Готовый перевод Record of the Noble Consort's Glory / Записи о славе Гуйфэй: Глава 14

Лекарь Сун покачал головой и тяжело вздохнул:

— В его теле — смертельный яд. Если бы он попал ко мне лет на два раньше, может быть, ещё остался бы шанс… Увы, теперь уже поздно!

Сыси резко схватил его за воротник:

— Послушай, постарайся ещё раз! Если с господином Чжуном что-нибудь случится, Его Величество придет в ярость — выдержишь ли ты её?

Лекарь Сун оттолкнул его:

— Да вы совсем без совести! Я продлил ему жизнь на столько лет, а вместо благодарности требуете большего! Хотите удержать его? Идите сами договаривайтесь с Цзяньлуем!

Сыси никогда не мог одержать верх в словесной перепалке с ним и теперь остался без ответа, лишь про себя закатив глаза. Вернувшись из потайного хода в Зал Чжэнчжэн, он передал всё как есть императору Чжао. Тот долго молчал.

— Ступай, — наконец произнёс он.

Сыси вышел в страхе и трепете, но у самой двери ему почудилось, будто он услышал сдавленный всхлип.

Осень уже вступила в свои права, и воздух стал прохладным. Наложница Вань, прижав к себе жаровню, изящно прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как служанки подстригают цветочные ветви. Мысли её были далеко. Спустя некоторое время она позвала Ланжу.

— Что прикажет хозяйка?

— Ланжу, я решила: пока не трогай доктора Лю. Сначала выясни, правда ли у него больной отец. Если да — дай ему шанс проявить сыновнюю заботу и оставь в живых. Позже я найду другой способ заставить его молчать. А если это ложь — устрани его при удобном случае.

Ланжу колебалась:

— Хозяйка, если мы его не устраним, кто знает, какие ещё неприятности могут возникнуть?

Наложница Вань горько усмехнулась:

— Раньше я думала, что должна всеми силами защищать обеих сестёр. Но теперь сердце моё остыло. Пусть их судьба решится сама.

Ланжу сжалось сердце:

— Слушаюсь, хозяйка.

— Ланжу, принеси мой сюнь.

Ланжу обрадовалась:

— Хозяйка так давно не играла! Сейчас же принесу!

Этот глиняный сюнь был прост на вид, но наложница Вань любила его с детства. Когда она впервые вошла во дворец, родные не хотели, чтобы она брала с собой такую «бедную» вещь, но ей удалось тайком пронести его сюда.

Наложница Вань закрыла глаза, приложила сюнь к губам и тихо заиграла мелодию «Победный марш». Ланжу, стоявшая под навесом, про себя подпевала словам:

«Под ивой звучит песня во дворе,

В цветах сёстры качаются на качелях…

Не сравнить холод сердца с оборванной струной —

Старость нынче пришла скорей, чем в прошлом году».

...

Звуки этой печальной мелодии растрогали всех в дворце Ваньшоу до слёз. Даже император Чжао, случайно оказавшийся у ворот дворца, невольно остановился, чтобы прислушаться. Когда музыка смолкла, его только что высохшие глаза снова наполнились слезами.

— Сыси, послушай… Неужели она играет «Победный марш», скорбя о своих сёстрах?

Сыси всегда старался говорить о доброй и великодушной наложнице Вань хорошее:

— Ваше Величество, хоть я и не разбираюсь в музыке, но знаю: хозяйка всегда полна милосердия. Вероятно, ей больно от того, что цайжэнь Вань и наложница Вань Цзя вели себя так опрометчиво.

Император Чжао кивнул, но внутрь не пошёл, а развернулся и пошёл прочь.

Сыси испугался, решив, что проговорился лишнего:

— Ваше Величество! Вы же хотели прийти к наложнице Вань, чтобы отвлечься! Почему уходите?

Император, уже шагавший быстрым шагом, резко обернулся и строго посмотрел на него:

— Мне грустно, ей грустно — станем мы вместе рыдать, чтобы ты над нами смеялся?

Сыси поспешно склонился в поклоне:

— Не смею! Не смею! Куда же направляется Ваше Величество?

— В Цынинский дворец! Всё началось с того, что императрица-вдова подговорила этих двух сестёр войти во дворец. Пойду, защищу наложницу Вань!

Он ушёл так быстро, что Сыси еле поспевал за ним, ворча себе под нос:

— Ох, батюшки, государь! Лучше бы вы поплакали вместе с хозяйкой, чем сейчас лезть в спор с императрицей-вдовой!

В Цынинском дворце царила тишина. Императрица-вдова Вань, в сопровождении старшей служанки Чжан, любовалась хризантемами во дворе. Недавно привезли несколько редких экземпляров «золотистой пионы», и первыми их доставили именно сюда. У этих хризантем длинные лепестки, золотистые в основании и алые на кончиках — чрезвычайно праздничный и благоприятный цветок. Императрица-вдова была в восторге и весело беседовала со старшей служанкой, когда вдруг ворвался император Чжао.

Улыбка на лице императрицы-вдовы ещё не успела исчезнуть:

— Император пришёл?

Император Чжао сделал небрежный поклон:

— Эти хризантемы специально для вас, матушка. Нравятся?

Императрица-вдова, опершись на руку старшей служанки Чжан, улыбнулась:

— Очень нравятся. Спасибо за заботу.

— Через несколько дней пришлют ещё новые сорта — «Белый снег с зелёной сливы» и «Семицветный лотос». Прикажу доставить их прямо сюда.

Императрица-вдова кивнула:

— Хорошо, приму с радостью. Только вот слышала, будто есть ещё один новый сорт — «Феникс расправляет крылья». Раньше такого не встречала.

Лицо императора Чжао слегка потемнело. Все эти новые сорта были получены его людьми из заморских земель, а императрица-вдова знала о них в деталях — значит, её влияние проникло слишком глубоко.

— Матушка, «Феникс расправляет крылья» существует всего в одном экземпляре. Я решил подарить его наложнице Вань.

Это был мягкий, но ощутимый удар. Улыбка императрицы-вдовы сразу поблёкла:

— Имя «Феникс» предназначено лишь для императрицы или императрицы-вдовы. Как может простая гуйфэй удостоиться такого звания?

Император Чжао заложил руки за спину и поднял глаза к небу:

— Пусть она и гуйфэй, но многие годы управляет всеми шестью дворцами. По сути, она ничем не отличается от императрицы, кроме самого титула. Достойна ли она имени «Феникс» — я сам решу.

Императрица-вдова медленно провела пальцем по алому кончику цветка:

— В последнее время во дворце всё чаще случаются беспорядки. По-моему, это следствие недостатков в управлении наложницы Вань. Неужели император намерен бездействовать?

Император Чжао почесал подбородок, где уже пробивалась щетина, и задумчиво сказал:

— Я хорошо обдумал это. Думаю, проблема в том, что у наложницы Вань недостаточно власти. Если её статус повысить, дворец станет послушнее.

«!!!»

Императрица-вдова и старшая служанка Чжан переглянулись — лица их стали зелёными, улыбка окончательно исчезла. Она рассчитывала использовать скандал с наложницей Вань Цзя, чтобы обвинить наложницу Вань и забрать часть её полномочий себе. А император, оказывается, воспользовался её замыслом против неё самой!

— Император, подумай хорошенько. Ведь ты сам клялся у ложа императрицы Сяожэнь не назначать новую императрицу три года. Три года только что истекли. Если ты сейчас сделаешь её императрицей или даже хуангуэйфэй, это будет неправильно.

Упоминание императрицы Сяожэнь только разозлило императора. Он больше не хотел разговаривать и резко махнул рукавом:

— Матушка, будьте спокойны. Сейчас я не собираюсь назначать ни императрицу, ни хуангуэйфэй. Я лично выберу для неё особый титул. Больше ничего не говорите!

С этими словами он поклонился и вышел, уводя за собой Сыси.

Когда его решительная фигура скрылась за воротами, императрица-вдова пошатнулась. Опершись на старшую служанку Чжан, она дрожащим голосом прошептала:

— Чжан Тань, неужели я так долго не выходила из дворца, что забыла — он ведь настоящий волчонок? Посмотри на него! Самостоятельно присваивать фаворитке особый титул — это же явное проявление чрезмерной милости! Сколько раз он уже нарушил правила ради противостояния мне?

Чжан Тань не знала, как её утешить, и лишь тихо вздохнула.

Император Чжао не терял времени. Вернувшись в Зал Чжэнчжэн, он долго размышлял. Сыси собрал уже бесчисленное количество смятых черновиков, когда наконец лицо императора прояснилось. Он взял кисть и уверенно вывел один иероглиф — «И».

Сыси вытянул шею и с улыбкой заглянул:

— Прекрасный иероглиф! Он означает «великолепие», «благородство». Ваше Величество так заботитесь о хозяйке! Она обязательно обрадуется.

Император Чжао поднял листок, поворачивая его в руках, и с удовлетворением кивнул:

— Отлично, отлично. Каллиграфия прекрасна, и значение — в самый раз. Сыси, отнеси это наложнице Вань… то есть наложнице Вань И — и скажи, что это мой ответный подарок к Празднику середины осени.

Весть о присвоении титула быстро разнеслась по всему дворцу. Высокопоставленные наложницы, такие как Инь Шушу и Цзян Сяньфэй, заранее ожидали этого и не удивились. Те, кто дружил с наложницей Вань И — например, наложница Чжу Юнь и сюаньши Нин, — искренне порадовались. Остальные же, особенно те, кто состоял в родстве с императрицей-вдовой Вань — наложница Вань Цзя, цайжэнь Вань, наложница Сюэ и цайна Линь, — были вне себя от злости.

Императрице-вдове Вань было не по себе. Густой запах сандала лишь усиливал раздражение, и она приказала служанкам:

— Уберите это.

Служанки дрожащими руками выполнили приказ. Старшая служанка Чжан, глядя на её лицо, поняла, о чём она думает:

— Матушка, может, мне сходить и навестить наложницу Вань Цзя и цайжэнь Вань? С тех пор как они провинились, вы ещё не давали им наставлений.

Императрица-вдова, прижав ладонь ко лбу, холодно фыркнула:

— Наставления? Их дома уже так «наставили», что превратили в законченных глупышек. У меня нет желания убирать за ними их глупости.

Старшая служанка Чжан всё же пожалела их:

— Но, матушка, они ещё молоды. Если за ними никто не присмотрит, их жизнь в этом дворце будет сломана. Раньше дома их никто не учил, но вы-то умеете это делать!

Императрица-вдова протянула руку, и старшая служанка Чжан поспешно подала ей изящную трубку с золотой инкрустацией и нефритовой насадкой. Её прислал младший брат императрицы-вдовы, Вань Чжэнцзэ — отец сестёр Вань. Императрица-вдова попробовала её однажды и с тех пор предпочитала трубку сандалу.

Она медленно поглаживала дорогую трубку большим пальцем и выпустила колечко дыма, больше не произнося ни слова. Старшая служанка Чжан не знала, что это значит, но по выражению лица поняла — лучше молчать.

День церемонии присвоения титула назначили на восьмое число девятого месяца — в тот же день, когда Вань Чжэнцзэ должен был покинуть столицу для инспекции водных сооружений. Для двора императора Чжао второе событие было ничтожным, первое же — важнейшим.

В этот день уже на рассвете все наложницы начали наряжаться с особым тщанием. Во-первых, чтобы не допустить ошибок во время церемонии; во-вторых, потому что император наверняка придёт — а для тех, кто не пользовался его милостью или вообще ещё не был призван в покои, это был шанс.

К четверти одиннадцатого во дворе Цынинского дворца собралась целая россыпь дам в нарядных одеждах и с благоухающими духами. Кроме нескольких самых спокойных и опытных, все остальные весело смеялись, соперничая в красоте, — конечно, за исключением тех, кто находился под домашним арестом.

По обычаю, при повышении ранга наложница обязана была явиться к главе шести дворцов, выслушать наставления от старших и принять поздравления от младших. Это счастливое событие, и присутствие наказанных могло принести неудачу.

Наступило назначенное время. Старшая служанка Чжан медленно распахнула двери главного зала Цынинского дворца. Наложницы затаили дыхание, выстроились в очередь и вошли.

Императрица-вдова Вань была одета в тёмно-синий придворный наряд и даже немного принарядилась. С расстояния она всё ещё выглядела той гордой красавицей, какой была в юности. Только старшая служанка Чжан, стоявшая рядом, знала, сколько пудры потребовалось, чтобы скрыть морщины и горечь в её глазах.

Когда все наложницы преклонили колени, появились император Чжао и наложница Вань, заняв места на главных тронах. Лицо императрицы-вдовы оставалось невозмутимым, но взгляд выдавал недовольство: император, чтобы не опоздать, спешил прямо с утреннего совета, и на лбу у него даже выступила испарина. Она нахмурилась, глядя на наложницу Вань в золотых и нефритовых уборах: какая польза для рода Вань от такой чрезмерной милости к женщине, у которой нет детей?

— Мы кланяемся матушке-императрице, Его Величеству и наложнице Вань!

Голоса наложниц звучали мягко и гармонично.

— Вставайте. Благодарю всех сестёр за добрые пожелания.

Наложница Вань И слегка кивнула, и золотые жемчужины, свисавшие с её короны из золотой сетки, звонко застучали — звук был роскошным и величественным.

Все поднялись. Императрица-вдова произнесла привычные наставления. Наложница Вань И приняла указ о повышении из рук Сыси и выразила благодарность — церемония завершилась. Отныне её официально именовали «наложница Вань И». Хотя формально это не было повышение в ранге, такое особое внимание императора внушало всем почтение и даже страх.

Атмосфера стала более непринуждённой. Наложницы заняли места и по очереди поздравляли наложницу Вань И. Некоторые пытались подобраться поближе к императору, но императрица-вдова тут же одёргивала их взглядом, и в зале царило оживление.

В какой-то момент императрица-вдова заговорила:

— Император, в последнее время моё здоровье оставляет желать лучшего. По правилам, при болезни императрицы-вдовы должны ухаживать наложницы. Но я не люблю, когда вокруг много чужих людей. Наложница Вань И занята управлением дворцом, а гуйцзи Чжэн одна не справляется. Думаю, пусть наложница Вань Цзя и цайжэнь Вань по очереди приходят ко мне на уход.

Император Чжао нахмурился:

— Разве они не под домашним арестом?

Императрица-вдова вздохнула:

— За их ошибки отчасти виновата и я. Я — не только императрица-вдова, но и старшая родственница рода Вань. Хочу лично обучить их правилам приличия. Пока они будут ухаживать за мной, пусть копируют буддийские сутры — пусть обретут душевное спокойствие. Как тебе такое решение?

Аргумент был основан на семейных узах и звучал вполне разумно — возразить было трудно. Император Чжао взглянул на наложницу Вань И, но та сделала вид, что ничего не слышит, и отвернулась, разговаривая с наложницей Чжу Юнь. Император понял: она не хочет вмешиваться и оставляет ему этот колючий вопрос. Он чуть заметно надул щёки.

http://bllate.org/book/11286/1008713