Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 9.1

Оценки Пэн Синвана на самом деле были не такими уж плохими.

В первом классе он не уделял этому особого внимания, но в маленьких городах тоже старались следовать тенденциям. Поэтому детей заставляли учить английский с ранних лет. Но в конце концов Пэн Синван просто не смог угнаться за остальными.

Цзян Ван был взрослой версией этого ребенка. Ему не нужно было сдавать экзамен по английскому четвертого уровня, когда он пошел в армию, поэтому его уровень не улучшился даже спустя столько лет.

— Ай синкэ дате*...

П.п.: «I think, that…»

Пэн Синван коснулся своих губ и произнес:

— Ай синкэ…

До выпускных экзаменов оставалось всего несколько дней, так что было полезно потренироваться и попытаться немного улучшить результат.

В офисе Цзян Вана были родители-ветераны в этой сфере. Они подсказали ему вырезать из сигаретных пачек карточки со словами, чтобы использовать их в качестве учебных материалов для ребенка.

— Неужели так просто?

— Эй, главное — это просвещение. Ты должен помочь ему развить интерес к чему-то.

Когда Цзян Ван вернулся домой, он взял карточки со словами и скромно объяснил ему:

— Пай-на-а-по*.

П.п.: «Pineapple».

Пэн Синван выпрямился.

— Пай-а-на-по.

— Неправильно, неправильно. Повтори это снова.

Повторив еще десять раз, Цзян Ван перевернул карточку со словом.

— Так как же будет «ананас» по-английски?

Пэн Синван был полон уверенности.

— А-пай-по-на!

До занятий с Цзян Ваном Пэн Синван мог набрать около 62 баллов на экзамене, но после занятий его результат сразу упал до 48.

Нос ребенка уже покраснел от слез, и он осмелился пойти домой, только вытерев их. Когда он протянул Цзян Вану лист, его губы были поджаты. Он был готов в любой момент показать ему свою задницу, чтобы ее могли отшлепать.

Но у Цзян Вана не было ни малейшего желания осуждать его.

Дело не в том, что он больше поддерживал образование, основанное на поощрении, или что-то в этом роде, просто он сам получил более низкий балл за тест в средней школе.

Например, когда-то он набрал 29 баллов по географии…

Когда Пэн Синван посмотрел на мужчину, державшего в руках его тест, он внимательно, словно прожектором, изучил выражение его лица.

На лице Цзян Вана не было никакого выражения.

— Где мне расписаться?

Пэн Синван замялся.

— Ты не сердишься на меня?

«...Как я могу осмелиться сердиться на самого себя?»

Когда мальчик увидел, что у него нет никакой реакции, он взял инициативу в свои руки, чтобы быть честным со своими мыслями.

— Старший брат, ты… сейчас так занят, но не забываешь помогать мне с домашним заданием, но на экзамене я показал себя еще хуже… Мне жаль.

Цзян Ван коснулся подбородка и вдруг кое-что вспомнил.

— Что сказал учитель Цзи?

Глаза Пэн Синвана снова покраснели.

— Учитель Цзи критиковал меня.

— Он спросил меня, от кого я научился этому произношению, и я ответил, что от своего старшего брата. — Ребенок был особенно огорчен. — Тогда он сказал мне, чтобы я еще послушал записи, и он проверит мои показания в следующий понедельник.

Цзян Ван, наконец, понял, в чем дело.

Журавлиный хвост не мог направить другой журавлиный хвост*.

П.п.: Журавлиный хвост — человек, занимающий последнее место в чем-то.

— Давай сделаем так, — он погладил ребенка по голове и достал из ящика молочную конфету, чтобы отдать ему. — Позже я свяжусь с учителем Цзи, чтобы узнать, сможет ли он взять тебя на дополнительные уроки в выходные, хорошо?

Пэн Синван решил наказать себя и не есть сладкое. Он очень серьезно положил конфету в коробку с канцелярскими принадлежностями.

— Учитель Цзи возненавидит меня? Я такой глупый.

Цзян Ван рассмеялся.

— Ты думаешь, старший брат глупый?

— ...Вовсе нет!

— Старший брат не дурак, значит, и ты не дурак, понимаешь?

Пэн Синван совершенно не понял логики, но все равно послушно кивнул.

Когда он вернулся к просмотру телевизора в гостиной, Цзян Ван отправил Цзи Линьцю текстовое сообщение.

Очень неудобно, когда нет WeChat. Он действительно хотел посмотреть, что учитель Цзи мог выложить в Моментах.

[Цзян Ван: Извините, учитель Цзи, у Синвана относительно слабые знания английского. Будет ли вам удобно провести с ним дополнительные занятия наедине? Большое вам спасибо за вашу усердную работу.]

Примерно через пятнадцать минут ему ответили: [Господин Цзян слишком вежлив. Так получилось, что в пятницу вечером я свободен, так что пусть он просто придет в 8 часов.]

На этом разговор следовало бы закончить, но Цзян Ван продолжил смотреть на экран.

На самом деле он не хотел говорить о деньгах с этим человеком.

Даже если образ «нежного и красивого учителя Цзи» в сердце Цзян Вана уже превратился в «иногда вспыльчивого учителя Цзи», чистая белая аура все равно была неотделима от него и не должна была быть испорчена мелочами.

Мужчина некоторое время раздумывал, что ответить, но тут его телефон снова завибрировал.

[Учитель Цзи: Господин Цзян часто ездит по выходным в провинциальные города?]

[Учитель Цзи: Если вам удобно, не могли бы вы подвезти меня? Большое спасибо.]

Глаза Цзян Вана загорелись.

Каждые выходные он ездил в провинциальные города на встречи с клиентами. В основном он ездил один, и места в машине почти пустовали.

[Цзян Ван: Тогда, куда направляется учитель Цзи?]

[Учитель Цзи: По выходным возле педагогического университета часто открывается книжный рынок, и там же проводятся некоторые лекции. Меня это всегда очень интересовало.]

[Цзян Ван: Хорошо, тогда до встречи.]

Цзян Ван всегда имел некоторые навязчивые мысли о Цзи Линьцю.

Он расспрашивал о нем очень расплывчато, и отзывы соседей соответствовали его воспоминаниям.

У Цзи Линьцю были вежливые и дружеские отношения со своими коллегами, но близких друзей у него было немного.

Такой хороший учитель, как он мог жить один, пока ему не исполнилось сорок или пятьдесят лет, в столь холодной манере?

Каждый раз, когда Цзян Ван думал о нем, в глубине его сердца зарождалась какая-то детская одержимость.

Если вы хотите сделать учителя счастливым, вы должны сделать его жизнь немного оживленнее и комфортнее.

Они определенно смогут о многом поговорить в дороге.

Размышляя об этом, Цзян Ван почувствовал на себе взгляд.

— О чем ты думаешь? — Пэн Синван взял инициативу в свои руки и спросил: — Ты уже давно улыбаешься.

Цзян Ван взглянул на него.

— Что-то не так?

Мальчик сдержался, некоторое время стоя у двери, а затем сделал два или три шага в сторону от своего стула, после чего снова остановился на несколько секунд.

— Это… Старший брат, не сердись.

— Я не сержусь. Просто скажи то, что хочешь сказать.

Жизнерадостная аура Пэн Синвана немного исчезла. Он опустил голову, чтобы посмотреть на свои пальцы ног, и сказал:

— Я… хочу как-нибудь вернуться домой.

Опасаясь разбить сердце своего любимого старшего брата, он быстро поднял голову, чтобы взглянуть на выражение его лица.

— Не пойми меня неправильно!

— Я... я боюсь, что мой отец умрет.

— Хотя он часто бьет меня, бабушка Хуан также сказала, что он разозлил мою маму, и поэтому она ушла... Но я все еще боюсь, что он умрет.

Цзян Ван помолчал несколько секунд, а затем протянул руку, чтобы обнять его.

— Я отведу тебя туда завтра, хорошо?

Он знал, чего боялся в юности.

http://bllate.org/book/11824/1054596