Готовый перевод Back To My Youth / Назад к моей молодости [возрождение] [❤️] ✅: Глава 36: Возможность преподавать

Го Цзинъюй отправился на учебные сборы в столицу.

Учительница Цзинь доставила их в сотрудничающую художественную студию, передала преподавателям по специальности и сразу же вернулась в школу. Она отвечала за учебную программу в школе и по совместительству координировала взаимодействие с этой студией, но не стала оставаться здесь, чтобы сопровождать учеников.

В столичной студии был специальный преподаватель, отвечающий за бытовые вопросы, а также учителя по профессиональным дисциплинам. Когда такие ученики, как Го Цзинъюй, прибыли, все собрались в одной большой аудитории для занятий рисованием. Здесь были не только ученики художественного класса из средней школы Чэннань, но и учащиеся из других школ. В помещении слышался лишь шорох грифелей, и даже если иногда кто-то перешептывался, вскоре все снова погружались в напряженную атмосферу.

Сборы вне школы были дорогими, около 2 000 юаней в месяц, что в то время составляло практически всю зарплату семьи.

Давление на учеников художественного направления было огромным, что нетрудно представить.

Го Цзинъюй огляделся вокруг, испытывая легкую ностальгию.

Раньше ему иногда снились сны о тех простых днях в художественной студии, когда он рисовал сутками напролет, и каждый небольшой прогресс сопровождался потом и усилиями. Это было чувство стабильного роста в деле, которое у него хорошо получалось.

В первое утро преподаватель по специальности пришел, чтобы показать им демонстрационный рисунок.

Вошедший был высоким молодым человеком, около 180 сантиметров, худощавым, с немногочисленными мышцами, в черных очках и с легким провинциальным акцентом, очень добродушный на вид. Зайдя в студию и увидев новых учеников, он с улыбкой поприветствовал всех:

— Опять новые ученики? Давайте я представлюсь. Меня зовут Цао Фу, можете называть меня лао Цао. Я из академии художеств Тяньмэй. Давайте общаться и помогать друг другу. Если что-то будет непонятно в профессиональных вопросах, спрашивайте без стеснения.

Он пользовался неплохой популярностью, и многие ученики тепло откликнулись.

Го Цзинъюй рассмеялся, едва увидев его. Он не встречался с лао Цао много лет.

В прошлой жизни он поступил в Центральную академию художеств с лучшим результатом по специальности «художественная композиция», а на следующий год лао Цао последовал за ним, поступив туда же в магистратуру. Они стали сокурсниками, но лао Цао мечтал попасть в ученики к старейшине Чжуну. Однако тот был уже в преклонном возрасте и не брал новых учеников, что стало для лао Цао большим сожалением.

Тогда лао Цао часто под предлогом посещения Го Цзинъюя приходил на лекции старейшины Чжуна, суетился вокруг и всячески угождал.

Позже, когда Го Цзинъюй занялся галерейным бизнесом, старейшина Чжун ничего не сказал по этому поводу, а вот лао Цао был искренне расстроен и при каждой встрече ворчал:

— Как ты мог так пренебречь воспитанием старейшины Чжуна! Ты разве понимаешь искусство, разве понимаешь душу живописи?!

Лао Цао, посвятивший годы усердному изучению живописи, с негодованием, но все же отдал ему свои картины.

Короче говоря, лао Цао был простодушным другом, живущим в своем мире и стремящимся только к чистому искусству.

Сейчас лао Цао выглядел намного моложе, с легким академизмом, присущим тем, кто долго находился в «башне из слоновой кости*». Он сел впереди и начал демонстрировать рисунок. Он уже привык преподавать в студии, поэтому, рисуя, объяснял:

— Садитесь вместе. Потеснитесь немного, кто пониже пусть сядут впереди на корточках, кто повыше — сзади, уступайте друг другу место... Видите, как держать карандаш? Вчера многие сжимали его неправильно, так нельзя. Нужно держать горизонтально, чтобы линии получались четкими. И вот здесь, в тенях, можно слегка подтереть. Только не делайте грязным, линии должны быть прозрачными.

П.п.: Жить в изоляции от реального мира.

Лао Цао объяснял внимательно и подробно, не скрывая маленьких хитростей:

— Когда выделяете блики, если плохо получается ластиком, используйте хлебный мякиш.

— Учитель, разве можно хлебом?

— А почему нет? Это лишь инструмент. Если получается хорошо, значит, можно. Когда я учился в академии, целыми днями сидел в аудитории и рисовал, то брал с собой пару булочек и бутылку воды. Если хотел есть — ел булочку, а оставшийся сухой мякиш использовал вместо ластика, очень удобно! — с улыбкой ответил лао Цао.

Его рисунок действительно получился отличным. Было видно, что за ним стояли годы практики.

Лао Цао замедлил темп, постепенно завершая рисунок с пояснениями, а затем велел ученикам начать копировать изображения из учебника по рисованию.

Прохаживаясь по студии, он говорил:

— Следите за временем, на экзамене у вас будет три часа на рисунок. Некоторым стоит поторопиться, нельзя медлить.

Услышав это, один из учеников, который с самого начала постоянно исправлял рисунок, испугался и тут же сосредоточился, стараясь быстрее сделать набросок.

Го Цзинъюй сидел на своем месте. Размяв запястье, он тоже взялся за работу.

Сейчас лао Цао еще не знал его, но он был уверен: через два часа тот сам подсядет к нему поболтать.

* * *

Тем временем в средней школе Чэннань, в учительской, Ли Тунчжоу получил анкету для участия в конкурсе математического моделирования.

— Этот отборочный тур делится на задания по собственному выбору и обязательные задания. Всего потребуется на это четыре дня. Требования к соревнованию я уже объяснял тебе ранее, сейчас осталось только распределение участников команды. Здесь тебе нужно тщательно подумать. — Преподаватель, ответственный за это дело, хорошо знал Ли Тунчжоу и был очень доволен этим отличником, но все же осторожно напомнил: — В этом соревновании все члены команды должны быть из одной школы, в каждой команде не больше четырех человек. Подумай над подходящими кандидатурами. Школа хочет, чтобы ты возглавил команду. Постарайся выбрать тех, с кем уже работал вместе.

Ли Тунчжоу опустил взгляд и указал на имя Сун Чжожаня, стоявшее первым в списке.

Учитель кивнул:

— Сун Чжожань тоже силен. Наша школа изначально планировала отправить две команды, чтобы ты и он возглавили по одной. Но если вы оба будете в одной команде, я доложу руководству. Отправим одну, но с большими шансами на победу.

— Хорошо.

Ли Тунчжоу согласился. Его взгляд надолго задержался на месте проведения соревнования, прежде чем оторваться.

Учитель договорился с Ли Тунчжоу и отпустил его, вскоре вызвав Сун Чжожаня.

Староста первого класса Сун был очень активным. Его глаза загорелись при упоминании соревнования, особенно когда он узнал, что оно пройдет в столице. Он постучал себя в грудь:

— Учитель, не волнуйтесь, мы с ребятами постараемся и обязательно привезем школе кубок!

Ответственный преподаватель улыбнулся:

— Ли Тунчжоу силен в математике и информатике, но ему не хватает навыков общения с одноклассниками. Позаботься о нем там. Кстати, есть у тебя знакомые, сильные в написании статей?

Сун Чжожань сразу назвал семь-восемь имен. Это было куда больше, чем знал Ли Тунчжоу.

Учитель одобрительно кивал, чувствуя облегчение.

В его глазах Ли Тунчжоу принадлежал к тем студентам, которые жили в «башне из слоновой кости», полностью погруженные в исследования. Его профессиональные навыки были выдающимися, но при этом у него был значительный недостаток — такие люди слишком глубоко погружались в свой мир и не умели общаться с окружающими. Если бы он сам не вызвал Ли Тунчжоу для разговора, молодой человек мог не произнести за весь день в школе ни слова.

С теплым чувством учитель наказал Сун Чжожаню:

— Ли Тунчжоу слишком простодушный, обязательно присмотри за ним там.

Сун Чжожань, посетивший несколько матчей и даже побывавший в школьной баскетбольной команде, согласился, но в душе засомневался. Разве Ли Тунчжоу такой уж безобидный, каким кажется? Во время тренировок в команде тот хоть и молчал, но организовывал перехваты у него прямо из рук.

Тем временем «примерный ученик» Ли Тунчжоу, только что вышедший из кабинета, балансировал на грани нарушения правил. Он тайно пронес телефон и в этот момент писал сообщения Го Цзинъюю.

Первый текст был обычным: [Что делаешь?]

Во втором уже сам себе отвечал: [Наверное, занят рисованием. Тяжело, да?]

Отправив сообщения, он какое-то время смотрел на экран, но ответа так и не дождался.

За дверью прозвенел предварительный звонок. Ли Тунчжоу дождался, пока он стихнет, убедился, что сообщений нет, и только тогда вышел из туалетной кабинки, вернувшись в класс.

* * *

Пекин, художественная студия.

Лао Цао оживленно беседовал с Го Цзинъюем. Эти преподаватели по специальности отличались от школьных учителей. Большинство были студентами художественных вузов, подрабатывавшими здесь. Они легко находили общий язык с учениками, общаясь как друзья, без строгой субординации и кучи правил.

Лао Цао, не скупясь на похвалы, хлопал Го Цзинъюя по плечу с горящими глазами. Для таких студий, связанных с подготовкой к экзаменам, несколько выдающихся учеников в год означали рост потока абитуриентов в следующем году и увеличение дохода в разы.

Лао Цао выделял Го Цзинъюя и вечером позвал его поужинать вместе, явно намереваясь завести душевную беседу и укрепить отношения. Видимо, он боялся упустить талантливого ученика.

В прошлой жизни Го Цзинъюй тоже сталкивался с таким горячим вниманием лао Цао, но только спустя два-три месяца. Его живопись была сильнее, чем графика, и тогда лао Цао действительно вложил в него все, раскрывая профессиональные секреты, пока он за год не добился прорыва.

Лао Цао мечтал поступить в лучшую художественную академию Азии, годами упорно тренировался в Тяньмэй, не пропуская ни дня, и действительно был мастером. Успехи Го Цзинъюя в прошлой жизни во многом зависели от него. Не каждый мог годами шлифовать один стиль, стремясь прорваться на факультет художественной композиции Центральной академии искусств.

Но лао Цао и представить не мог, что его ученик опередит его, поступив в желанную академию и став учеником старейшины Чжуна.

За ужином лао Цао не забыл про Го Цзинъюя, взяв его с собой поесть с другими преподавателями студии.

Он намеренно делал ставку на личные отношения, представив всем Го Цзинъюя:

— Это наш новый ученик, Го Цзинъюй. Поддержите его, парень здорово рисует. Думаю, он может побороться за место в художественной академии.

Из восьми ведущих художественных академий страны лао Цао не уточнил, какую именно он имел в виду.

Напротив сидел невысокий мужчина-преподаватель, потягивавший пиво из своей кружки. Услышав это, он поднял глаза, взглянул на Го Цзинъюя и усмехнулся:

— Ого, брат Цао, ну ты загнул! Словно наша художественная академия дешевка какая-то. Каждый год толпы хотят поступить, но пробиваются лишь единицы.

Лао Цао ответил:

— Он особенный. Я видел его работы, они довольно профессиональные. Если не веришь, завтра сам посмотри.

Тот намеренно начал придираться:

— Повторник, да? С такими сложнее всего, старые привычки не выбьешь. Мне больше нравятся новички. Они как чистый лист, с ними прогресс быстрее.

Лао Цао уже хотел что-то сказать, но Го Цзинъюй поставил стакан с напитком на стол с громким хлопком.

Преподаватель вздрогнул и сердито уставился на него:

— Ну и студенты пошли!

Го Цзинъюй улыбнулся:

— Учитель, как ваша фамилия?

— У, У Шую.

— Учитель У, а чем вам повторники не нравятся? Каждый из нас вкалывает годами из любви к искусству. Ну и что, что повторник? Они тоже потратили время и заплатили цену. По-моему, ваши слова неуместны. — Го Цзинъюй ткнул пальцем в сторону лао Цао, приводя живой пример: — Вот взять хотя бы учителя Цао!

У Шую: «…»

Он совсем забыл, что лао Цао тоже был повторником.

Лао Цао испытывал неловкость, недовольно глядя на У Шую:

— Оставаться повторно на год — не позор. Хватит уже цепляться к этому.

У Шую растерянно заморгал:

— Брат Цао, я не про тебя…

Го Цзинъюй махнул рукой:

— Учитель Цао дважды оставался на год, но поступил в академию. Он наш лучший пример для подражания!

У Шую вспылил:

— Да разве ты можешь сравниться с учителем Цао? Сколько лет ты повторял?

— Я первогодка.

У Шую: «…»

Го Цзинъюй ухмыльнулся:

— Учитель У преподает цветопередачу?

Тот холодно кивнул:

— А что?

Го Цзинъюй мысленно утвердился в догадках. В прошлой жизни лао Цао заставлял его шлифовать графику, а акварель была его сильной стороной. Лао Цао не доверял другим и лично его учил. Тогда он дни и ночи напролет рисовал, почти не общаясь с другими преподавателями, и лишь позже от однокурсников узнал, что некий учитель У, преподававший цветопередачу, был посредственным художником и закрутил роман со студенткой из их же студии. В итоге родители ученицы ворвались в студию, устроив скандал.

Лао Цао тогда выплатил немало денег и полностью разорвал отношения с этим человеком. Если бы Го Цзинъюй не занял первое место по специальности, студия лао Цао могла бы закрыться.

У Шую вел себя высокомерно, и ужин прошел в напряженной атмосфере. Он придирался не только к лао Цао, но и отпускал колкости в адрес остальных.

Го Цзинъюй не стал его удостаивать вниманием, таких людей он видел множество. В деревне художников Сунчжуан их пруд пруди, и каждый мнил себя современным художником. Но там хотя бы были таланты, а У Шую в Сунчжуане и внимания бы не удостоился.

Го Цзинъюй достал телефон и начал отвечать на сообщения.

Его парень сегодня прислал три текста. Это были стандартные, но милые вопросы.

Го Цзинъюй растаял, его глаза и губы расплылись в улыбке. Отвечая, он мысленно перечитывал сообщения Ли Тунчжоу по два-три раза, вглядываясь даже в знаки препинания.

Вскоре пришел новый текст: [На следующей неделе еду в Пекин на конкурс. Я могу навестить тебя?]

Сердце Го Цзинъюя запрыгало, и он тут же ответил: [Да!]

Не удержавшись, он добавил смайлики с танцующими человечками. Он был безумно счастлив.

Ли Тунчжоу отправил в ответ человечка с распростертыми для объятий руками.

Го Цзинъюй долго смотрел на экран, мечтая оказаться рядом и обнять его по-настоящему.

Возвращаясь вечером, Го Цзинъюй всю дорогу беседовал с лао Цао, наконец сказав:

— Учитель Цао, я хочу кое-что обсудить.

Лао Цао рассмеялся:

— Да не церемонься! Я ненамного старше, зови меня братом Цао.

— Брат Цао, как тебе моя графика?

— Отлично!

— Вообще-то, моя живопись еще лучше. Акварель, гуашь, масло — я силен в любом. В студии можешь выбрать кого угодно, преподавателя или студента, я не уступлю. — Го Цзинъюй без ложной скромности заявил: — Говорю это не ради хвастовства. Я хочу преподавать в твоей студии.

Лао Цао, чье легкое опьянение от пива быстро развеялось на ночном ветру, уставился на него в замешательстве:

— Преподавать?

Го Цзинъюй кивнул:

— Возможно, у меня действительно есть талант. Можешь завтра проверить. Гарантирую, останешься доволен.

Лао Цао колебался между верой и сомнением. Он и правда не верил, что Го Цзинъюй был первогодкой. Его база казалась слишком прочной, да еще с каким-то неуловимо знакомым почерком.

На следующий день, закончив занятия с остальными учениками, лао Цао действительно вызвал Го Цзинъюя в свою маленькую студию и велел ему писать акварелью.

Лао Цао размышлял: в художественной академии он повидал немало самоуверенных. Все творческие люди считали себя исключительными. Обычно таким просто не хватало жизненных уроков.

Лао Цао хотел проучить новичка.

Но он никак не ожидал, что, едва ученик закончил большую часть работы, он сам остолбенеет от изумления.

Дело не в том, что картина была хороша, а в том, что она идеально соответствовала экзаменационным требованиям. Особенно мастерски вышло использование «благородных серых» тонов, вся работа на голову превосходила уровень других в студии. Даже У Шую не тянул до такого, да и сам лао Цао вряд ли смог бы лучше. Казалось, Го Цзинъюй читал его мысли, каждый его мазок попадал точно в душу.

Лао Цао молча стоял за его спиной, когда наконец выдавил:

— Хорошо.

Го Цзинъюй подумал: «Ну конечно».

Его база была заложена лао Цао, а потом отшлифована старейшиной Чжуном. И это он еще ограничился акварелью в экзаменационном стиле. Если бы он взялся за что-то другое, нынешний лао Цао наверняка бы сидел сзади на табуреточке, разинув рот. По базовым навыкам он, возможно, уступал лао Цао, но многолетний опыт давал ему фору.

Го Цзинъюй тоже разглядывал свою акварель. Честно говоря, он был недоволен. После долгого перерыва рука немного отвыкла. Но как демонстрационная работа для студии она вполне годилась.

Лао Цао продолжал восхищаться. Го Цзинъюю даже показалось, что тот хвалил самого себя, и внутренне посмеивался.

В студии лао Цао было много учеников, и вскоре должно было прийти еще больше. Увидев профессиональный уровень Го Цзинъюя, он остался крайне доволен и без лишних слов согласился:

— Цзинъюй, скажи, есть у тебя какие-то условия?

Го Цзинъюй ответил:

— Зарплата не важна. Три дня в неделю я буду вести занятия, остальным временем хочу распоряжаться сам. Подойдет?

Лао Цао подумал и кивнул:

— Договорились!

Они обсудили детали, и лао Цао предложил ему сначала потренироваться несколько дней, а со следующей недели начать преподавать. Го Цзинъюй мысленно прикинул:

— В следующую пятницу я занят, нужно будет уйти.

Лао Цао нахмурился:

— Один пойдешь? Лучше предупредить преподавателя по быту, а то если что-то случится, как объяснить твоим родителям?

Го Цзинъюй улыбнулся:

— Не волнуйся, придет мой одноклассник. Мы погуляем немного и не будем уходить далеко.

Лао Цао насторожился:

— Одноклассник или одноклассница?

Го Цзинъюй спокойно ответил:

— Одноклассник. Мы с детства дружим. Он намного способнее меня, собирается приехать на математический конкурс.

Лао Цао в свое время провалился на экзаменах именно из-за общеобразовательных предметов, особенно математики. Среди художников редко встречались те, кто в ней силен. Услышав это, он сразу успокоился, а после того, как Го Цзинъюй несколько минут расписывал таланты своего друга, окончательно отбросил тревоги.

Разве отличник мог напортачить? Ни за что!

Автору есть что сказать:

[Маленький театр 1]

Много лет назад лао Цао заставлял Го Цзинъюя рисовать, стоя у него за спиной.

Самовлюбленный лао Цао: Что ни говори, а я воспитал гения.

Только что закончивший рисовать Го Цзинъюй: «…»

[Маленький театр 2]

О школе учителя Цао.

Подросток нулевых Тан Цзинъюй: А, я знаю! Учитель Цао из того самого «TiMi*»?

Лао Цао: Нет! Это Тяньцзиньская академия художеств!!!

Лао Цао проливает слезы эпохи.

П.п.: Студия Tencent Games, создавшая популярные мобильные игры (Honor of Kings, PUBG Mobile). Для молодежи 2000-х это более знакомо, чем художественные вузы. «Шутка» сценки основывается на разнице поколений.

http://bllate.org/book/11869/1060274