Готовый перевод Stop That Monster Second Male Lead From Rising to Power [Quick Transmigration] / Остановить восхождение того монстра, второго главного героя [Быстрое перемещение]: Глава 7

И Цинхань мягко отстранил Ши Цинмэй и встал, чтобы зажечь свечу на столе. Та устроилась по другую сторону и тут же уловила лёгкий аромат:

— Да это же гардения! Какой чудесный запах!

И Цинхань не ответил. Он взял чайник, стоявший рядом, и налил себе воды. Ши Цинмэй опёрлась ладонью о щёку, её веки начали тяжелеть, и вскоре она безмятежно рухнула на стол.

Из-за ширмы вышла Сан Цинцин. Увидев, как сладко спит Ши Цинмэй, она вспомнила, как та обошлась с Лин Шо, и в груди вспыхнула обида. Не раздумывая, она ущипнула спящую.

Та вскрикнула от боли и обиженно нахмурилась.

Сан Цинцин уже собралась наказать её снова, но И Цинхань остановил её, протянув руку. В его ясных глазах мелькнула ледяная отстранённость:

— Хватит. Не стоит так унижать её.

Сан Цинцин посмотрела на него и почему-то почувствовала страх. Она тихо кивнула:

— Хорошо.

И Цинхань осторожно поднял Ши Цинмэй и уложил на свою постель, а Сан Цинцин отправил переночевать в пустующий покой Водяного павильона.

В Злом Культе только что проникли убийцы — теперь усилят охрану, особенно в подземелье, и вызволить Лин Шо будет почти невозможно. Оставалось лишь ждать, когда бдительность стражи ослабнет.

Эти дни Сан Цинцин провела в Водяном павильоне. Днём ей было нечего делать, и она часто заходила в покои И Цинханя. Тот всё время сидел у окна с книгой, а она молча занималась каллиграфией за столом.

Когда И Цинхань читал, он был совершенно тих: кроме редких звуков заваривания чая, он почти ничего не издавал. Но его внешность и осанка были столь изысканны и воздушны, что невозможно было не заметить его — скорее, он сам становился частью прекрасного пейзажа.

Сан Цинцин тихо окликнула:

— Господин И?

Он поднял взгляд. Она, желая завязать разговор, спросила без особой цели:

— Вы когда-нибудь занимались каллиграфией?

С детства она писала прекрасным почерком, обычно скромничала, но сейчас почему-то очень захотела похвастаться перед ним.

— Три дня учился, — ответил И Цинхань.

— Почему перестали?

— Не захотелось.

На это нечего было возразить. Сан Цинцин не хотела так быстро заканчивать разговор, встала и протянула ему только что написанный листок, надеясь услышать комплимент.

И Цинхань вежливо похвалил её. Тогда она, делая вид, что интересуется советом, спросила:

— А есть ли какие-то недостатки?

К её удивлению, он действительно продолжил:

— При написании курсивом каждая следующая фигура должна отвечать предыдущей, строки слева и справа — взаимодействовать между собой. Только так достигается целостность композиции, согласованность штрихов и единство образа. В вашем письме каждый иероглиф прекрасен сам по себе, но они не связаны ни вертикально, ни горизонтально, не смотрят друг на друга — им не хватает общего духа.

Щёки Сан Цинцин покраснели. Она думала, что раз он занимался всего три дня, то в каллиграфии не разбирается, и теперь чувствовала себя крайне неловко. Молча забрав листок, она вернулась к своему занятию.

Два часа дня — самое жаркое время лета и любимый час Ши Цинмэй для визитов к И Цинханю. Тот уже заварил чай и поставил чашку рядом, как вдруг заметил, что Сан Цинцин тайком подсыпает что-то в чашку Ши Цинмэй.

И Цинхань нахмурился. Сан Цинцин пояснила:

— Это не яд. Не убьёт. Если она умрёт у вас, вам будут неприятности. Я просто… хочу немного наказать эту демоницу.

— Если это не решает проблему до конца, то зачем вообще это делать? В следующий раз не делай так, — сказал И Цинхань и вылил содержимое чашки, чтобы заварить новую.

У Сан Цинцин в сердце поднялось странное чувство — кислое и горькое, какого она раньше никогда не испытывала.

Через несколько минут Ши Цинмэй пришла в Водяной павильон, и Сан Цинцин временно удалилась. И Цинхань проверил температуру чашки и подал чай Ши Цинмэй. Потом он снова углубился в чтение, а та устроилась рядом, иногда заглядывая в книгу. Сцена была удивительно спокойной.

Так прошло три дня. Охрана в Злом Культе наконец ослабла. И Цинхань выбрал момент, когда в подземелье меньше всего стражников, и вместе с Сан Цинцин отправился спасать Лин Шо.

Они оглушили охранников и двинулись глубже в подземелье.

Там было сыро и темно. Лин Шо держали на третьем уровне под землёй. После нескольких недель заточения он полностью потерял былую энергию: волосы растрёпаны, лицо покрыто грязью. Но, увидев И Цинханя, в нём вновь вспыхнул огонь — особенно когда он заметил рядом с ним свою возлюбленную.

— Цинцин, как ты можешь быть с ним? — с досадой воскликнул Лин Шо.

— Именно господин И помог мне скрыться от стражи и безопасно добраться сюда, к тебе, — объяснила Сан Цинцин, взяв И Цинханя за руку. — Господин И — агент императорского двора, внедрённый в Злой Культ. Он много лет терпел унижения, чтобы однажды уничтожить их изнутри.

— Ха! — Лин Шо презрительно фыркнул. — И ты веришь всему, что он говорит? Не верю я, что кто-то способен ради долга годами терпеть позор и добровольно быть игрушкой в руках демоницы!

И Цинхань тихо рассмеялся. Ему было совершенно безразлично такое оскорбление. Он искренне недоумевал, как на свете могут существовать такие глупые и упрямые люди. Он стоял в стороне и холодно наблюдал за их сценой.

— Он мне помог! Как ты можешь так говорить? — возмутилась Сан Цинцин.

— Помог тебе, а не мне. Мне-то какое дело? — холодно бросил Лин Шо. — Все женщины, видимо, любят таких белоручек.

— Лин Шо! — Сан Цинцин, воспитанная в строгих традициях, не вынесла таких слов. Щёки её покраснели от гнева. — Уходим или нет? Отвечай прямо.

— Нет. Не надо меня спасать. Пусть лучше умру здесь, — Лин Шо всё ещё был в ярости и говорил совершенно необдуманно. — Кто знает, может, ты уже сговорилась с ним? Если пойду с вами, мне будет ещё опаснее.

— Я слишком разочарована в тебе, — тихо сказала Сан Цинцин, скорее сама себе.

Времени оставалось мало. Скоро стражники обнаружат своих товарищей, и тогда будет поздно. Сан Цинцин пришлось уйти вместе с И Цинханем.

Ночью дул пронизывающий ветер, высоко в небе сияла луна. Сан Цинцин и представить не могла, что однажды проведёт праздник, предназначенный для семейных встреч, во дворах Злого Культа. Вспомнив нынешнее состояние Лин Шо, она снова почувствовала грусть:

— Раньше Лин Шо был совсем другим. Он хоть и был высокомерен, но в душе оставался простым и наивным юношей.

— Люди многогранны, — вздохнул системный голос 014, глядя на неё с сочувствием. — Ты слишком наивна. Вот поэтому и стоит поучиться у той демоницы: видела много мужчин — и не так больно, когда узнаёшь их истинную суть.

— Ты обязательно должен кого-то хвалить, одновременно унижая другого? — И Цинхань был явно раздражён. — От кого ты научился такому приёму?

— Что?! Теперь ты даже защищаешь эту демоницу?

— Я просто констатирую факты, — И Цинхань не стал развивать тему и перевёл разговор: — Через три дня уходи со мной из Злого Культа. Как только я свяжусь с императорским двором, мы вернёмся и спасём Лин Шо.

— Спасибо, — в душе Сан Цинцин появилось облегчение. В лунном свете силуэт И Цинханя казался особенно одиноким, выражение лица — спокойным, но почему-то давало ощущение надёжности.

Казалось, этот человек почти никогда не проявлял эмоций. В подземелье, когда она сама покраснела от злости из-за слов Лин Шо, он оставался совершенно равнодушным, будто по натуре был холоден и безразличен. Особенно это чувствовалось, когда он молчал.

Сан Цинцин подумала, что, возможно, никогда не достигнет такого состояния, и горько усмехнулась:

— У тебя есть вино?

— Когда душа полна тревог, пить вино не стоит — легко опьянеть.

Сан Цинцин стало ещё тяжелее на душе. Она вдруг вспомнила, как её домашний учитель говорил то же самое. В благородных семьях юношам и девушкам строго запрещалось злоупотреблять вином — это портило репутацию. Поэтому она почти никогда не пила.

На самом деле пара глотков не причинила бы вреда, но если опьянеешь, кто отведёт тебя домой? Сан Цинцин вспомнила, как в ту ночь И Цинхань уложил Ло Цяньи в постель, и ей вдруг стало завидно.

Она всегда считала, что Ло Цяньи, держащая два десятка наложников, — низкая и недостойная женщина. Её мать говорила, что такие никогда не получат искренней любви. Но сейчас казалось, что именно она сама лишена любви. Почему такой величественный и благородный человек, как И Цинхань, остаётся рядом с Ло Цяньи? Если бы она напилась, отнёсся бы И Цинхань к ней так же, как к безчувственной Ло Цяньи?

Чем больше она думала, тем грустнее становилось. Её голос задрожал, и в нём явно слышались слёзы:

— Я просто хочу… пару глотков.

И Цинхань молча постоял под навесом, потом ушёл в погреб другого двора и принёс две кувшины вина. Сам же принёс цитру и начал играть во дворе.

Чтобы лучше влиться в жизнь древних людей, И Цинхань прошёл ускоренный курс по старинной музыке. Благодаря своей сообразительности он быстро освоил основы и теперь играл вполне достойно.

Когда Сан Цинцин получила вино, ей всё ещё хотелось плакать. Она открыла кувшин, и перед ней раскрылся аромат персикового цвета — нежный, сладкий, обволакивающий. Она подняла глаза, полные слёз, и на мгновение замерла, забыв о печалях.

Первый звук цитры прозвучал чисто и звонко, мелодия стремительно взлетела вверх. Хотя тон был холодноват, в музыке не было ни тоски, ни грусти — лишь свежесть весеннего ветра и простор бескрайнего неба, дарящие ясность духа.

Когда мелодия закончилась, Сан Цинцин обернулась и увидела, что И Цинхань уже убрал инструмент и встал:

— Давно не играл, техника совсем заржавела. Ночью не стоит предаваться размышлениям. До завтра.

«До завтра», — прошептала она про себя, глядя на два кувшина персикового вина, стоящих рядом на столе. Пить уже не хотелось.

В ту ночь Сан Цинцин приснился сон. Она думала, что увидит Лин Шо, их юношеские встречи, невысказанные слова и чувства. Но ничего этого не было. Ей снилась лишь та чистая, звонкая мелодия, уводящая её в бескрайние просторы. На краю мира цвели яркие персиковые цветы.

На следующий день по всему Культу распространились слухи о проникновении в подземелье. Врата главного дворца были наглухо закрыты, и вход посторонним строго запрещён.

Ши Цинмэй спустилась в темницу. Лин Шо вёл себя как герой, готовый умереть, и упорно молчал. Но если бы только так! В конце разговора он вдруг добавил:

— Как бы ты ни старалась, я всё равно ничего не скажу, демоница!

Это ведь прямое признание, что что-то скрывает! «Дурачок», — мысленно выругалась Ши Цинмэй. Ей стало невыносимо любопытно, будто внутри кто-то царапал когтями.

Она вернулась в свой двор, взяла лист бумаги и быстро написала: «Лин Шо». Почерк был ужасен, и она тут же зачеркнула имя. Но через мгновение снова написала его.

— Если будешь так часто писать его имя, я начну думать, что ты влюблена, — сказал Купидон, глядя на Ши Цинмэй.

Ши Цинмэй не обратила внимания, швырнула кисть и откинулась назад:

— Проникли в подземелье, но не увезли его — странно. Я думала, это Сан Цинцин пришла спасти своего возлюбленного. Но если бы это было так, Лин Шо давно бы ушёл с ней. Что же происходит?

— Тайна, но главное — он жив.

— Верно, — Ши Цинмэй отложила кисть и почувствовала облегчение.

Накануне отъезда из Злого Культа И Цинхань вышел из Водяного павильона и, сам не зная почему, дважды прошёл мимо её двора. Ши Цинмэй сидела одна, ела крабовое масло и пила осенний коричневый рисовый напиток. Говорили, что уже несколько дней она не появлялась в гареме.

Раз уж оказался здесь, стоит попрощаться. И Цинхань дважды постучал в дверь и вошёл во двор.

Ши Цинмэй уже была слегка пьяна и удивилась, увидев его:

— Как ты вдруг решил навестить меня ночью?

— Завтра я отправляюсь на родину помянуть моих умерших родителей. Уезжаю с рассветом, пришёл предупредить.

— Ты ведь вернёшься, — Ши Цинмэй игриво улыбнулась. Если бы руки не были заняты крабом, она бы уже повисла на нём. — Или хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Если захочешь, я могу увезти тебя. Возможно, так ты избежишь беды.

— Мы и так можем быть вместе открыто. Зачем бежать тайком? — Ши Цинмэй продолжала шутить и махнула рукой. — Не пойду, не пойду.

И Цинхань заранее знал её ответ. Она всегда жила свободно, своенравно и беспечно, не умея улавливать скрытый смысл его слов.

http://bllate.org/book/12031/1076627