Готовый перевод Taro with Milk Balls / Таро с молочными шариками: Глава 4

Чэн Жохань и остальные, ухмыляясь, подначили:

— Если начнём хвалить госпожу Хэ за красоту, разве это не будет считаться флиртом с учительницей? Вы как думаете?

— Только не втягивай меня, — Сюй Тин обнял Линь Чжэня за плечи, в глазах плясала усмешка. — Чжэнь, будь спокоен. В своё время я был образцовым учеником, и подобные нарушения школьных правил — точно не для меня.

Компания двадцатилетних мужчин громко рассмеялась, словно все вновь превратились в тех самых мальчишек из прошлого.

Хэ Ин подняла глаза. Закатное солнце окрасило класс и коридор в сочные, почти комиксные цвета.

Смех и шутки постепенно стихли.

Линь Чжэнь молча смотрел на бледно-фиолетовую розу у неё в ладони — в его взгляде грусть и страсть сплелись так плотно, что казались осязаемыми.

Прошло уже столько времени…

Авторское примечание: «Телефон», упоминаемый Лу Цинъин, на самом деле обозначает стоматологический зажим. Часть медицинских знаний в тексте основана на статье из официального аккаунта стоматологической больницы провинции Цзянсу. Приглашаем студенток-медиков делиться своими знаниями =w=

Пожалейте немного Линь Чжэня, которому пришлось выдержать такой удар ревности, ха-ха-ха!

Вечерняя встреча проходила в новом отеле неподалёку от школы.

Один звал другого — компания разрасталась, и вскоре целый банкетный зал оказался заполнен до отказа.

Старые одноклассники встретились, и воспоминания о прошлом сами собой рождали живые темы для разговоров.

Но на таких мероприятиях Хэ Ин всегда предпочитала оставаться в тени.

Если кто-то обращался к ней, она лишь скромно улыбалась и говорила: «Да что вы, совсем нет!» А если никто не замечал — тем лучше: спокойно пила напитки и ела.

— Кольца кальмаров вкусные, — сказала она, подперев щёку рукой и многозначительно посмотрев на Вэнь Нин и Лу Цинъин.

В ответ — «бах!» — две задумавшиеся подруги глупо столкнули палочками прямо над тарелкой.

…Не стоило возлагать на них больших надежд.

— Староста! — Чэнь Хуань встал, широко улыбаясь. — Ты, наверное, подделку пьёшь? Давай, раз уж получилось, выпьем!

— Эй, Чэнь Хуань, герой! — закричали за столом. — Ты осмеливаешься приставать к доктору Лу!

— Слушай, офицер Чэнь, — Лу Цинъин пригубила из бокала и многозначительно произнесла: — Чем вы там обычно занимаетесь? Раньше ты был таким молчуном, а теперь вон как распустился?

Чэнь Хуань серьёзно ответил:

— Сейчас наши основные задачи — урегулировать конфликты между гражданами и продавцами арбузов, овощей и фруктов.

Среди смеха и шуток «слабая, как ива», доктор Лу полушутливо, полусерьёзно заставила Чэнь Хуаня выпить целую бутылку.

Похоже, время действительно действует как мощнейшее лекарство.

По воспоминаниям Хэ Ин, Чэнь Хуань в школе всегда был самым тихим мальчиком: учился неплохо, но редко заговаривал первым.

Её общение с ним ограничивалось тем, что она либо одолжала ему тетрадь, либо однажды, собирая домашние задания, услышала от него неожиданный вопрос: умеет ли она собирать кубик Рубика.

Хэ Ин тогда покачала головой.

Чэнь Хуань быстро повертел кубик в пальцах и аккуратно сложил его, положив поверх её стопки английских газет.

А потом…

Ах да, Хэ Ин нахмурилась, пытаясь вспомнить: куда же потом делся тот самый кубик?

— Да ладно, он же совсем не красавец! — Чэнь Хуань, видимо, что-то рассказывал, и теперь выглядел слегка подавленным. — Мань, при нынешнем раскладе боюсь, мне суждено остаться одиноким до конца жизни. Если у тебя есть подходящие кандидатки, обязательно представь!

Шэнь Мань радостно заверила его, что с радостью поможет.

— Так ведь прямо перед тобой одна есть, — вмешалась улыбающаяся Чжоу Синьмо. — Мань, разве Хэ Ин не идеальный вариант? Она похудела и стала красивее. Ты же помнишь, как Чэнь Хуань постоянно просил у неё одолжить английскую тетрадь…

Хэ Ин мысленно вздохнула. В книгах пишут: «встретились — улыбнулись — и все обиды забыты». Но у неё явно не хватало такого великодушия.

С тех пор, как в старших классах кто-то впервые употребил выражение «цветок лотоса чистой добродетели», первым, кого она вспоминала, была именно Чжоу Синьмо.

И всё из-за того случая, когда Чжоу Синьмо, находясь рядом с Вэнь Нин, трагично призналась её парню в любви, после чего полкласса сочувствовало «несчастной влюблённой».

Хэ Ин до сих пор считала, что они с Чжоу Синьмо просто не одного вида углеродной жизни.

За столом воцарилось молчание.

Все прекрасно понимали: и намёки на старую связь между Линь Чжэнем и Хэ Ин, и давние трения между Хэ Ин и Чжоу Синьмо — ни для кого не секрет.

Тем более что ещё днём в школе Линь Чжэнь выглядел так потерянно — зрелище было по-настоящему печальное.

Фраза Чжоу Синьмо создала неловкую паузу, и всем стало не по себе.

Чэн Жохань бросил взгляд на лица Вэнь Нин и Лу Цинъин и поспешил сгладить ситуацию:

— Мань, давайте лучше есть!

— Да-да, — подхватили другие.

— Всё равно ведь не одолжил, — Чэнь Хуань опустил голову, легко усмехнулся и перевёл тему: — Ешьте рыбу, судак свежий.

Никто не поддержал разговор, и Чжоу Синьмо покраснела, пытаясь оправдаться:

— Хэ Ин, я имела в виду, что быть учителем — это здорово. Стабильная работа, каникулы, свободное время… И найти партнёра легче. Если я не найду хорошую работу осенью, тоже пойду в учителя!

— Правда? — Хэ Ин прищурилась, мягко улыбнувшись. — Ты ведь сейчас на третьем курсе магистратуры? А экзамен на учительскую лицензию уже сдавала?

— А? Ещё… нет.

Чжоу Синьмо не ожидала, что Хэ Ин воспримет её слова всерьёз. Неужели та настолько наивна?

Хэ Ин нахмурилась, будто обеспокоенная:

— В частных школах теперь тоже требуют учительскую лицензию. А в государственные набор уже в конце года… Без лицензии как ты пойдёшь работать?

Чжоу Синьмо: «?»

Вэнь Нин и Лу Цинъин еле сдерживали смех и под столом одновременно показали Хэ Ин сердечко.

— Ладно, я просто так сказала.

— Хэ Ин, чего ты так разволновалась из-за тетради? Кому же ты её всё-таки одолжила? — Чжоу Синьмо, пытаясь сохранить лицо, продолжала болтать без умолку.

— Мне.

Линь Чжэнь резко вскочил, подбородок вызывающе задрал вверх, в глазах бушевала насмешка и раздражение:

— Я её взял. Устраивает?

Хэ Ин даже испугалась от его резкости — не ожидала, что он рассердится больше неё самой.

Но, впрочем, неудивительно.

Девушка, которую он годами боготворил издалека, в устах Чжоу Синьмо превратилась в ничто. Как можно такое терпеть?

Линь Чжэнь всегда был упрям и дерзок.

Если кто-то выводил его из себя, он уж точно не собирался оставлять обидчика в покое.

Шэнь Мань, хоть и симпатизировала Хэ Ин, всё же побоялась, что ситуация выйдет из-под контроля, и незаметно подмигнула Сюй Тину — другу детства Линь Чжэня — чтобы тот успокоил «молодого господина».

Сюй Тин понял намёк, встал и, положив руку на плечо Линь Чжэня, усмехнулся, как хитрая лиса:

— Мань, ты ведь не знаешь, какой он мерзавец. В те времена он постоянно заставлял нас просить у Хэ Ин английскую тетрадь. Кого только не посылал!

— Вот именно!

— Теперь и я вспомнил, кажется, так и было…

— В итоге, — Сюй Тин всё так же улыбался, многозначительно приподняв бровь, — всё равно попадало в руки нашему молодому господину Линю.

Хэ Ин молча мяла скатерть перед собой до состояния гармошки.

— Сюй Тин, ты слишком много играешь, — сухо заметила Вэнь Нин.

Сюй Тин развёл руками перед Линь Чжэнем и послушно сел.

…

После окончания ужина Лу Цинъин всё ещё смеялась, плечи её тряслись от смеха.

— Насмеялась? — нахмурился Линь Чжэнь.

Лу Цинъин обняла Хэ Ин и торжествующе заявила:

— О, неужели тебе не нравится?

Ладно, признаю — нравится.

— Линь Чжэнь, иди сюда!

Компания собралась у входа в отель, прощаясь с шутками и смехом.

На ночном ветру Линь Чжэнь стоял в стороне от всех, засунув руки в карманы, изредка кивал — его улыбка была вежливой, но отстранённой.

Хэ Ин словно увидела в его глазах отражение самой себя.

— Линь Чжэнь.

Она тихо окликнула его сзади:

— Ты… езжай осторожнее.

— Я разве похож на человека, который гоняет на скорости?

Линь Чжэнь обернулся, и его внезапная улыбка была такой юной и ослепительной, что казалась ненастоящей.

— Ну… — Хэ Ин покраснела до корней волос и запнулась: — Просто твоя машина… и твой недавний «барский» нрав…

Она осеклась на полуслове — ведь именно из-за неё он так разозлился.

Щёки залились ещё ярче.

Он пробормотал почти шёпотом:

— Я… я никогда не буду грубить тебе.

— Просто она заслуживает поучения.

Рядом Лу Цинъин будто подавилась от ветра и закашлялась.

— Лу Цинъин, — Линь Чжэнь косо взглянул на неё с раздражением, — тебе не пора уходить?

— Ухожу, уже ухожу, — доктор Лу швырнула сумочку в этого заносчивого друга и холодно усмехнулась: — Мужчина, который двадцать четыре года живёт в одиночестве. Фу, с тобой не потягаться…

— Эй, подожди—

Хэ Ин не успела опомниться, как Линь Чжэнь встал перед ней, преградив дорогу.

— Подумав ещё раз, ты права.

— А?

Я столько всего говорю — на что именно ты намекаешь? — мысленно недоумевала Хэ Ин.

— Дай свой вичат. Сканируй меня или я тебя?

Линь Чжэнь прикусил нижнюю губу, потом отпустил, глядя на неё с невинным видом:

— Если я не доеду домой, тебе придётся заявлять в полицию.

Хэ Ин почувствовала, будто кончик её сердца ласково щекочет метёлка полевого хвоща.

Она и сама не понимала, как такой жалкий предлог смог убедить её — строгую классного руководителя — послушно передать свой вичат.

##

В ту ночь Линь Чжэнь увидел сон.

Ему снилась восьмиугольная галерея в Седьмой школе, увитая водопадом глициний. Хэ Ин шла впереди, а он, как всегда, следовал за ней на расстоянии.

Знакомая школьная мелодия звучала по радио после уроков. Она легко ступала по дорожке, и из-под синего рукава формы выглядывало белоснежное запястье, чистое, как первый снег.

Во сне он забыл, кто он.

Он не удержался, приблизился и хотел осторожно взять её за руку… или сделать что-то большее.

И снова резко проснулся.

Линь Чжэнь закрыл глаза, прислонившись к подушке, и массировал виски, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

Умные лампы меняли цвета один за другим, но никак не помогали расслабиться.

Чёрт возьми. Тело устало, а разум невероятно ясен.

Он взглянул на экран телефона — 3:46 ночи.

Вичат переполнен новыми сообщениями. Линь Чжэнь просматривал их одно за другим, но отвечать никому не хотелось.

Многие одноклассники писали — кто с пожеланиями удачи, кто с подначками — все просили непременно завоевать Хэ Ин.

«Будет как наблюдать за романом о долгой разлуке и встрече!»

Линь Чжэнь горько усмехнулся. Легко вам говорить… А где ваша героиня?

Она лежала в самом верху списка чатов, и кроме строки «Пользователь добавил вас в контакты» больше не присылала ни слова.

…

Он сделал круговое движение запястьем и снова укрылся одеялом. Постепенно его душевное волнение странно успокоилось.

После окончания школы, в университете, а потом и в США он пережил множество подобных ночей.

О, даже хуже — тогда у него не было даже её вичата, чтобы просто посмотреть.

Из-за специальности в области компьютерных наук у него развился тендовагинит — то обострялся, то затихал, но боль бывала очень сильной. Поэтому он привык регулярно разминать запястья.

А бессонные ночи, когда он думал о ней до шести утра, были вполне приемлемы.

Он вспомнил вечер после защиты магистерской диссертации в Восточной Америке. Друзья по исследовательской группе весело затащили его в бар.

Тогда у него уже было предложение от одной из ведущих мировых компаний по разработке программного обеспечения, но отец звонил с намёками и уговорами, и Линь Чжэнь не мог решить — оставаться или возвращаться.

Сюй Тин даже прилетел издалека, чтобы спросить:

— Ты правда хочешь всю жизнь быть программистом?

Конечно, программист — профессия высокооплачиваемая и перспективная. Но по сравнению с наследством, которое ждало Линь Чжэня дома, эти деньги были ничтожны.

— А что мне остаётся? — Линь Чжэнь отвёл взгляд от друга, устало улыбнувшись. — В моей жизни должно быть хоть что-то, связанное со словом «любовь».

Сюй Тин замолчал и больше не уговаривал.

Но никто не ожидал, что в ту же ночь, после алкоголя, Линь Чжэнь решительно раздал всю мебель и бытовую технику из своего американского дома, оставив лишь пустое жилище, и без колебаний вернулся домой, чтобы заняться семейным бизнесом.

Торговый центр «Мули», спроектированный молодым возвращенцем-архитектором, с пирамидальной формой здания стал новой эмблемой богатства семьи Линь в городе Мин.

Здесь Линь Чжэнь больше не мог позволить себе носить удобную одежду, отдыхать у кофемашины с наушниками и играть в онлайн-игры после выполнения задач.

Но в тот день, стоя в лучах света, он сказал своему другу:

— Потому что я хочу быть с ней больше, чем жить без ограничений.

http://bllate.org/book/10817/969819