Готовый перевод Limited Time Passionate Love / Ограниченная по времени страстная любовь: Глава 30

С этими словами он взглянул на помощника Вана и многозначительно подмигнул. Тот тут же выступил вперёд и пояснил:

— Господин Синь, дело обстоит так. Вчера младшая мисс Синь позвонила мне и спросила, оформлены ли документы на передачу виллы в Анланьване. Я видел, что вы последние дни неважно себя чувствуете, и не хотел тревожить вас такой ерундой, поэтому самовольно сказал, будто вы уехали в санаторий, и велел ей подождать несколько дней. Не ожидал, что она не выдержит даже этого срока — не только устроила скандал в полицейском участке, но и заставила вас ночью проделать такой путь ради разборок. Знал бы я, сразу бы всё доложил...

Этот «искренний» рассказ помощника Вана был настоящим шедевром: он одновременно оправдал Го Ин, продемонстрировал собственную преданность и навесил на Синь Чэн ярлык жадной до наследства. Одним выстрелом — три цели.

Го Ин потихоньку ликовала.

Синь Цзяньсян сложил руки на набалдашнике трости и молчал, хмуро глядя в пол.

К этому моменту он уже понял суть происшествия и наконец осознал, почему Синь Чэн устроила переполох в участке.

Однако вместо того чтобы утихнуть, его гнев лишь усилился.

Как можно из-за такой ерунды поднимать столько шума? Если сейчас ей это сойдёт с рук, разве не станет она ещё дерзче впредь?

Если при малейшем несогласии она будет устраивать скандалы, тащить дела в участок и выносить всё на публику, какой авторитет останется у него как главы семьи? Как тогда семье Синь управлять своими предприятиями и сохранять лицо в деловых кругах города Ань?

Подумав об этом, Синь Цзяньсян обратился к Синь Чэн:

— Говорят, семейные неурядицы не стоит выносить наружу. Хотела виллу — могла просто прийти ко мне и попросить. Зачем было устраивать представление прямо у ворот? Разве тебе не стыдно, что столько посторонних видели этот позор? Да и Цзинъянь — звезда. Если эта история просочится в прессу, как ей дальше работать в индустрии развлечений?

Он сделал паузу, не давая Синь Чэн возможности ответить, и продолжил:

— Ты совершила ошибку, и твоя тётушка тебя отчитала — ведь это ради твоего же блага и во благо всей семьи Синь...

Синь Чэн приподняла уголок губ, выдав холодную усмешку.

«Ради моего блага...»

Ха! Сердце у них так и в Тихом океане!

Ли Яньлин бросил на Синь Чэн короткий взгляд и постучал пальцами по столу. Адвокат Чэнь понял намёк, снова включил компьютер и запустил следующее видео.

На экране, залитом ярким светом, у входа во виллу охранники выволакивали Синь Чэн за воротник. Она ещё не успела прийти в себя, как Го Ин резко толкнула её с лестницы.

— Чэнчэн...

После окончания видео в конференц-зале ещё долго эхом звучал пронзительный крик Мо Нинин.

Воспоминание об этом моменте заставило глаза Мо Нинин снова наполниться слезами.

Сама же Синь Чэн ничего не почувствовала — её сердце, вероятно, давно окаменело от бесконечных разочарований.

Ли Яньлин откинулся на спинку кресла и прямо спросил:

— Господин Синь, как вы намерены решить этот вопрос?

Синь Цзяньсян не ожидал такого поворота. Он недовольно сверкнул глазами на Го Ин:

— Как ты вообще могла так грубо с ней поступить?

Го Ин тут же опустила голову и принялась оправдываться:

— Папа, я вовсе не хотела этого! Вы же знаете, там столько посторонних... Я испугалась, что она наговорит чего-нибудь ужасного, и это разнесётся по городу, испортив репутацию семьи Синь и карьеру Цзинъянь... Поэтому и велела охране вывести её. Но у ворот она уперлась и отказалась уходить, вот я и слегка подтолкнула её. Да и темно же было — я и не заметила, что там ступеньки...

Мо Нинин была поражена наглостью, с которой та переворачивала факты. От злости у неё задрожал голос:

— Все только что видели запись: у входа было ярко, любой, у кого есть глаза, разглядел бы ступени! Синь Чэн даже не успела встать, как вы её сбросили! Где тут «упёрлась»? И если ваш толчок был «лёгким», откуда у неё такие травмы? Её одежда и носки порваны, кровь лилась рекой, плечо вывихнуто, лодыжка вывернута...

Голос её сорвался, и она заплакала. Синь Чэн молча протянула ей пачку салфеток.

Но Мо Нинин расплакалась ещё сильнее. В тишине зала слышались лишь её тихие всхлипы.

Синь Цзяньсян молчал, сжав губы.

Образ Синь Чэн, катящейся по ступеням, пробудил в нём давно забытое воспоминание.

Когда Синь Чэн была совсем маленькой — точный возраст он уже не помнил, должно быть, ещё в детском саду — она однажды упала с крыльца дома. Поранила руку, колено кровоточило, девочка громко рыдала от боли. Его младший сын Синь Минсюй, который в тот момент обсуждал с ним дела во дворе, бросился к ней, не раздумывая.

Для Синь Цзяньсяна те раны были пустяком, но Минсюй так разволновался, что срочно повёз дочь в больницу и даже приказал убрать ступени у входа. Такой типичный «папочка для дочки».

Синь Цзяньсян подумал: если бы Минсюй был жив и узнал, как его любимую девочку так жестоко обидели, что бы он сделал?

Наверное... без колебаний отплатил бы той же монетой.

— Господин Синь?

Голос Ли Яньлина резко вырвал его из воспоминаний. Синь Цзяньсян глубоко вдохнул и с тяжёлым вздохом выпустил воздух. Его спина, всегда прямая, теперь ссутулилась, а голос стал усталым и вялым:

— Господин Ли, мне искренне жаль, что ваша подруга пострадала.

Он, как и Синь Цзинъянь, думал, что «подруга» Ли Яньлина — это Мо Нинин.

— Я заставлю жену старшего сына и Цзинъянь принести ей официальные извинения. Мы полностью возместим все медицинские расходы и компенсируем ущерб. Если у вас есть другие требования — говорите смело, всё, что в наших силах, мы обязательно выполним!

Синь Цзяньсян внимательно следил за выражением лица Ли Яньлина, но тот оставался невозмутимым. Его узкие чёрные глаза пристально смотрели на старика, не выдавая ни тени эмоций.

Синь Цзяньсян, проживший десятилетия в мире бизнеса, умел читать людей, как открытые книги. Но перед ним сидел молодой человек, чьи мысли невозможно было угадать.

Ли Яньлин ничего не прокомментировал, лишь спросил:

— А что насчёт Синь Чэн?

— Синь Чэн... — Синь Цзяньсян перевёл взгляд на внучку. — Я понимаю, что ты пострадала. Обещанная компенсация всё ещё остаётся в силе, но есть одно условие...

Он пристально посмотрел ей в глаза и медленно добавил:

— Ты должна вернуться в Ань и жить в доме Синь.

Синь Чэн усмехнулась.

«Жить в доме Синь»... Звучит так красиво, но на деле — просто желание контролировать её брак.

— Большое спасибо, дедушка, — сказала она, широко улыбаясь, но в глазах её не было ни капли тепла. — Но, к сожалению... я больше не хочу ту виллу.

Брови Синь Цзяньсяна сошлись на переносице, лицо снова стало суровым:

— Тогда чего ты хочешь?

— Не волнуйтесь, — Синь Чэн убрала улыбку и встретила его взгляд с решимостью и холодной отстранённостью. — Я ничего не хочу. С сегодняшнего дня я отказываюсь от всего вашего наследства. А вы... считайте, что у вас нет такой внучки.

Синь Цзяньсян не поверил своим ушам. Он резко вскочил на ноги и закричал:

— Что ты сказала?! Повтори!

Го Ин тут же вставила:

— Папа, она хочет порвать все связи с вами и со всей семьёй Синь! Интересно, чью же золотую жилу она нашла, раз так возомнила о себе!

Синь Чэн фыркнула и повернулась к полицейским:

— Товарищи офицеры, я отказываюсь от примирения в этом деле. Я подаю заявление о возбуждении уголовного дела против моей тётушки Го Ин и двоюродной сестры Синь Цзинъянь за умышленное причинение телесных повреждений. И ещё...

Она медленно и чётко посмотрела на Го Ин, которая сверкала глазами от ярости:

— Если она продолжит оскорблять меня и мою подругу, добавлю ещё один пункт — клевету.

— Ты... ты...!! — Го Ин задохнулась от злости. Синь Цзяньсян был не лучше — он смотрел на внучку, будто видел её впервые.

И правда, он действительно её не знал. С тех пор как ушёл Минсюй, он нарочно избегал встреч с ней.

Прошло уже целых девять лет.

Как быстро летит время! Уже девять лет!

Минсюй... Ты знаешь?

Та малышка, которую ты так берёг и лелеял, та хрупкая девочка, что плакала при малейшей обиде, через девять лет собирается порвать все узы с тобой и со всей семьёй Синь!

Синь Цзяньсян не мог понять своих чувств. Силы будто покидали его тело, а окружающее становилось всё более размытым и далёким...

Он бессильно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по телу расползается холод.

Мо Нинин была в шоке от слов Синь Чэн.

Она не ожидала такой решимости.

Пусть семья Синь и ужасна, но одно дело — не хотеть возвращаться домой, и совсем другое — остаться совсем без дома.

Полный разрыв с семьёй Синь означал, что отныне Синь Чэн останется круглой сиротой...

Мо Нинин смотрела на подругу, восхищаясь её мужеством и одновременно сжимаясь от жалости к её судьбе. Салфетка прикрывала её нос и губы, но она даже забыла вытереть текущие сопли.

Внезапно в её поле зрения попал профиль — чёткие, гармоничные черты лица, будто высеченные рукой мастера-скульптора.

Это был Ли Яньлин.

Он тоже смотрел на Синь Чэн.

Сидя с другой стороны от неё, он слегка повернул голову и молча наблюдал за ней. В его глубоких, выразительных глазах мелькнула тёплая улыбка.

«Колючка... — подумала Мо Нинин с изумлением. — Он... улыбается?!»

Она не могла поверить своим глазам. Осторожно взглянув ещё раз, она убедилась — да, он действительно улыбался!

Улыбка была едва заметной, но в его чистых чёрных глазах она сияла, словно солнечные блики на глади озера — ясная и ослепительная.

Как художница, специализирующаяся на манге для девушек, Мо Нинин досконально изучала внешность идеальных героев, которых обожают девушки.

И сейчас она с удивлением обнаружила, что каждая черта лица Ли Яньлина точно попадает в эти каноны.

Даже густые ресницы и маленький волчок под глазами выглядели безупречно и соблазнительно.

Профиль, от которого замирает сердце. Ресницы, будто нарисованные кистью. Нос, по которому можно кататься на санках. Губы, созданные для поцелуев...

Один за другим термины всплывали в её голове. Она невольно восхитилась: это лицо — идеальный прототип главного героя манги для девушек!

Правда, у него уже есть своя героиня...

Мо Нинин тихо вздохнула, а Ли Яньлин этого не заметил.

Весь его интерес был сосредоточен на Синь Чэн. Услышав, что она решила полностью порвать с семьёй Синь, он на миг удивился, но затем по-настоящему обрадовался.

— Моя девочка, — подумал он с теплотой, — та самая робкая и беззащитная малышка... наконец выросла.

Её смелость и стойкость напоминали цветок лотоса, что распускается в грязи, но остаётся чистым и гордым.

В глазах Ли Яньлина вновь мелькнула искренняя улыбка одобрения, но он тут же её скрыл и повернулся к Синь Цзяньсяну:

— Господин Синь, уже поздно. Мне нужно отвезти Синь Чэн и её подругу в больницу на полное обследование. Мы уходим. Дальнейшие вопросы мой адвокат Чэнь будет решать с вами.

Синь Цзяньсян опешил.

«Синь Чэн и её подруга...»

Значит, госпожа Мо — подруга Синь Чэн, а сама Синь Чэн — та самая «подруга» Ли Яньлина?

Он широко раскрыл глаза, не веря услышанному.

Го Ин, которая в панике листала телефон в поисках номера адвоката, тоже резко подняла голову, решив, что ослышалась. Она уже открыла рот, чтобы уточнить у Ли Яньлина, но увидела, как тот подозвал адвоката Чэня, и наконец осознала:

Вот почему эта нахалка так смело заявила, что подаст в суд! Она рассчитывала на поддержку Ли Яньлина!

Синь Чэн тоже уловила скрытый смысл слов Ли Яньлина и мысленно фыркнула: «Зачем ты так много болтаешь?» Но, глядя на реакцию Синь Цзяньсяна и особенно на Го Ин — такую злую, беспомощную и бессильную перед ней, — она почувствовала странное удовлетворение.

Мо Нинин тоже почувствовала облегчение. Она быстро вытерла слёзы и сопли, потянулась через пустое место, где сидел адвокат, и потянула Синь Чэн за рукав:

— Я тоже хочу завести такого друга...

И подмигнула ей.

Отекшие от слёз глаза выглядели не очень мило, когда она подмигивала, но Синь Чэн нашла это очаровательным.

Она игриво посмотрела на подругу, та улыбнулась в ответ, придвинула своё кресло ближе и уже собиралась расспросить, как Синь Чэн подружилась с таким влиятельным человеком, как вдруг увидела, что «этот самый» уже идёт к ним. Пришлось срочно спрятать любопытство и потянуться за новой салфеткой, чтобы тихо высморкаться.

http://bllate.org/book/12050/1077985