Готовый перевод The Spring of the Old House / Весна старого дома: Глава 3

Когда она уже собиралась ступить на борт, то обернулась и ещё раз взглянула на ветхие лачуги и тех упрямых стариков, что остались в них жить. Но вдруг в поле зрения ворвался белый кот.

Это тот самый кот с фотографии! Чэн Нuo не могла объяснить почему, но была абсолютно уверена.

Она повернулась и пошла за ним. Странно — белый кот будто специально пришёл её встретить. Она делала шаг вперёд, и кот тоже шёл, проходил несколько шагов, останавливался и оглядывался на неё. Как только она поравнялась с ним, он снова трогался дальше.

Сзади раздался гудок отходящего парома, и девушка крикнула:

— Паром уходит!

Чэн Нuo помахала рукой:

— Возвращайтесь без меня, я подожду следующий рейс.

Она последовала за белым котом и вскоре снова оказалась на улицах. Эти дороги она только что прошла, но теперь, следуя за котом и сворачивая то направо, то налево, вдруг увидела незнакомые пейзажи.

Пышные кусты алых роз оплетали древнюю стену двора с ажурными решётчатыми окнами. Стена была неполной — посредине зиял пролом. Белый кот легко перепрыгнул через него и скрылся внутри.

Чэн Нuo подошла ближе и увидела во дворе старушку с белоснежными волосами, сидевшую в плетёном кресле-качалке. Белый кот уютно устроился у её ног и жалобно мяукнул пару раз.

За спиной старушки стоял целый, нетронутый старинный дом. Белые стены, чёрная черепица, коньки на крыше, деревянные окна с резными рамами были приоткрыты. Под окнами пролегала дорожка из серого камня, ведущая к другому участку стены, тоже увитому алыми розами.

Дом с той самой фотографии… Она нашла его.

Чэн Нuo долго стояла за оградой, пока старушка наконец не заметила её и, улыбаясь, поманила рукой:

— Иди сюда, входи!

Обойдя стену, Чэн Нuo вошла во двор через место, где когда-то были ворота. Под ногами лежала вымощенная кирпичом земля, между кирпичами пробивалась трава. Старый дом стоял под солнцем — стены пожелтели от времени, коньки на крыше всё так же гордо вздымались ввысь. На мгновение Чэн Нuo показалось, будто она перенеслась сквозь века — прямо в прошлое, столетней давности.

— Пришла погулять? — спросила старушка с густым местным акцентом.

У неё не было зубов, щёки запали, а морщины на лице, как и стены дома за её спиной, хранили следы прожитых лет.

Чэн Нuo кивнула. Старушка указала за себя:

— Заходи, смотри.

Видимо, таких, как Чэн Нuo, приходило немало — искать старину, — и старушка уже привыкла. Чэн Нuo поблагодарила и переступила порог, вырезанный из цельного камня.

Её встретил прохладный, слегка затхлый воздух. Дом был высоким и просторным. Посреди главного зала в крыше оставили большое окно из матового стекла для освещения. Луч света падал прямо на кирпичный пол. Там стоял квадратный стол, по обе стороны — резные деревянные кресла. У стены, возле окна, — цветочная тумба по пояс. Всё это было старинной мебелью, покрытой патиной времени.

По обе стороны зала шли деревянные перегородки, на одной из них висела рамка с фотографией. Чэн Нuo подошла ближе. Снимок был чёрно-белым, сильно размытым. Края уже покрылись плесенью, словно впитав в себя саму суть прошедших десятилетий.

На фото была молодая женщина в облегающем ципао, с причёской, аккуратно уложенной на затылке. Она стояла рядом с горшком орхидеи и держала на руках белого кота, улыбаясь в объектив.

— Красивая, правда? — раздался голос за спиной.

Старушка незаметно вошла, опираясь на трость, и стояла теперь за Чэн Нuo, добродушно улыбаясь.

Чэн Нuo кивнула:

— Это вы в молодости?

Старушка подтвердила, глядя на фото, словно вспоминая:

— Это сразу после свадьбы. Уже восемьдесят лет прошло.

Затем она указала на белого кота на снимке, а потом на того, что сейчас лениво грелся на солнце во дворе:

— Это его предок.

Старушке, судя по всему, было под девяносто, но говорила она чётко и ясно. Чэн Нuo завела разговор:

— Вы здесь живёте?

— Живу на том берегу. Внуки не разрешают мне здесь оставаться — слишком стара стала. Прихожу лишь иногда, проведать.

— А сколько вам лет?

Старушка рассмеялась, прислонила трость к стене, согнулась и подняла обе руки, показав девятку, а потом перевернула ладонь.

— Девяносто девять?

Чэн Нuo удивилась. Впервые в жизни она встречала человека такого почтенного возраста.

Старушка кивнула, и её помутневшие глаза внимательно оглядели лицо Чэн Нuo.

— Белый кот привёл тебя?

Чэн Нuo подтвердила. Старушка выглядела очень довольной и спросила:

— Нравится тебе здесь?

Когда Чэн Нuo кивнула, старушка обрадовалась:

— Останься! Продам тебе этот дом.

— А?! — вырвалось у Чэн Нuo. — Нет, я не покупаю дома.

— Купи, — уговаривала старушка. — Продам дёшево, совсем недорого.

Чэн Нuo даже растерялась: если бы не возраст старушки, она бы подумала, что попала к риелтору.

Да, дом ей действительно очень понравился, но купить его она и в мыслях не держала.

— Бабушка, пора возвращаться, — раздался голос со двора.

Чэн Нuo помогла старушке выйти и увидела мужчину лет сорока–пятидесяти.

— Это мой внук, — представила старушка.

Внук удивлённо взглянул на Чэн Нuo, но ничего не сказал, просто подошёл и взял бабушку под руку:

— Пора идти, иначе опоздаем на паром.

Но старушка всё ещё думала о продаже дома и не хотела уходить. Она схватила Чэн Нuo за руку:

— Купи! Дом хороший, совсем недорого!

Внук слегка нахмурился:

— Бабушка, опять за своё?

— Да ведь белый кот привёл её! Значит, ей и продавать! — настаивала старушка.

Чэн Нuo стояла в полном недоумении, но внук пояснил:

— Не принимайте близко к сердцу, девушка. Бабушка в возрасте, боится, что дом будет пустовать и развалится. Вот и хочет кому-нибудь продать. Но кто купит такую старую постройку?

Чэн Нuo покачала головой — мол, ничего страшного.

Мужчина запер ворота и повёл бабушку прочь. Та неохотно шла, как маленький ребёнок, обиженно оглядываясь на Чэн Нuo и бормоча:

— Купи, правда дёшево отдам…

Чэн Нuo вдруг вспомнила свою бабушку. Шесть лет они жили вместе. Бабушка была упрямой старушкой, не ладила ни с одним из сыновей и жила одна в деревне. Разводила свиней, огород держала — сама себя обеспечивала. Когда Чэн Нuo впервые попала в деревню, бабушка не хотела её оставлять, пыталась прогнать. Но те, кто привёз девочку, уже ушли. Чэн Нuo тоже упрямилась: дошла до сельского перекрёстка и села на камень — не зная, в какую сторону идти. Так и просидела до самой ночи.

Когда стемнело окончательно и на дороге больше никого не было, бабушка пришла с фонариком. Ничего не сказала — просто взяла за руку и повела домой.

От деревни до школы в посёлке Чэн Нuo шла больше получаса. Зимой приходилось вставать до рассвета. Бабушка всегда вставала раньше неё, готовила завтрак и держала его в тепле. Иногда это была миска лапши, иногда — остатки вчерашнего ужина. Но всегда горячее.

Шесть лет в деревне Чэн Нuo прожила без единой копейки от семьи. Все её расходы покрывались деньгами от продажи овощей с бабушкиного огорода. Ранец она носила шесть лет подряд, постоянно зашивая дыры. Перед поступлением в среднюю школу захотелось новый. Бабушка ничего не сказала — ни «куплю», ни «не куплю». В выходные Чэн Нuo поехала с ней на рынок. Они торговали до обеда, но овощи не раскупали. Чэн Нuo помнила, как бабушка тогда подходила к каждому прохожему и просила:

— Купите! Свои овощи, дёшево, возьмите немного!

Только к вечеру всё наконец распродали. И на эти деньги бабушка купила ей новый ранец.

Чэн Нuo стояла на месте, глядя, как старушку уводит внук всё дальше и дальше, но та всё ещё оборачивалась, глядя на неё с надеждой в глазах.

И вдруг, словно охваченная внезапным порывом, Чэн Нuo крикнула им вслед:

— Я покупаю! Я куплю этот дом!

Автор примечает: у главного героя наконец появились реплики~

Чэн Нuo не была богата — можно сказать, жила бедно.

Вышла замуж сразу после университета, четыре года работала обычным редактором с зарплатой пять–шесть тысяч. У Линь Ианя зарплата была выше. Вместе они зарабатывали почти двадцать тысяч в месяц. Но жизнь в городе дорогая. К счастью, Чэн Нuo с детства привыкла экономить и каждый месяц откладывала по пять тысяч. За четыре года накопила двести тысяч.

Эти деньги она собиралась потратить на машину. При разводе Линь Иань отдал их ей целиком — это были все её сбережения.

Когда она сказала, что покупает дом, это был порыв, мгновенное решение. Сразу же пожалела. Но когда старушка дрожащей рукой протянула ей бумагу, которую можно было назвать антикварной — пожелтевшую от времени купчую, — Чэн Нuo вдруг осознала: этот дом станет её собственностью. Её личной, единственной. Домом, который она сможет назвать своим.

На острове Хэйе дома не имеют свидетельств о собственности, оформление не требуется. Даже эта купчая была формальностью — печать на ней стояла от давно упразднённого правительства времён Республики Китай. Вся сделка свелась к подписанию простого договора купли-продажи, заверенного в деревенском совете. Всё заняло не больше двух часов.

Цена оказалась такой, какой и обещала старушка — очень дешёвой. Такой большой дом со всем содержимым и участком земли площадью больше му (около 667 квадратных метров) обошёлся всего в пятьдесят тысяч юаней.

В городе за эти деньги не купишь даже кухню.

Когда Чэн Нuo вернулась в отель, уже стемнело. Она смотрела на купчую, будто во сне.

Неужели всё так просто? Она действительно купила дом?

Она не могла понять своих чувств. Покупать дом на заброшенном острове посреди реки, да ещё и без источника дохода в ближайшее время… С точки зрения разума, это было безрассудство.

Но в глубине души она чувствовала лёгкое предвкушение. Может быть, всё это и вправду было предопределено. Возможно, она и правда останется здесь навсегда, как те старожилы острова Хэйе.

На следующий день Чэн Нuo выписалась из отеля и снова села на паром, волоча за собой чемодан.

Сегодня на пароме было особенно много людей — видимо, из-за выходных. Группы туристов не походили на местных жителей.

Чэн Нuo заняла место у борта и случайно взглянула в кабину управления. Из-за большого количества пассажиров оттуда выглянул человек и крикнул вниз хриплым голосом:

— Дети, отойдите подальше от края, а то упадёте в реку!

Голос был грубый, совсем не похож на вчерашний. И фигура — намного полнее.

Видимо, сменилась вахта. Чэн Нuo не придала этому значения и устремила взгляд на реку.

Река по-прежнему неслась, но настроение Чэн Нuo кардинально изменилось. Вчера она искала дом, одержимая идеей найти его. Сегодня она возвращалась домой.

Сойдя на берег, она сразу же нашла дом, который вчера никак не могла отыскать.

Следуя за кустами роз, она вошла во двор. Плетёное кресло, на котором вчера сидела старушка, осталось на месте. Чэн Нuo села в него и мягко закачалась. Закрыла глаза, слушая стрекот насекомых и ощущая, как осенний ветерок ласкает её лицо.

Хорошо, подумала она. Действительно хорошо. Пятьдесят тысяч — отличная цена.

Она открыла ворота и, как сказали ей, нашла рубильник. Старомодный рубильник с оголёнными проводами. Чэн Нuo взяла деревянную палку и осторожно подняла рычаг. Потом нащупала шнурок выключателя на стене и щёлкнула им. Лампочка загорелась.

Лампа накаливания давала тусклый свет. Чэн Нuo решила, что нужно сходить за новыми лампами — энергосберегающими. Она помнила, что недалеко от пристани есть магазинчик, там наверняка найдётся.

Она начала осматривать свой дом.

От главного зала отходили четыре комнаты, довольно просторные — по двадцать–тридцать квадратных метров каждая. В двух правых валялись старые вещи, левая задняя комната была пуста. В передней стояла кровать — старинная резная кровать с балдахином, краска местами облезла. Также там находились шкаф, стол и даже туалетный столик, похожий на яшмовый.

Чэн Нuo прошла к задней двери. Двор оказался огромным. Там стояло ещё одно строение — кухня. Внутри была сложена печь, вокруг валялись дрова. У стены обнаружилась полуразрушенная постройка — внук старушки упоминал, что раньше там был туалет.

Дальше Чэн Нuo осмотрела задний двор. Там тоже росли алые розы, оплетавшие целую, нетронутую стену. Но сам двор зарос сорняками.

У двери кухни она заметила колодец с железной крышкой. Чэн Нuo с трудом сдвинула её и заглянула внутрь. На спокойной водной глади отражалось её лицо.

В доме не было водопровода, но благодаря колодцу проблем с водой не предвиделось.

http://bllate.org/book/10715/961355