Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 22.3

Веки учителя Коу дернулись несколько раз подряд, как будто он превратился в сумасшедшего.

— Вы! Что за чушь вы несете?! Разве это не самонадеянность — с легкостью влиять на жизненный выбор учеников таким образом?

Цзян Ван рассмеялся.

— Вы не обязаны принимать мою точку зрения. Но, если вы лично напишете публичное заявление объемом не менее 800 слов, выражающее вашу готовность нести ответственность за всех детей, которые не читают эти книги, я сожгу их все у вас на глазах.

Учитель Коу уставился прямо на него. Он был так потрясен, что ему нечего было сказать. Он хлопнул по столу и закричал:

— Вы беспричинно создаете проблемы!

Сказав это, он взял свою сумку и ушел, не оглядываясь.

Вероятно, он не вернется в ближайшее время.

Цзян Ван непонимающе протянул руку, и сотрудник, сидевший рядом с ним, поспешно протянул ему несколько салфеток, чтобы вытереть слюну.

Многие ученики вокруг него вздохнули с облегчением.

— Наконец-то мы отослали этого бессмертного, — помощница вытерла пот. — Хорошо, что вы не спали всю ночь, чтобы прочитать книгу «Властный король демонов и милая принцесса». Я не выдержала и двух страниц.

— Не только «Властный король демонов и милая принцесса», — бесстрастно заявил Цзян Ван. — Я также закончил читать «Дикий котенок, похитивший сердце генерального директора» и «Мятежная богатая девушка убегает с мячом*».

П.п.: Убегать с мячом — убегать с беременным животом.

Сотрудники, сидевшие рядом с ним, зааплодировали.

Босс был великолепен! Действительно великолепен!

После того, как Цзян Ван разобрался с этой проблемой, он вздохнул с облегчением, испытывая необъяснимое чувство выполненного долга.

Он решил взять две коробки жареной лапши с сосисками и поискать учителя Цзи.

Они не виделись несколько дней, и он предположил, что учитель не спал всю ночь, снова сочиняя отчеты.

...Почему возникало ощущение, что быть учителем — значит постоянно писать отчеты?

Цзян Ван отнес две коробки с горячей жареной лапшой наверх и спокойно остановился у двери Цзи Линьцю, а затем постучал.

Через некоторое время Цзи Линьцю открыл дверь.

— Что ты делаешь? — спросил Цзян Ван, а затем одновременно с учителем Цзи ответил:

— «Пишу отчеты».

— Пишу отчеты.

Цзян Ван торжествующе улыбнулся:

— Видишь, как хорошо я тебя знаю?

Цзи Линьцю понял, что у этого парня, должно быть, весь день чесался язык, как обычно это происходило у Пэн Синвана. Дверь еще даже не была полностью открыта.

— Что-то не так?

— Только посмотри, я не связывался с тобой несколько дней, так как был занят в книжном магазине какое-то время, а наши отношения уже покрылись ржавчиной, потому что мы не общались слишком долго. — Цзян Ван с сожалением сказал: — Учитель Цзи, это нехорошо.

Цзи Линьцю действительно нервничал, когда впервые вышел из шкафа*. За последние несколько дней он несколько раз проверял свои сообщения и находил их пустыми, поэтому почувствовал облегчение, когда увидел, что Цзян Ван проявил инициативу и пришел к нему.

П.п.: «Выйти из шкафа» — сознаться в нетрадиционной ориентации.

К счастью, он не бросил общение с ним.

Цзи Линьцю был сдержанным человеком, он не проявлял инициативы и не провоцировал других. У него было очень мало друзей, и его жизнь была действительно холодной.

После того, как он встретил Цзян Вана, у него возникло необъяснимое ощущение, что шторы в спальне внезапно раздвинулись, и его жизнь стала шумной и раздражающей, но в то же время счастливой.

В последние несколько дней, когда Цзян Ван исчез, а Синсина не было рядом, он чувствовал себя совершенно непривычным к этому.

Итак, они вдвоем, как обычно, отправились на кухню, взяли одноразовые тарелки и палочки для еды и съели жареную лапшу лицом к лицу.

Цзян Ван заметил, что Цзи Линьцю нервничает, и почувствовал странную радость в душе.

«Учитель Цзи, должно быть, очень заботится обо мне. Это действительно приятно».

Чтобы объяснить, чем он занимался последние несколько дней, Цзян Ван рассказал о том, что произошло с учителем Коу.

— Вчера я читал книгу, и у меня разболелась голова. Мне показалось, что обложка выглядит свежо, но почему сюжет оказался таким запутанным...

Цзи Линьцю сдержал смех, протягивая ему апельсиновый сок:

— Если ты будешь так сильно натягивать шляпу*, то люди, вероятно, будут сбиты столку.

П.п.: Чрезмерно или несправедливо обвинять другого человека до такой степени, что это становится нелепым или неразумным.

Цзян Ван вздохнул:

— Нелегко вести бизнес.

Он сделал два глотка апельсинового сока, а затем перешел к делу:

— Кстати, не хочешь пойти и взглянуть на дом вместе со мной? Ночью там темно и пусто, а у виллы три этажа. Я боюсь привидений.

Цзи Линьцю посмотрел на стройную фигуру Цзян Вана и его бицепсы, которые могли удержать бензопилу, и медленно повторил:

— Ты? Боишься привидений?

— У-чи-тель Цзи~

— Ты действительно выглядишь в точности как Пэн Синван. — Цзи Линьцю потер лоб и сказал: — С вами обоими невозможно справиться.

— Правда? — Цзян Ван был немного удивлен. — Я чувствую, что я сильно отличаюсь от этого парня, мы совершенно разные люди.

На лице Цзи Линьцю появилось выражение «о чем ты говоришь».

— Я говорю не только о живой энергетике, — он протянул руку и указал на левое ухо Цзян Вана. — У тебя здесь родинка, которая выглядит в точности как звезда. Это тоже просто совпадение?

Цзян Ван немедленно протянул руку, чтобы прикрыть ухо, и почувствовал себя виноватым.

На шее, возле мочки уха, у него была маленькая черная родинка. Иногда волосы немного прикрывали ее, и она не сильно бросалась в глаза.

К счастью, у него не было никаких родимых пятен или чего-то в этом роде, иначе он не знал, как бы смог объяснить это.

— Это ерунда, — упрямо сказал мужчина, — по сравнению с Синваном я гораздо более зрелый и надежный.

Цзи Линьцю в ответ вздернул подбородок.

Их нарциссическая энергия была совершенно одинаковой. Эх, дети действительно становились похожими на тех, кто их вырастил.

Они поехали вместе посмотреть виллу и по пути разговаривали об идеях, касающихся планировки дома.

Цзи Линьцю почувствовал, что добавление горки могло слишком сильно избаловать ребенка. На самом деле, он думал, что Цзян Ван просто хотел сделать это для себя и решил не утруждать себя объяснениями.

Похожие идеи включали установку фритюрницы на кухне, предназначенной для фастфуда, потайную дверь в кабинете, которая открывалась с помощью выключателя, и игровую комнату в подвале, полную игровых автоматов.

В любом случае, все детские идеи можно было списать на Пэн Синвана. Якобы он просто заботился о мальчике, и в этом не было ничего плохого.

http://bllate.org/book/11824/1054645