— Неправильно использовал цитату, — спокойно заметил Хо Сюэсян, зная его уровень. — И не нужно столько слов. В обычной жизни так не говорят. Чтобы похвалить мужчину, достаточно сказать «красив и благороден».

— Хорошо, хорошо, запомнил, — быстро закивал Бай Лу. — Шизун, я тогда сначала провожу однокашников.

Хо Сюэсян кивнул, наблюдая, как Бай Лу поскакал обратно.

Новички еще раз издали поклонились Хо Сюэсяну и под руководством Бай Лу двинулись вниз с горы.

— Сяньцзун Небесного Меча ничего не наказывал? — послышался голос Мэн Цайцин. Возможно, ей казалось, что она говорит шепотом, но на самом деле ее было слышно так, что и простой смертный бы расслышал.

— Какие наказания? Шизун очень добрый, — сказал Бай Лу. — Он велел мне просто хвалить его за то, что он красив и благороден.

Хо Сюэсян: «…»

«……………… Ладно».

От автора:

Ежедневная задача по мучению научрука (1/1)

Нравится глава? Ставь ♥️

http://bllate.org/book/12276/1224915