Готовый перевод After Breaking off the Engagement, the Marquis Was Slapped in the Face / После расторжения помолвки маркиз получил пощечину: Глава 42

Наложница Чжао в приподнятом настроении надела пурпурно-красную рубашку с юбкой, по обеим сторонам лица у неё спускались пряди волос, а в причёске красовался огромный алый бархатный цветок. Сзади в волосы была воткнута золотая шпилька. Она радостно встречала гостей у двери.

Госпожа Су не подходила к входу, а осталась внутри, беседуя с несколькими знакомыми дамами.

— Посмотрите-ка на ту тётку из вашего дома, — сказала одна из них, — оделась будто сама выходит замуж!

Шэнь Цзинвань в это время сидела в павильоне и кормила рыбок из маленькой чашки. Красные и золотые карпы резво носились в воде.

Вэнь Шиюэ наклонилась к ней и зашептала:

— Ты чего задумалась?

Цзинвань лишь улыбнулась и ничего не ответила — в голове у неё вертелись свои мысли, и она слегка отвлеклась.

Вэнь Шиюэ держала в руке рисовые клёцки, нанизанные на бамбуковую палочку, и добавила:

— Ты велела положить вещи? А запах потом не выветрится?

— Я спросила у хозяйки лавки, — спокойно ответила Цзинвань. — Она сказала, что аромат сохранится дней десять–пятнадцать, особенно если всё плотно упаковано.

— Что вы там шепчетесь, как заговорщицы? — раздался голос Гу Цинъжоу. Вместе с генералом Гу они незаметно подошли и сразу заметили Шэнь Цзинвань в водянисто-голубом шифоновом платье и Вэнь Шиюэ в розовой рубашке с юбкой — обе ярко выделялись на фоне остальных.

Цинъжоу бросилась к ним, вырвала последнюю клёцку из рук Шиюэ и тут же засунула себе в рот кусочек с начинкой из фиников.

Шиюэ замахнулась, чтобы её отшлёпать, но Цинъжоу ловко увернулась.

— Смотрите-ка, пришли ваши заклятые враги! — воскликнула Цинъжоу.

Под «заклятыми врагами» она имела в виду Се Яньцы и Хэ Юя.

Оба шли вслед за старым маркизом Се — высокие, статные, с прямой осанкой.

Герцог Вэй, завидев Се Яньцы, сначала опешил, а потом улыбнулся и послал слуг встретить гостей.

Наложница Чжао, увидев Се Яньцы, обрадовалась ещё больше и радостно затараторила у двери:

— Проходите, проходите! Не стесняйтесь, заходите…

Герцог Вэй нахмурился, прочистил горло и резко произнёс:

— Это у тебя сегодня день рождения?

Наложница Чжао не поняла:

— Что случилось, господин?

— Зачем ты нацепила этот огромный красный цветок? Или это тебе именины?

Чжао, поняв, что попала впросак, натянуто улыбнулась, сорвала бархатный цветок и спрятала его в рукав:

— Ладно, убрала.

Но причёска растрепалась.

Герцог Вэй бросил на неё недовольный взгляд, перевёл глаза на госпожу Су, затем снова на Чжао и ещё строже приказал, еле сдерживая раздражение:

— Убирайся в свои покои!

Наложница Чжао хотела возразить, но, помолчав несколько мгновений, топнула ногой и ушла во двор.

— Ха-ха-ха-ха! — захлопала в ладоши Вэнь Шиюэ. — Как же забавно, когда ваша тётка получает по заслугам!

Шэнь Цзинвань заметила, что госпожа Су лишь мельком взглянула на происходящее, а потом спокойно продолжила беседовать с другими дамами.

Цзинвань снова улыбнулась, ничего не сказала и вернулась к кормлению рыб.

Се Яньцы и Хэ Юй, которых вели слуги, проходили мимо крытой галереи. Шэнь Цзинвань стояла в водяной беседке сбоку. Вокруг неё в источнике цвели кувшинки и бело-розовые лилии.

Девушка в водянисто-голубом наряде с серебряными нитями сияла, словно сама вода — мерцала, переливалась.

Хэ Юй заметил, что у Вэнь Шиюэ полный рот клёцок, и, найдя это очаровательным, крикнул ей:

— Сяо Юэ!

Но в этот момент Шэнь Цзинвань и Се Яньцы оказались лицом к лицу.

Цзинвань равнодушно скользнула по нему взглядом и взяла щепотку корма для рыб.

И тут услышала, как Се Яньцы тихо окликнул:

— Госпожа Шэнь.

Его голос был глубоким, наполненным невысказанным чувством, густым, как утренний туман, который невозможно развеять.

Цзинвань замерла. Рыбий корм рассыпался у неё в пальцах, и рука слегка задрожала.

Он никогда раньше не называл её «госпожа Шэнь». В самые раздражённые моменты он обычно выкрикивал: «Шэнь Сяоэр!» Чаще всего говорил просто:

— Эй, хватит плакать.

— Эй, не капризничай.

— Эй…

Се Яньцы отвёл взгляд. В его глазах теперь читалась не прежняя холодность и отстранённость, а необычная мягкость и сдержанная вежливость. Он плотно сжал губы, и в его взгляде не было и следа былой суровости.

Хэ Юй был весь поглощён игрой с Вэнь Шиюэ и ничего не услышал.

Цзинвань колебалась — стоит ли отвечать? Се Яньцы незаметно сжал кулаки, сердце у него бешено колотилось — он ждал её ответа.

В этот миг он ясно услышал, как громко стучит его сердце.

Он вдруг понял, что именно таково это чувство.

Там, где прежде была лишь тьма и безысходность, треснула корка — и из этой щели медленно, но неудержимо пробился росток, уже почти достигший самого горла.

Сейчас он готов был вырваться наружу.

— Пойдём? — не вовремя вмешался Хэ Юй, подмигнув Вэнь Шиюэ.

Шиюэ принялась его отчитывать и даже замахнулась, чтобы ударить.

А двое других будто и не заметили друг друга.

Всё вокруг снова стало тихо.

Гу Цинъжоу собирала кувшинки, а Вэнь Шиюэ, закончив возню, подсела поболтать с ней.

Шэнь Цзинвань вдруг потеряла интерес к рыбам.

Се Яньцы, не дождавшись ответа, плотнее сжал губы и прошёл мимо неё. Но уголки глаз всё равно невольно задержались на её фигуре.

Он знал: Цзинвань никогда ему не простит. Возможно, ни в этой жизни.

И всё же ему хотелось броситься к ней прямо сейчас и выговорить всё, что накопилось в душе. Это было бы лучше, чем мучительное томление, которое он испытывал сейчас.

Он думал: «Наверное, она желает мне смерти».

Тридцать шестая

—

Во дворе устроили пиршество — открытый зал, где подавали главное блюдо: целого разделанного барана.

В доме наняли повара, который на глазах у гостей разделывал тушу. Гости с тарелками выбирали понравившиеся куски.

В центре танцевали певицы и актрисы, музыканты играли на инструментах, звучали флейта и сяо — музыка не смолкала ни на миг.

Вокруг царило оживление. Герцог Вэй общался с гостями, а госпожа Су вежливо составляла ему компанию.

Наложница Чжао с ненавистью смотрела на госпожу Су и болтала с несколькими молодыми новобрачными.

Старый маркиз Се разговаривал с другими важными господами, весело проводя время.

Его супруга, госпожа Гао, однако, не подходила к госпоже Су.

Маленькая служанка тихо спросила:

— Госпожа, не пойдёте ли вы побеседовать?

Госпожа Гао презрительно фыркнула:

— О чём говорить? Во-первых, наши семьи только что разорвали помолвку. Во-вторых, ведь это не мой родной сын. Зачем мне в это вмешиваться? Пообедаем и уедем — хватит с нас.

Служанка снова заговорила:

— Но все собрались группами, а вы одна стоите в стороне. Может, странно будет? Не пойти ли вам поговорить с той тёткой из их дома? Вон, она общается с несколькими молодыми дамами… Видите, там же жена графа Байцзюэ…

— Хм! — холодно отрезала госпожа Гао. — Если им не стыдно, мне — стыдно. Наложница! Даже смотреть на неё не хочу, не то что разговаривать!

Служанка замолчала.

В этот момент появился Янь Цзюньань.

Он сразу заметил Шэнь Цзинвань — среди толпы она особенно выделялась.

Он кивнул ей с улыбкой. Цзинвань в это время лениво сидела под балконом и слушала оперу.

Певец в женском образе двигался с невероятной грацией, каждый жест был нежен и изящен. Его широкие рукава развевались так красиво, что не уступали движениям настоящей женщины. Не зря он считался знаменитостью столицы.

Цзинвань тоже слегка улыбнулась в ответ Яню Цзюньаню, но краем глаза заметила, что Се Яньцы не сводит с неё взгляда.

Когда она поймала его взгляд, обычно невозмутимый Се Яньцы впервые растерялся.

Он неловко отвёл глаза, опустил ресницы — и на лице легла тень.

Се Яньцы взял бокал и начал молча пить, больше не глядя в ту сторону.

Цзинвань, однако, заметила: уши у него покраснели до кончиков, а пальцы слегка дрожали.

Во дворе собрались представители самых знатных семей — герцогские и графские дома, высокопоставленные чиновники третьего ранга, такие как Вэнь Шилань. Кроме того, тысячи слуг и служанок сновали повсюду — было тесно и шумно.

Люди, словно варёные клёцки в кипящем котле, толкались друг с другом. Слуги с подносами радостно сновали между гостей.

Гу Цинъжоу лениво подбрасывала арахис и ловила его ртом, но генерал Гу метко кинул в неё орешком — и она тут же притихла.

Вэнь Шиюэ, сидевшая рядом, шепнула ей, поддразнивая:

— Не ожидала, что ты, дикая обезьяна, боишься генерала Гу?

Цинъжоу не ответила, а повернулась к Шэнь Цзинвань:

— А где ваша третья сестра? Я её нигде не вижу.

Цзинвань отложила руку, села ровнее и спокойно ответила:

— Наверное, старается принарядиться, чтобы всех затмить.

— У вас в доме без этой тётки и дня не обходится, — презрительно фыркнула Цинъжоу.

Вэнь Шиюэ, жуя слоёное печенье, спросила:

— Почему ты так думаешь?

Цинъжоу кивнула в сторону:

— Вон, разве не её негодный братец?

Шиюэ посмотрела туда и действительно увидела, как Шэнь Яньсунь поднимал подбородок одной из служанок.

«Бесстыдник! — подумала она. — При такой толпе людей уже не может руки удержать!»

Цзинвань бросила взгляд на брата и увидела, что Чжао Гаошэн тоже здесь — он обнимал за талию одну из служанок и притягивал её к себе. Девушка делала вид, что сопротивляется, но на лице у неё играл стыдливый румянец.

Цзинвань ещё не успела отвести глаза, как Вэнь Шиюэ резко зажала ей ладонями лицо и заторопленно забормотала:

— И-и-и! Не смотри! Не смотри! Гу Цинъжоу, нельзя ли посмотреть на что-нибудь приличное?

Цинъжоу, беззаботно покусывая палочку, спросила:

— А что такое «приличное»? Например, старший сын Шэнь?

Шиюэ указала на неё пальцем, но тут же опустила руку, покраснела и замолчала, словно черепаха, прячущая голову в панцирь.

Внезапно весь шумный зал и галереи стихли. Все повернули головы.

В центре появилась Шэнь Цзинъюэ в ярко-алом шифоновом платье. Она плавно двигалась, и разрез на юбке открывал ногу при каждом шаге — ткань развевалась, обнажая всё больше.

Даже Чжао Гаошэн на миг остолбенел.

Пока он ещё тянулся вперёд, чья-то рука схватила его за плечо и резко оттащила от стола.

Вслед за этим распространился странный, пьянящий аромат.

Гости невольно втянули носом воздух. Молодые мужчины почувствовали прилив крови, голова закружилась, и кто-то даже воскликнул:

— Какой чудесный запах!

Но благородные дамы средних лет нахмурились, мельком взглянули и тут же отвернулись с неодобрением: «Какой разврат!»

Мужчины не сводили глаз с Цзинъюэ. Герцог Вэй как раз весело беседовал, когда к нему подошёл один из гостей и с явной издёвкой произнёс:

— Всегда слышал, что ваша старшая дочь — образец скромности и изящества, словно небесная дева, недосягаемая для мира сего. А вот не знал, что у вас есть ещё одна такая… яркая барышня!

Герцог Вэй сначала удивлённо посмотрел на Шэнь Цзинвань.

Девушка сидела тихо, её щёчки были белее снега, водянисто-голубое платье смотрелось очень мило, причёска аккуратная, в волосах — украшение с подвесками. Ничего неприличного. Он улыбнулся:

— Вы слишком добры, слишком добры.

В душе он удивлялся: «Странно… даже строгий господин Янь сегодня со мной любезен. Видимо, в день рождения всё идёт гладко, даже беды обходят стороной».

Но тут он заметил, что взгляды гостей направлены не на Цзинвань.

Обычно именно она привлекала наибольшее внимание.

Он резко обернулся и увидел, как Шэнь Цзинъюэ грациозно спускалась по каменным ступеням, направляясь к нему.

Проходя мимо Се Яньцы, она нарочито взмахнула длинным рукавом — тонкая ткань скользнула по его руке, которой он держал бокал.

Се Яньцы, погружённый в свои мысли, вздрогнул, поднял глаза и увидел Цзинъюэ. Его взгляд мгновенно стал ледяным, брови нахмурились, и он холодно уставился на неё. От этого взгляда у Цзинъюэ сердце ёкнуло.

Она поспешила дальше и быстро подошла к Герцогу Вэю, желая заявить о себе:

— Отец, почтенные господа, маркиз Се, здравствуйте.

Лицо Герцога Вэя уже почернело от гнева. Наложница Чжао, не замечая этого, внутренне ликовала: «Моя дочь сегодня всех затмила! Та, которую всегда хвалят, сегодня просто фон!»

Она радостно подошла, взяла Цзинъюэ под руку и, стараясь показать себя хозяйкой положения, сказала:

— Простите мою дочь, она так долго не выходила — просто стесняется перед людьми.

Герцог Вэй мрачно схватил Цзинъюэ за руку и сквозь зубы процедил:

— Кто велел тебе так одеваться?

Цзинъюэ вздрогнула:

— Отец, больно.

— КТО ВЕЛЁЛ ТЕБЕ ТАК ОДЕВАТЬСЯ?! — рявкнул Герцог Вэй ещё громче.

Кто-то потянул его за рукав, и он немного ослабил хватку, но кулаки сжал так, что костяшки побелели.

Он пригласил гостей продолжать пировать, схватил Цзинъюэ и потащил во внутренний двор. Та в отчаянии уцепилась за наложницу Чжао и не хотела идти.

http://bllate.org/book/11467/1022643