Готовый перевод Phantom Skeleton Painting / Призрачная картина скелета ✅: Глава 70: Сон. Часть 16

«Ты не сможешь отличить» — эти слова грянули в ушах Линь Банься словно гром, породив в нем страх, проникающий в самую глубину души. То, в чем он сомневался ранее, теперь подтвердилось. Сун Цинло во втором слое сновидения сказал, что они находятся в первом слое. Но кто мог подтвердить, что это действительно первый слой, а не второй, третий или даже сотый?

Бесконечные сны могли углубляться все дальше, словно человек, спящий на краю пропасти: стоило ему закрыть глаза, и он незаметно для себя продолжал падать вниз. Упасть со скалы было не так страшно, это всего лишь встреча со смертью. Но в этих бесконечных снах ты даже не понимаешь, жив ты или уже мертв.

И если следовать логике Сун Цинло, все, кого затянуло в сон, — реальные люди, существующие в действительности. Если его слова верны, то среди них была одна сущность, которую Линь Банься не мог понять. Она не должна была появиться в этой точной копии реальной школы и резко выделялась среди окружающих.

Эта сущность — девочка по имени Сяохуа, спрятанная в шкафу.

Линь Банься молчал так долго, что Сун Цинло тихо позвал его по имени, и только тогда он очнулся.

— О чем задумался? — спросил Сун Цинло.

— Скажи, — произнес Линь Банься, — если все вокруг нас — сон, как из него проснуться?

На лице Сун Цинло мелькнуло сложное выражение.

— Ты… Неужели…

— Нет, не пойми неправильно, — поспешно ответил Линь Банься.

— Я все правильно понял, — сказал Сун Цинло. — Перед смертью Цинь Сюй тоже задавал окружающим этот вопрос. Я слышал, но не придал значения.

Он протянул руку, обхватил его пальцы своими и тихо попросил:

— Банься, если почувствуешь что-то неладное, скажи мне первому, хорошо?

Что еще мог ответить Линь Банься? Ему оставалось только кивнуть.

Весь оставшийся день он рассеянно читал книгу, и Сун Цинло это заметил.

— Неужели все еще думаешь о Цуй Гаоюе? — пошутил он.

— Цуй Гаоюй — твой сосед? — спросил Линь Банься.

Сун Цинло приподнял бровь.

— Неужели правда думаешь о нем?

Линь Банься смущенно ответил:

— Просто его слова показались мне странными.

— Да, он мой сосед, — подтвердил Сун Цинло, задумался на мгновение, а затем предложил: — Сегодня у нас все равно нет занятий. Хочешь… сходим ко мне домой?

Услышав это, Линь Банься остолбенел и уставился на него, глупо переспросив:

— А?

Сун Цинло рассмеялся, увидев его реакцию.

— Пойдешь? Родителей нет дома, зайдем по дороге в магазин, а вечером я приготовлю тебе что-нибудь вкусное.

Стоило признать, что после этих слов Линь Банься немедленно и безвольнo поддался искушению. Даже зная, что все это, возможно, был лишь иллюзорный сон, он не мог устоять перед мыслью побывать в доме Сун Цинло.

Парень, конечно же, заметил это и, ласково проведя рукой по его мягким волосам, спросил:

— Что тебе нравится?

— Все сойдет, — ответил Линь Банься.

— Тогда пошли. — Сун Цинло взглянул на часы. — Цуй Гаоюй, который тебя так заинтересовал, живет по соседству. Если хочешь… можешь еще с ним поговорить.

Линь Банься был рассеян весь день, и Сун Цинло догадывался, что это было связано с Цуй Гаоюем. Хотя в душе он ревновал, он не стал упрямиться.

Так было даже лучше. Если представится возможность, Линь Банься действительно хотел поговорить с Цуй Гаоюем наедине. Он боялся, что некоторые вещи, услышанные Сун Цинло, заставят того заподозрить, что проблема именно в нем.

Оранжевое закатное солнце висело на горизонте, окутывая все теплым светом. Линь Банься и Сун Цинло сели на автобус, направлявшийся к его дому.

Линь Банься сидел у окна, наблюдая, как незнакомые пейзажи стремительно исчезали за спиной. Сун Цинло расположился справа, и их пальцы тихо переплелись под сиденьем. Лишь когда подошло время выходить, они с сожалением разжали руки.

Когда Линь Банься вошел в район, где жил Сун Цинло, его охватило легкое смущение. Он впервые видел такие красивые дома и даже не подозревал, что рядом со школой были подобные места. Красные крыши, белые стены, розы, вьющиеся по стенам и распускающиеся нежными бутонами — красными и белыми, — все это выглядело словно из сказки.

Линь Банься шел, опустив голову, и его взгляд упал на свои потрепанные, выцветшие кроссовки. Пальцы его ног невольно поджались. Ему казалось, что он резко выбивается из этой прекрасной картины.

Но в этот момент его снова схватили за руку.

— Здесь никого нет, можно не отпускать, — тихо сказал Сун Цинло.

Он слегка сжал ладонь Линь Банься, словно пытаясь передать ему свою силу.

— Неважно, что думают другие. Для меня Банься — самый лучший.

Он добавил:

— С тобой никто не сравнится.

Линь Банься поднял глаза и, встретив теплый взгляд Сун Цинло, тихо кивнул.

Они вошли в дом, который внутри оказался таким же прекрасным, как и снаружи. Сун Цинло сразу повел их в свою спальню на втором этаже, снял куртку и предложил отдохнуть, а сам отправился вниз готовить ужин.

— Давай я помогу, — предложил Линь Банься.

— Не надо. — Сун Цинло включил телевизор. — Просто отдохни, все будет быстро.

С этими словами он вышел.

Линь Банься сначала нервничал, но через некоторое время немного освоился. Комната Сун Цинло была просторной, а в центре стояла огромная кровать. Как и у большинства парней его возраста, на ней в беспорядке лежала одежда.

«Эта кровать — то место, где Сун Цинло спит каждую ночь», — промелькнула мысль в голове Линь Банься.

Он украдкой взглянул за дверь, убедился, что Сун Цинло уже спустился на кухню, и, не в силах устоять, осторожно прижался щекой к его подушке.

Как только он представил, что Сун Цинло, возможно, спал здесь в такой же позе, его охватила тайная радость, но тут же он с отвращением подумал о себе: «Линь Банься, ты совсем бесстыжий! Человек любезно пригласил тебя на ужин, а ты украдкой нюхаешь его подушку».

Но подушка была такой мягкой… Линь Банься подумал, что на ней, наверное, очень удобно спать…

Только он вдоволь насладился моментом, встал с кровати, взъерошив волосы, как вдруг, обернувшись, увидел хозяина комнаты, стоявшего в дверях со скрещенными руками и наблюдавшего за ним. Неизвестно, как долго он уже стоял там.

Линь Банься тут же вскочил, но было уже поздно. Сун Цинло подошел к нему, схватил за руку и резким движением повалил на кровать.

— П-прости… — залепетал Линь Банься. — Я ненарочно!

Он просто не смог удержаться.

— Прости? — переспросил Сун Цинло. — За что именно?

— Я… лег на твою кровать…

— О, тогда тебе действительно стоит извиниться, — сказал Сун Цинло и резко наклонился.

Линь Банься подумал, что парень хотел ударить его, и рефлекторно зажмурился, но в следующий момент что-то теплое и мягкое коснулось его губ.

— Кровать — это скучно, — прозвучал рядом веселый голос. — Раз уж ты такой смелый, мог бы и со мной поспать.

Лицо Линь Банься моментально побагровело.

Последовал еще один поцелуй. Линь Банься почувствовал, что задыхается. Он даже не понял, сколько это длилось, но, когда Сун Цинло наконец отпустил его, он сидел на кровати в оцепенении, позволяя парню поправлять свои волосы и одежду.

Сун Цинло взглянул на его жалкий вид, внутренне вздохнул и, с трудом подавив бурлящие эмоции, как можно более непринужденно сказал:

— Ладно, внизу все еще горит огонь. Поиграй тут пока один.

С этими словами он вышел.

Линь Банься смотрел ему вслед, затем наконец глубоко вдохнул и закашлялся. Он чуть не задохнулся.

Но он не мог понять, почему Сун Цинло поцеловал его два раза и так быстро ушел? Может, его техника поцелуев оказалась слишком плохой, и тот разочаровался?

Вспомнив, как Ли Су смеялся над ним, говоря, что он даже порно не смотрел, Линь Банься вдруг почувствовал досаду и мысленно поклялся, что по возвращении в общежитие спросит у соседей. Он точно помнил, что у них что-то передавали из рук в руки.

Линь Банься потрогал кончики своих ушей, они пылали, а сердце бешено колотилось, почти причиняя боль. Чтобы отвлечься, он начал разглядывать другие предметы в комнате Сун Цинло.

Комната была просторной, с высоким книжным шкафом. Линь Банься подошел к нему и увидел множество книг, которых не понимал. На письменном столе рядом стояла рамка с фотографией: молодая пара держала на руках ребенка лет трех-четырех. Судя по чертам лица, это были родители Сун Цинло, а сам он в детстве выглядел как куколка.

Линь Банься взял рамку и внимательно рассмотрел ее, но вскоре заметил нечто странное. Под фотографией просвечивал другой рисунок. Казалось, за снимком было спрятано еще одно изображение.

Он заколебался, стоит ли открывать рамку, но тут же вспомнил, что находится во сне, и эта вещь была всего лишь плодом воображения Сун Цинло.

Немного подумав, он все же раскрыл рамку и обнаружил за семейной фотографией другой снимок.

На нем был изображен интеллигентного вида мужчина, стоявший перед древней картиной. На картине* были нарисованы два скелета — большой и маленький — и несколько женщин. Большой скелет держал нити, словно управляя маленьким, как марионеткой. Позади одна женщина кормила ребенка грудью, а другой ребенок полз по земле, протягивая руку к скелетам.

П.п.: Картина «Иллюзия скелета». Известное произведение китайской живописи, созданное художником Ли Суном во времена династии Южная Сун (XIII век).

Картина была настолько необычной, что, увидев ее однажды, забыть уже было невозможно.

Мужчина перед ней, по-видимому, был отцом Сун Цинло. Линь Банься подержал фотографию в руках, а затем положил обратно.

В этот момент Сун Цинло позвал его вниз, ужин был готов. Линь Банься быстро спустился по лестнице и увидел накрытый стол.

До сегодняшнего дня он даже не знал, что Сун Цинло умел готовить, еще и так хорошо.

Сун Цинло снял фартук и посмотрел на часы.

— Цуй Гаоюй, наверное, тоже дома. Позвать его поужинать с нами?

— Конечно, — ответил Линь Банься. Для него это было только на руку.

Сун Цинло позвонил, и через несколько минут Цуй Гаоюй постучал в дверь, держа в руках корзинку со свежими фруктами. Его лицо по-прежнему выражало спокойствие. Казалось, тот холодный взгляд, который Линь Банься видел днем на спортивной площадке, был всего лишь иллюзией.

— Добрый вечер. — Цуй Гаоюй кивнул Линь Банься, не проявляя удивления.

— Добрый вечер, — ответил тот.

— Приступаем. — Сун Цинло протянул палочки для еды.

Трое начали ужинать, попутно обсуждая разные новости. Из разговора Линь Банься узнал, что Цуй Гаоюй тоже был знаком с Ли Су. Более того, раньше они вращались в одном кругу, но после того, как парень связался с Ли Е, их пути разошлись.

Кулинарные навыки Сун Цинло превзошли все ожидания. Каждое блюдо было восхитительным. Линь Банься ел с аппетитом и в итоге даже переел.

Когда Сун Цинло встал, чтобы помыть посуду, Цуй Гаоюй остановил его:

— Ты готовил, отдохни. Линь Банься… ты не против помочь мне помыть посуду?

Линь Банься, конечно, не возражал.

Услышав просьбу Цуй Гаоюя, Сун Цинло слегка приподнял бровь.

— Не волнуйся, я им не интересуюсь, — сказал Цуй Гаоюй. — В этом ты можешь мне доверять.

Сун Цинло постучал пальцами по столу и сказал:

— Ладно.

Он не мог не заметить, что между ними что-то есть, но ему было любопытно: почему они, казалось бы, познакомившиеся впервые, производили впечатление людей, связанных давней историей?

Линь Банься собрал посуду и зашел на кухню, где увидел Цуй Гаоюя, закатывавшего рукава, не поднимая головы.

— Как поживает Бай Луцзэ? — спросил тот.

— Кто? — переспросил Линь Банься.

— Как так? Ты сам спрашивал о нем, а теперь притворяешься, что не знаешь? — холодно произнес Цуй Гаоюй.

— Не я спрашивал. — Линь Банься сделал паузу. — Это Сун Цинло знает его.

Цуй Гаоюй замолчал, изучающе оглядев Линь Банься взглядом, который, казалось, проникал сквозь кожу и плоть прямо к костям. Он смотрел на него какое-то время, но вдруг улыбнулся:

— У него хороший вкус.

— О чем ты? — не понял Линь Банься.

— Я сказал, у Сун Цинло хороший вкус, — повторил Цуй Гаоюй.

Линь Банься подумал, что тот имел в виду их отношения с Сун Цинло, и слегка смутился.

Но Цуй Гаоюй добавил:

— Я думал, у него никогда не будет напарника.

— ...Что ты имеешь в виду?

Цуй Гаоюй усмехнулся:

— Разве ты уже не понял, что находишься во сне?

— Ты тоже знаешь?

— Конечно, — шокировал его Цуй Гаоюй. — Знаю ли я — зависит только от того, хочу ли я знать. Но ты меня искренне заинтересовал. Ты не помнишь событий реальности, но помнишь сон. Если я не ошибаюсь, ты можешь запоминать все сны, в которые попадаешь.

Линь Банься промолчал, слегка поджав губы.

Иногда, даже если ответа не было, молчание уже являлось его частью.

— Сун Цинло сказал, что времени осталось мало, — произнес Линь Банься. — Раз ты его друг, почему не помогаешь ему? Вы ведь попали в этот сон вместе, хоть я и не помню... Разве мы не в одной команде?

— В определенном смысле, мы действительно были вместе, — ответил Цуй Гаоюй.

— Были?

— Но потом перестали, — сказал Цуй Гаоюй. — Точнее, я перестал.

— ...Можешь объяснить понятнее?

— Могу. — Цуй Гаоюй взглянул на часы, щелкнул пальцами и направился к выходу.

Линь Банься не понял его намерений, решив, что тот просто хотел покрасоваться, но, сделав несколько шагов за ним, замер на месте, увидев гостиную.

Картина в гостиной застыла: телепередача остановилась на одном кадре. Сун Цинло, сидевший напротив телевизора, превратился в статую, не подавая признаков жизни даже когда Цуй Гаоюй сел рядом.

Линь Банься инстинктивно поискал часы и убедился, что стрелки настенных часов не двигались.

— Здесь я могу делать все, что захочу, — сказал Цуй Гаоюй. — Создавать что угодно, контролировать время. Во сне ты всемогущ.

Он снова щелкнул пальцами, и дверь гостиной со скрипом открылась, обнажив внешний мир.

Но вместо цветущего пейзажа, который видел Линь Банься ранее, снаружи была лишь пустота и тьма. Ни солнца, ни растений, только бездонная пустота, способная поглотить душу.

Линь Банься вспомнил слова Сяохуа. Неужели Цуй Гаоюй и есть та самая «сущность»?

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Цуй Гаоюй. — Но не я управляю этим местом. Я узник, расходный материал, опора этого мира.

Он сложил руки на груди, развалившись на диване с беззаботным видом, но его слова леденили душу:

— Сон не может существовать сам по себе, ему нужен носитель. Люди идеальны: эмоциональны, полны воспоминаний, их можно использовать бесконечно, пока их разум не рухнет.

Линь Банься невольно отступил под его взглядом.

Цуй Гаоюй рассмеялся:

— Не бойся, это всего лишь сон. Даже если я выстрелю в тебя, ты лишь получишь повреждение во сне, а во снах не умирают.

— Тогда как погибли те люди? — спросил Линь Банься, вспомнив слова Сун Цинло о жертвах заразного сна.

— Я же сказал: люди — расходный материал. Хрупкое сознание для «нее» одноразово. Безумие — лучший исход, а выживание — несбыточная мечта. — В его взгляде на Линь Банься появилась жалость. — Я знаю, что ты задумал. Я тоже пытался, но потерпел неудачу. И последствия хуже смерти.

— Что... ты хочешь сказать?

— Бай Луцзэ был моим напарником, — сказал Цуй Гаоюй. — Сейчас ты не помнишь, но в реальности ты точно знаешь меня, потому что я единственный, кто выжил после последнего «запечатывания» сна.

Линь Банься не до конца понимал, но чувствовал, что речь шла о чем-то крайне важном, что он забыл.

— Все думали, что я выжил, — продолжил Цуй Гаоюй. — И что сон был запечатан. В каком-то смысле, так и было. Но печать не вечна, только до моего безумия.

Линь Банься спросил:

— На этот раз ты не вошел в сон вместе с нами? Тогда почему ты здесь?

Цуй Гаоюй улыбнулся:

— Конечно, потому что я никогда не выходил.

Линь Банься остолбенел.

— Я такой же, как ты. Как каждый здесь. Более того, я первым восстановил воспоминания и начал искать способы выбраться отсюда. — Цуй Гаоюй продолжил: — Только покинув это место, я смог бы вернуться в реальность и увидеть его. Я перепробовал бесчисленное множество способов: убивал себя, убивал других, уничтожал все живое, что видел… Как думаешь, удалось ли мне?

Очевидно, нет. Если бы Цуй Гаоюй преуспел, он бы не стоял здесь сейчас.

Линь Банься смотрел на него, ощущая леденящий ужас. Он боялся не самого Цуй Гаоюя, а того, что парень вот-вот откроет ему еще более жуткую, еще более пугающую правду.

— Цуй Гаоюй все же проснулся, — произнес он. — Угадаешь, какой ценой?

Последовал еще один щелчок пальцами, и тьма за окном вновь превратилась в цветущий сад. На небе засияла полная луна, чистая, яркая, ослепительно прекрасная.

Но все это было иллюзией. Все вокруг оставалось лишь сном.

Цуй Гаоюй молча смотрел в окно:

— Видишь тень на луне?

Линь Банься взглянул, но ничего не увидел. Сегодня было не полнолуние, но луна казалась идеально круглой, без единого облачка. И уж тем более без тени, о которой говорил Цуй Гаоюй.

— На ней тень гор. — Цуй Гаоюй пояснил. — Я видел ее лишь однажды, когда заключал с ней сделку. Она пряталась во тьме, на самой луне. Она — властелин этого мира, каждая пядь земли под твоими ногами, каждая крупица почвы.

Он закрыл глаза, и его голос стал низким, глухим, словно он читал древнее заклинание:

— Все, что ты видишь, все, что чувствуешь — ее дыхание. Ты никогда не проснешься. Безумие — это похвала, а смерть — награда.

Затем он повернулся к Линь Банься:

— Даже зная это… ты все равно попытаешься приблизиться к ней?

Линь Банься ненадолго задумался. Он почти понял, что имел в виду Цуй Гаоюй. Без колебаний он дал ответ:

— Да. Даже если у меня не получится… я должен вытащить хотя бы Сун Цинло.

Цуй Гаоюй склонил голову, с любопытством разглядывая его:

— Вы знакомы меньше месяца. Неужели ты уже так его любишь?

— Мне кажется, мы знаем друг друга дольше, — прямо ответил Линь Банься.

Цуй Гаоюй усмехнулся.

— Как выбраться отсюда? — спросил Линь Банься. — Даже если у меня не выйдет… я хочу попробовать.

— Я не могу дать тебе ответ, — сказал Цуй Гаоюй. — Потому что я — неудачник.

Линь Банься промолчал.

— Но я могу дать подсказку. — Цуй Гаоюй продолжил медленно: — Чем ближе ты к ней, тем сильнее страх. Страх разъедает волю, заставляя склониться перед ней. Я проиграл, потому что испугался. А ты, Линь Банься? Сможешь ли ради Сун Цинло… пожертвовать своим страхом?

Линь Банься не знал. Он и правда ко многому был равнодушен. Другие кричали бы при виде трупа, а он словно лишен части эмоций. Возможно, это его преимущество. Но он не собирался говорить об этом Цуй Гаоюю.

— Ты умен. — Цуй Гаоюй усмехнулся. — Но предупреждаю: умный, но слабовольный человек умирает быстрее обычного.  Да, умирает. Потому что он даже недостоин быть расходным материалом.

Линь Банься вспомнил Цинь Сюя, Цзян Синя, а также всех, кто погиб рядом с ним. Сколько из них подходило под описание Цуй Гаоюя? Сколько уже никогда не вернется в реальность?

— Ладно. — Цуй Гаоюй встал. — Время почти вышло. Есть еще вопросы?

— Как мне приблизиться к ней?

— Глубины сна дадут тебе ответ.

Линь Банься слегка опешил.

Цуй Гаоюй щелкнул пальцами.

*Тик-так* — секундная стрелка снова пошла.

Телевизор ожил.

Сун Цинло моргнул, огляделся и спросил:

— Когда вы подошли?

— Как раз когда ты увлекся передачей. — Цуй Гаоюй улыбнулся.

— Мне кажется, я просидел здесь целую вечность.

— Разве? — Цуй Гаоюй пожал плечами. — Плохие передачи растягивают время.

Он поднялся, отряхнул руки, будто стряхивая пыль, и сказал:

— Я пойду. Желаю вам… прекрасного вечера.

Его губы дрогнули в усмешке, и он подмигнул Сун Цинло.

— Катись отсюда. — Сун Цинло брезгливо фыркнул.

Цуй Гаоюй исчез в ночи.

Сун Цинло проводил его взглядом, а затем спросил:

— Когда дверь открылась?

Он обернулся к Линь Банься и увидел, что тот не отрываясь смотрит на него.

В его глазах читалась целая буря эмоций: радость, тревога, и переполняющая, почти вырывающаяся наружу… нежность.

Линь Банься, казалось, даже не осознавал, как явно выдает себя. Он лишь заморгал и пробормотал:

— Луна сегодня красивая… Хочешь посмотреть?

Сун Цинло вдруг рассмеялся.

— Чего ты смеешься?

— Тебе когда-нибудь говорили одну фразу? — спросил Сун Цинло.

— Какую?

— «Сегодня луна прекрасна».

— И что в ней такого? — Линь Банься нахмурился. Звучало знакомо, но он не мог вспомнить, где слышал.

— Дурачок. — Сун Цинло улыбнулся. — Это признание в любви.

Он нежно посмотрел на Линь Банься:

— Если я скажу: «Сегодня луна прекрасна», ты должен ответить.

— Что?

— «И ветер ласков». — Сун Цинло терпеливо объяснил. — Это значит, что ты тоже меня любишь.

Автору есть что сказать:

Сун Цинло: Мало того, что сам признаешься, так еще и учишь, как отвечать…

Линь Банься: А, вот оно что!

«Иллюзия скелета»

http://bllate.org/book/11830/1055449