Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 42.3

В первый раз когда они ели дома, им подали тушеную курицу в горшочке в качестве основного блюда, а также рубленую свинину с перцем чили, поджаренный бекон с зимними побегами бамбука, две тарелки жареной цветной капусты и сладкие рисовые лепешки.

Цзи Гошэнь, отец Цзи, недавно поправился, поэтому, естественно, выглядел намного здоровее, чем когда был в больнице. Он с энтузиазмом предложил:

— Можешь выпить? Как насчет немного байши?

Отец Цзи всю свою жизнь работал учителем, и, в отличие от других, говорил с безупречной постановкой и чистым голосом, из-за чего его было приятно слушать.

Цзян Ван с улыбкой принял чашку, болтая и закусывая вместе со всеми, в то время как Цзи Линьцю спокойно налил стакан воды, стоявший рядом с ним.

После того, как Цзян Ван откусил первый кусочек, улыбка застыла на его лице.

— Ваша еда здесь… действительно впечатляет.

Цзи Линьцю неторопливо ковырял в тарелке, со стороны поглядывая на мужчину.

Тетушка, сидевшая неподалеку от них, нервно вытерла передник и спросила:

— О нет, ты не можешь есть острую пищу? Может, мне приготовить тебе что-нибудь еще?

— Нет, нет, — быстро остановил ее Цзян Ван. — Ничего особенного. Еда пахнет изумительно и очень хорошо подходит к рису.

Цзи Линьцю как бы невзначай обменялся несколькими словами со своим отцом и продолжил есть в тишине.

Чжоусянская кухня оказалась невероятно острой.

Если блюда сычуаньской кухни были по-холодному острыми и ароматными, то здешняя еда имела взрывную остроту. Первый кусочек мог показаться свежим и восхитительным, но прежде чем вы успели бы осознать, по вашим щекам уже бы текли слезы.

С измельченным свежим перцем чили лучше было не шутить.

Цзян Ван сделал несколько укусов тушеной курицы и, сдерживая слезы, перешел к свинине. Он откашлялся в салфетку, прикрывая рот и нос.

Цзи Линьцю похлопал его по спине, чтобы помочь.

— Если тебе слишком тяжело, просто промой в воде. В этом нет ничего постыдного.

Цзян Ван вытер глаза тыльной стороной ладони и решительно заявил:

— Все в порядке, это действительно вкусно. Я просто съем еще цветной капусты.

После нескольких кусочков цветной капусты по его лицу снова потекли слезы.

Увидев, что гость уже успел использовать несколько салфеток, отец Цзи обеспокоенно спросил:

— Хочешь чего-нибудь попить? Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Цзян Ван глубоко вздохнул, его щеки вспыхнули. — Я мужчина, и меня таким не пронять.

Благодаря своей настойчивости Цзян Вану удалось расправиться с половиной тарелки, ни разу не промыв еду.

Когда он наконец отложил палочки для еды, он испустил долгий, удовлетворенный вздох. Острота полностью избавила его от усталости и холода, и он по-настоящему наслаждался едой.

Он повернул голову и увидел, что цвет лица Цзи Линьцю все это время оставался нормальным. Молодой человек даже не вспотел.

Цзян Ван погрузился в глубокую задумчивость.

— На твоем фоне страдает моя репутация.

— Вовсе нет, — усмехнулся Цзи Линьцю. — Через несколько дней именно моя репутация будет страдать, вот почему я взял тебя с собой в качестве своего спасителя.

Что же, это тоже было правдой.

Цзян Ван пришел в себя и последовал за Цзи Линьцю наверх, чтобы отнести багаж, попутно расспрашивая о ситуации.

Фамилия матери Цзи Линьцю была Чэнь, а фамилия его отца — Цзи. Обе семьи были хорошо известны в округе. Хотя многие дети уехали со своими родителями, чтобы жить в комфорте в больших городах, большинство представителей старшего поколения остались здесь.

— Сегодня мы просто хотели поприветствовать тебя, поэтому обошлись небольшой компанией из четырех-пяти человек, — сказал Цзи Линьцю, потирая лоб. — С завтрашнего дня начнется чередование банкетов… Я подозреваю, это станет головной болью на несколько дней.

Спальня Цзи Линьцю располагалась совсем рядом с гостевой комнатой Цзян Вана, между ними были только ванная комната и кабинет.

Дом явно был отремонтирован. Несмотря на то, что он находился в сельской местности, обстановка в нем была элегантной. Каллиграфия и картины были расставлены в нужном месте, идеально дополняя деревянную мебель.

Цзян Ван сначала зашел в свою комнату, чтобы небрежно распаковать вещи, а затем осмотрел комнату Цзи Линьцю.

Она оказалась такой же просторной и светлой, с прекрасным естественным освещением.

Однако… в ней было не так уж много вещей из его взрослой жизни, как будто время остановилось во время учебы в университете.

Журналы и газеты были выпущены в начале 2000-х годов. Они выглядели так, будто их тщательно вытерли, но на самом деле они не имели никакого отношения к своему владельцу.

Осознав что-то, Цзян Ван мягко сказал:

— Ты действительно давно не был здесь.

Цзи Линьцю на мгновение задумался и, глядя в окно, медленно заговорил:

— На самом деле, если кто-то приедет сюда впервые, он подумает, что это замечательное место, а прекрасные пейзажи отлично подходят для поддержания духа и тела.

Он слегка покачал головой, как бы опровергая самого себя.

— Но задержать тебя здесь могут только другие люди, а не сам горный городок.

Цзян Ван все еще разглядывал односпальную кровать в углу и слегка поврежденный деревянный колокольчик, свисавший с дверной ручки.

— Кстати, — сказал он, — если мы позже столкнемся с тем идиотом, который трогал твое бедро, просто моргни мне.

Глаза Цзи Линьцю внезапно наполнились весельем.

— Ты хочешь оторвать ему руку?

— Замаринуем его с измельченным перцем чили на несколько лет, — сказал Цзян Ван с невозмутимым видом. — Это не такая уж большая проблема.

Цзи Линьцю расхохотался, его глаза были полны восхищения.

— Я бы никогда не смог говорить такие вещи, как ты. Даже если бы я пошел в место, где никого не было, я бы все равно не осмелился сказать подобное.

Цзян Ван приподнял бровь.

— Ты не можешь никого ударить и грубо говорить?

Цзи Линьцю пожал плечами.

* * *

Как только разнесся слух, что Цзи Линьцю наконец вернулся в свой родной город, несколько родственников пришли в тот вечер пощелкать семечки, выпить чаю и взглянуть на прибывшего гостя, Цзян Вана.

Когда вокруг стало больше людей, в доме значительно потеплело. Местный диалект наполнял воздух, создавая живую и жизнерадостную атмосферу.

Родители Цзи Линьцю, наконец-то увидевшие, что их сын вернулся на Новый год, разговаривали с несвойственной им осторожностью, постоянно улыбаясь и будучи особенно вежливыми.

После нескольких расспросов Цзян Вана о таких вещах, как «Ты женат?», «Сколько зарабатывает твой книжный магазин в год?» и «Не мог бы ты помочь нам открыть интернет-магазин?», все взгляды обратились на Цзи Линьцю.

— Сяо Цю… тебе вроде как исполнилось тридцать?

— Нет, ему пока двадцать семь. Он еще молод, — с улыбкой вставил отец Цзи, пытаясь сохранить лицо. — В городе такая тенденция, что молодежь женится позже.

— Это даже не большой город, — пробормотал кто-то. — Не похоже, что там живется лучше, чем у нас.

Дядя, задавший вопрос, с этим не согласился и тоном заботливого отца серьезно сказал:

— Посмотри на себя, ты красивый молодой человек с неплохой работой… Ты же учитель, верно? Почему ты не нравишься ни одной девушке?

Кто-то рядом с ним тут же подхватил:

— Точно, тебе почти тридцать...

Попивая чая, Цзян Ван издал неожиданное «пф-ф-ф».

Все повернулись и посмотрели на него.

— Ничего, продолжайте, — сказал Цзян Ван, подавляя смех. — Притворитесь, что вы ничего не слышали.

http://bllate.org/book/11824/1054696