Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 31.3

* * *

В последнее время книжный магазин столкнулся с некоторыми проблемами, в частности с тем, что кофе плохо продавался.

Босс Цзян был не из тех, кто гонится за прибылью любой ценой, поэтому он довольно долго не обращал внимания на проблему.

Только однажды, когда он сравнил чеки, он понял, что половина кофейных зерен, которые они купили три месяца назад, все еще хранилась на складе.

— Только старшеклассники заходят сюда выпить чашку-другую. В наши дни ученики средних и даже начальных классов предпочитают молочный чай с десертами, — объяснил дежурный сотрудник. — Большинство жителей города считают кофе слишком горьким и пьют его нечасто.

...Возможно, рынок просто еще не развил культуру кофе.

Точно так же, как авокадо стало популярным только после интенсивной рекламы, или как дата «11.11», которая изначально не была популярным праздником шоппинга, в 2006 году кофе все еще оставался развлечением для небольшого количества людей.

Разве чай не был таким же приятным и ароматным напитком?

Босс Цзян вспомнил о своем привычном образе мыслей и дал указание персоналу пересмотреть меню.

— Давайте добавим шоколадный и манговый миль-креп и, возможно, начнем продавать суфле.

Такие десерты пользовались популярностью у молодых девушек, а ингредиенты были дешевыми и простыми в приготовлении. Это явно не было потерей денег.

Сотрудник, делавший записи, выглядел озадаченным.

— Блинчики в тысячу слоев*? Как блинчики с луком-шалотом, которые продают в киосках для завтраков? И что такое суфле?

П.п.: «Миль-креп» на китайском называется «цяньцэнбин» (qiān céng bǐng), что в прямом смысле можно перевести как «тысячи слоев блинчиков».

Цзян Ван был слегка раздражен.

— Посмотри в интернете, не спрашивай меня обо всем.

Некоторое время спустя сотрудник вернулся снова.

— Босс, я поискал, но там действительно ничего нет.

Цзян Ван подумал, не шутит ли он, и проверил сам.

На данный момент было только три связанных результата поиска, и они касались нерелевантных личностных тестов — никаких реальных рецептов.

Босс Цзян впервые ощутил влияние временного разрыва.

Правда? Было ли так трудно получить информацию в 2006 году?

...Значит, эти десерты стали популярны только после 2010 года?

— Я займусь этим позже. — Он прочистил горло. — Ты пока можешь вернуться к своим другим занятиям.

На иностранных сайтах наверняка были рецепты. Он мог бы попросить учителя Цзи помочь с переводом позже и научить персонал, когда сам научится их готовить.

Неожиданно уверенный в своих кулинарных способностях, босс Цзян ушел с работы пораньше, чтобы забрать Пэн Синвана из школы.

У школьных ворот уличный торговец выставил на продажу бамбуковый шест с клетками для кузнечиков.

Высушенные фитили из тростника стали коричневыми и жесткими. Немного согнув их, можно было сделать восьмиугольные клетки.

С конца шеста свисала целая вереница клеток с кузнечиками, которые звенели, как колокольчики, и их звук окатывал Цзян Вана волнами.

Цзян Ван почти забыл об этих маленьких безделушках из своего детства. Он спросил продавца о цене.

— Три юаня за штуку! Пять юаней за две штуки!

Как раз в этот момент из школы выбежала первая группа детей и, услышав слова продавца, с нетерпением столпились вокруг, чтобы что-нибудь купить.

Цзян Ван достал деньги и купил одну клетку, неся ее в руках по пути в школу.

Пэн Синван случайно вышел из своего класса, остановился, увидев Цзян Вана, и быстро расплылся в улыбке.

— Старший брат.

— Учитель Цзи не проводил сегодня занятия с вашим классом? Давай подождем его, — сказал Цзян Ван.

Они молча стояли в коридоре первого этажа и ждали.

Цзян Ван некоторое время был поглощен игрой с восьмиугольной клеткой, прежде чем вспомнил, что это был небольшой подарок для Синсина.

Он вложил клетку в руку мальчика.

— Тебе нравится? — обеспокоенно спросил мужчина.

В частности, если насекомое внутри могло начать стрекотать по ночам и беспокоить соседей, он напомнил:

— Поставь клетку на западный балкон на третьем этаже. Просто давай ему немного листьев каждый день, и он будет долго жить.

Пэн Синван взял клетку, с любопытством осмотрел ее, прежде чем тихо поблагодарить.

Цзян Ван почувствовал, что что-то было не так.

Мальчик вел себя не так оживленно, как обычно. Он выглядел хорошо, но у него явно что-то было на уме.

Цзян Ван размышлял о том, что растить ребенка — это все равно, что каждый день разыгрывать лотерею: либо ты выигрываешь джекпот, либо «везет» так, что что-то происходит.

В этот момент Цзи Линьцю спустился по лестнице со своей сумкой в руках. Он остановился, увидев два силуэта, ожидающих у лестницы.

— Брат Цзян… ты ждал меня?

— Да, давай пойдем домой вместе, — с улыбкой сказал Цзян Ван, беря Пэн Синвана за руку. — Без тебя дом кажется неполным.

Цзи Линьцю, беспомощный перед обаянием Цзян Вана, взял Пэн Синвана за другую руку и тихо сказал:

— Тебе не обязательно меня ждать. Иногда мне приходится задерживаться на работе допоздна.

Цзян Ван внезапно повернулся и посмотрел ему в глаза.

— Учитель Цзи, ты стесняешься?

Цзи Линьцю бросил на него сердитый взгляд.

Даже сев в машину, Пэн Синван оставался необычно тихим.

Почувствовав настроение, Цзян Ван попытался разрядить атмосферу и, наконец, спросил, что случилось, когда машина медленно тронулась с места.

Мальчик колебался, прежде чем сказать:

— Я чувствую, что не должен был ничего говорить… Я сам навлек на себя это.

Несмотря на строгий надзор учителей в школе, некоторым детям все еще нравилось объединяться в группы и задирать других.

Раньше они издевались над Пэн Синваном, но недавно начали издеваться над маленькой девочкой, которая заикалась.

На переменах ее окружала группа мальчиков и девочек, которые преувеличенно подражали ее манере говорить и громко называли ее по прозвищам.

— Я... я пытался остановить их, — тихо сказал Пэн Синван. — Может быть, мне не следовало их провоцировать.

Цзи Линьцю, который весь день преподавал в соседнем классе, похолодел, услышав это. Сначала он проверил, нет ли травм у Пэн Синвана, прежде чем спросить, что произошло дальше.

— Они были слишком напуганы, чтобы ударить меня, потому что они все боятся старшего брата, — вздохнул Пэн Синван, его голос прозвучал странно по-взрослому для его возраста. — Поэтому вместо этого они начали петь «Только мама хороша в этом мире» вокруг меня.

«В этом мире только мать хороша, и ребенок без матери подобен травинке. Где можно найти счастье вдали от материнских объятий?»

«В этом мире только мать хороша, и дети, у которых есть матери, не знают об этом, но если бы знали, то улыбались бы даже во сне».

Дети могли быть чистыми, но их жестокость также могла оказаться шокирующе вопиющей.

Лицо Цзян Вана потемнело, воспоминание вызвало в его сердце определенную боль.

Кто, черт возьми, написал эту дурацкую песню?

http://bllate.org/book/11824/1054669