Готовый перевод The Galaxy Gives You to Me / Галактика дарит мне тебя: Глава 22

— В то время он был никем, и я думал: «Раз я такой неудачник, мне и дружить надо с такими же». Как только увижу И Чжоу — сразу успокаиваюсь: «Вот ведь красавец, актёр от бога… и всё равно никто его не знает. Значит, моё собственное „никто“ вовсе не повод для расстройства».

Цяо Лиянь хлопнул себя по бедру и рассвирепел:

— А потом, чёрт возьми, он вдруг стал знаменитостью, а я так и остался неудачником!

Шэнь Маньци кашлянула и наконец не выдержала — расхохоталась.

— Но хотя И Чжоу обычно ведёт себя как последний мерзавец, в трудную минуту он всегда меня выручает, — неожиданно растроганно добавил Цяо Лиянь. — Вот такой надёжный человек. Сколько бы он ни колол меня словами, в самый ответственный момент оказывается самым преданным.

Шэнь Маньци на мгновение замерла, а потом медленно кивнула.

— И ещё… — Цяо Лиянь тихонько наклонился к ней. — Я заметил: И Чжоу не так силён, как кажется со стороны. У него внутри — очень ранимая душа.

Шэнь Маньци посмотрела на него так, будто дедушка в метро впервые увидел смартфон.

— Ты уверен?

— Несколько лет назад, когда он был никем, из-за этого пил каждую ночь до беспамятства. Мне стало его жаль, — вздохнул Цяо Лиянь. — Однажды даже заплакал! Да-да, плакал! Представляешь? Этот мерзавец И Чжоу — рыдал! Я и представить не мог, что карьера может так ранить его.

Цяо Лиянь покачал головой, чувствуя, что открыл нечто невероятно важное:

— Внешне он такой спокойный, а на самом деле переживает всё до глубины души.

С тех пор Цяо Лиянь твёрдо убеждён: И Чжоу — человек с железной внешней оболочкой, но мягким сердцем внутри. Поэтому, сколько бы тот ни ругал его, он никогда не порвёт с ним дружбу.

Шэнь Маньци внезапно замолчала.

И Чжоу плачет? Она никогда не видела, чтобы он плакал, особенно из-за карьеры. Просто в то время она уехала… Неужели он тогда…

Шэнь Маньци не осмеливалась думать, что всё это из-за неё, но как бы то ни было — ей стало больно. Она решила, что именно её уход причинил ему страдания, и теперь чувствовала перед ним вину. Поэтому стала относиться к нему ещё лучше: слушала всё, что он говорит, и даже резала для него яблоки дольками.

И Чжоу почувствовал неладное. Конечно, ему приятно, что Шэнь Маньци заботится о нём, но она постоянно выглядела так, будто совершила что-то недостойное.

Неужели Цяо Лиянь пытается увести у него девушку?

Но И Чжоу не успел ничего спросить — подошёл режиссёр и начал объяснять, откуда пойдёт камера. И Чжоу внимательно выслушал, быстро запомнил все ракурсы и даже предложил улучшения. Его партнёр по сцене, молодой актёр, смотрел на него с восхищением и молча учился.

И Чжоу прошёлся по площадке, взглянул на сценарий и сказал:

— Здесь что-то не так. Его реакция слишком резкая. Когда человек получает настоящий удар судьбы, первое, что он испытывает, — это недоверие…

Шэнь Маньци слушала и думала: почему он так глубоко это понимает? Она сделала глоток холодной воды, но горечь в груди не проходила.

Эта сцена требовала и падений, и прыжков в воду. Когда И Чжоу закончил, он весь был в грязи. Шэнь Маньци подала ему полотенце:

— У тебя за ухом тоже грязь.

Она прикоснулась очень осторожно, и ему стало щекотно. Мужчина тихо рассмеялся и схватил её за руку:

— Я сам.

Он взял полотенце и вытерся, мягко произнеся:

— В следующий раз не трогай это место.

Шэнь Маньци постояла немного, пытаясь понять, почему, и вдруг заметила, что у него покраснели уши. Возможно, просто от жары после съёмок?

И Чжоу почти сразу вернулся к работе. В этом эпизоде ему нужно было снять рубашку, и режиссёр, стремясь к эстетике, снимал бесконечно долго. И Чжоу стоял под искусственным дождём с обнажённым торсом: мышцы живота чёткие, две линии вели вниз, к поясу брюк.

Обычно он производил впечатление недосягаемого, высокомерного красавца, но сейчас, без рубашки, зрители чуть не лишились чувств от восторга.

Щёки Шэнь Маньци вспыхнули. Она видела каждую его часть раньше, поэтому взгляд, упав на него, тут же вызвал в памяти куда более интимные образы.

Она отвела глаза и не решалась встретиться с ним взглядом.

Ведь фантазировать о бывшем парне — это уж совсем неприлично.

После окончания съёмок И Чжоу заметил, что она собирается уйти, и резко схватил её за руку:

— Ты злишься?

Лицо Шэнь Маньци всё ещё горело:

— На что?

И Чжоу прищурился и спокойно пояснил:

— Та сцена с раздеванием — не ради рейтингов. Это действительно нужно по сюжету.

Только тогда Шэнь Маньци поняла, что он объясняется из-за сцены без рубашки.

— А…

Он поднял руку, на мгновение замер, потом опустил и тихо сказал:

— Другие видели, но не трогали.

Сердце её заколотилось, ресницы задрожали, и она услышала, как он продолжает:

— Так что, Маньмань, я принадлежу только тебе.

Шэнь Маньци чуть не утонула в его нежном взгляде.

Мужчина выпрямился, засунул обе длинные, с чёткими суставами руки в карманы и направился прочь.

Её сердце всё ещё бешено колотилось, и она долго не могла прийти в себя, почти поверив, что всё это ей приснилось.

Уши Шэнь Маньци покраснели до кончиков. Когда они пошли ужинать, И Чжоу наконец спросил:

— Ты недавно что-то натворила?

— Н-нет…

И Чжоу бросил взгляд на Цяо Лияня и записал всё на его счёт.

За ужином разговор зашёл о похмельных поступках. Цяо Лиянь сказал:

— Один раз я так напился, что включил прямой эфир. Фанатки попросили меня мяукнуть, и я, представляешь, мяукнул! А потом они записали это и теперь каждый день смеются надо мной.

Он вспомнил и разозлился:

— Я же настоящий мужик! Как я вообще мог мяукнуть?

Услышав слово «мужик», И Чжоу приподнял бровь.

Шэнь Маньци смеялась до слёз, совершенно не замечая, как кто-то напротив пристально смотрит на неё, явно недовольный тем, что она так радуется из-за другого мужчины.

— А ты, Маньци?

— Я… когда пьяная, сразу засыпаю. Совсем ничего не помню, — соврала Шэнь Маньци и виновато взглянула на И Чжоу.

Тот тихо рассмеялся, в глазах мелькнула насмешка, будто он спрашивал: «Совсем ничего не помнишь?»

Хорошо, что вокруг много людей, иначе И Чжоу, возможно, лично спросил бы её: «Кто же тогда цеплялся за меня, как пьяная кошка? Кто прыгал на диване и кричал, что любит меня? Кто заставлял меня стоять на коленях и называть её королевой?»

Шэнь Маньци, казалось, услышала его мысли. Её лицо вспыхнуло, она сделала глоток воды и пояснила:

— Сейчас я почти не пьянею. У меня хорошая выносливость.

И Чжоу фыркнул — явно подумал: «Крылья-то выросли».

Цяо Лиянь ничего не заметил и спросил И Чжоу:

— А ты когда-нибудь опозорился в пьяном виде?

— Нет, — лениво откинувшись на стуле, ответил тот. — Моё поведение в пьяном виде намного лучше твоего.

— Да ладно тебе врать! — Цяо Лиянь презрительно посмотрел на него. Раз других нет, он решил прямо сказать: — Ты ведь однажды напился и плакал! Не отпирайся.

И Чжоу нахмурился, подумав, не ошибся ли тот человеком.

Цяо Лиянь указал на него и сказал Шэнь Маньци:

— Я же говорил тебе — наш И Гэ тоже человек с ранимой душой внутри.

Это заблуждение было слишком глубоким. И Чжоу наконец вспомнил: тогда они немного выпили, кто-то предложил ему показать актёрское мастерство, и он, не задумываясь, пустил слезу — красиво, правдоподобно, всех сразил наповал.

И этот придурок Цяо Лиянь решил, что у него «ранимая душа»?

И Чжоу с недоумением посмотрел на Цяо Лияня, решив, что у того явно проблемы с головой. Ведь он же постоянно его колет! Как можно после этого говорить, что он «мягкий внутри»?

Он задумался, затем перевёл взгляд на Шэнь Маньци и увидел, как она избегает его взгляда. Тут всё встало на свои места. Недавнее странное поведение Маньци — всё из-за того, что Цяо Лиянь наговорил ей о нём всякой ерунды и вызвал сочувствие.

«…»

Ладно, пусть думает, что без неё ему было плохо. Может, тогда она не захочет снова уходить.

Поэтому И Чжоу не стал возражать. Он взял вилку и начал бездумно тыкать в лапшу.

Цяо Лиянь воодушевился ещё больше:

— Обещаю! Теперь, сколько бы ты меня ни ругал, я не обижусь. Мы лучшие братья!

Сцена была настолько трогательной, что И Чжоу лишь слегка скривил губы — с лёгкой иронией.

Шэнь Маньци почувствовала себя неловко и встала:

— Я схожу в туалет.

Как только она ушла, И Чжоу холодно посмотрел на Цяо Лияня:

— Ты слышал поговорку: «Жена друга — не тронь»? Отойди от моей жены подальше.

— А? — Цяо Лиянь не сразу понял.

— Кто тебе разрешил звать её «Маньци»? — процедил И Чжоу сквозь зубы. Он давно его невзлюбил.

Цяо Лиянь был общительным и болтливым. Поскольку И Чжоу слишком холоден, тот не мог с ним болтать, поэтому постоянно тянул к себе Шэнь Маньци, чтобы поболтать об И Чжоу.

Из-за этого у них с Маньци стало больше общения, чем у него самого с ней!

— Ну да ладно, просто привычка! — оправдывался Цяо Лиянь.

— Катись, — бросил И Чжоу. Хотелось закурить, но он вспомнил, что пообещал Шэнь Маньци, — и сдержался. — Мы с женой восстанавливаем отношения. Не лезь между нами.

— Восстанавливаете? — Цяо Лиянь уловил ключевое слово. — Вы поссорились?

Ему это не похоже:

— Неужели у вас раньше что-то было? Чёрт, когда вы успели сблизиться? Я даже не знал! Так скрывали?

И Чжоу промолчал, подтверждая тем самым.

— Ты бросил жену? Погоня за невестой в морге? Ого! — Цяо Лиянь взволновался.

Лицо мужчины перед ним явно потемнело. Цяо Лиянь догадался о другом варианте и медленно спросил:

— Неужели… жена тебя бросила?

И Чжоу снова промолчал — и это было ответом. Цяо Лиянь обрадовался до безумия:

— Не ожидал! И у тебя такое случилось?! Ха-ха-ха! Это же шикарно! Жена — настоящая богиня! Я хочу стать её учеником!

И Чжоу игрался вилкой и тихо сказал:

— Попробуй.

Мужчина поднял на него тёмные, пронзительные глаза. Цяо Лиянь вздрогнул:

— Ну… это же шутка!

Когда Шэнь Маньци вернулась, ей показалось, что в комнате что-то изменилось. Цяо Лиянь вдруг замолчал и перестал называть её «Маньци», теперь обращался только как «сноха».

Шэнь Маньци опустила глаза — ей было неловко.

И Чжоу спокойно посмотрел на Цяо Лияня:

— Разве у тебя нет дел? Зачем ещё здесь торчишь?

— Дел? Каких дел? — искренне удивился Цяо Лиянь, но, заметив угрожающий взгляд И Чжоу, тут же сообразил: — А, да! Есть дела! Я ухожу!

Только тогда завистливый запах ревности начал рассеиваться.

Без болтливого Цяо Лияня они ели в тишине. И Чжоу спросил:

— Опять жалеешь меня?

Шэнь Маньци не ожидала, что он всё поймёт:

— Да.

— А если я скажу, что боль была гораздо глубже, чем ты думаешь?

Её пальцы замерли, дыхание перехватило.

Но И Чжоу вдруг тихо рассмеялся:

— Запомни: ты мне должна. И никогда не сможешь отплатить.

Он сидел и долго смотрел, как меняется выражение её лица. Он не хотел быть таким, но если это поможет удержать её рядом навсегда — он готов на всё.

Шэнь Маньци сжала губы, кивнула.

И Чжоу смотрел на неё долго, потом тихо выругался. Он снова сдался — не вынес, увидев, как у неё на глазах выступили слёзы.

Мужчина игрался зажигалкой и вдруг тихо сказал:

— Пожалуй, это я тебе должен. В прошлой жизни и в этой — всегда должен.

Он смирился.

Шэнь Маньци молчала. Сердце её сжималось. Перед тем как идти домой, И Чжоу не выдержал и спросил:

— За эти годы… ты хоть иногда думала обо мне?

Девушка опустила голову, боясь расплакаться при нём:

— Я…

Как ей ответить? Сказать, что скучала, но не вернулась?

И Чжоу вздохнул и не стал давить:

— Отдыхай сегодня хорошо.

Дома Шэнь Маньци пожалела. В голове стоял только его вопрос и выражение лица. Почему она тогда не дала ему чёткого ответа?

Она сжала телефон и вдруг услышала кашель бабушки:

— Что с тобой?

— Голова болит.

Шэнь Маньци встала, потрогала лоб бабушки — горячий.

— Измерю тебе температуру.

Температура оказалась высокой. Шэнь Маньци в панике отвезла её в больницу. Старикам всегда страшно болеть, и Шэнь Маньци провела в больнице всю ночь.

Из-за этого она несколько дней не появлялась на съёмочной площадке, пока бабушка не пошла на поправку. Когда она написала И Чжоу, тот велел ей дома отдохнуть ещё несколько дней.

Шэнь Маньци почувствовала, что он, возможно, злится на неё.

Зайдя в соцсети, она увидела, что теперь ходят слухи о её романе с Цяо Лиянем. Какое проклятие — вечно попадать в светские сплетни!

На фото они весело играли на съёмках, и кто-то узнал Шэнь Маньци.

«Опять эта девушка… Я завидую!»

http://bllate.org/book/11928/1066513