Готовый перевод Giving You My Full Sweetness / Дарю тебе всю мою сладость: Глава 8

Цзян Чживэй уткнулась лицом в парту, пытаясь спрятаться от любопытных взглядов, сыпавшихся со всех сторон. Она заметила, как преподаватель что-то записал в классном журнале — и в тот самый миг её совесть заныла острой болью.

Бкин Линь столько раз выручал её, а она впервые же подвела его.

Профессор Цзян придавала огромное значение посещаемости, и наверняка баллы за неё составят значительную часть итоговой оценки.

Но, возможно, ещё не всё потеряно.

Цзян Чживэй сглотнула комок в горле, собралась с духом и снова подняла руку:

— Преподаватель… он всё ещё в туалете.

Голос становился всё тише, и к концу она уже почти шептала, но всё же упрямо смотрела учителю в глаза.

В аудитории на секунду воцарилась тишина, а затем весь класс взорвался хохотом.

Преподаватель понимающе кивнул и многозначительно произнёс:

— А, целых два часа? Он молодец.

«…»

**

В семь вечера небо полностью потемнело. Месяц, изогнутый, как дуга, лил холодный, словно иней, свет.

Чёрный автомобиль остановился у общежития. На заднем сиденье Цзян Юань протянула Хэ Сую коробку с пирожными:

— Отнеси своим соседям по комнате.

Сегодня отмечали восьмидесятилетие старейшины семьи, и Хэ Суй сопровождал родителей на торжество. На нём был безупречно сидящий костюм и галстук, завязанный в элегантный узел Виндзор.

В салоне было душно, и он расстегнул галстук, взял коробку и вышел из машины.

Подойдя к двери комнаты, он услышал сквозь щель нескончаемый гомон и смех. Распахнув дверь, он бросил взгляд на хаос внутри и тут же отдернул ногу обратно.

Мао Цзе лежал на кровати, прижатый к матрасу Линь Ци, который душил его так сильно, что лицо Мао Цзе покраснело до багрового цвета.

— Ха-ха-ха! Самый настоящий «фабрикатор фекалий»! Теперь все знают, что председатель Линь просидел в туалете два часа!

Хэ Суй спокойно стоял в дверях, дожидаясь, пока шум утихнет, и, аккуратно обходя валявшиеся на полу подушки и тапочки, вошёл внутрь.

Линь Ци, тяжело дыша, сидел на кровати и ткнул в него пальцем:

— Хэ Суй, ты чего натворил? Два часа в туалете?!

Хэ Суй присел, поднял с пола подушку и швырнул её в него. В строгом костюме он выглядел особенно суровым.

Он бросил на Линь Ци недоумённый взгляд:

— Ты разве не ходил на факультатив?

Линь Ци взъерошился:

— Да у меня сегодня мероприятие! С девяти утра командообразование, вернулся только десять минут назад!

Хэ Суй вспомнил утреннюю сцену: двое спящих «храпунов» валялись без движения. Ему нужно было ехать на день рождения деда, поэтому он разбудил Линь Ци и передал ему эту информацию.

— Значит, я говорил с собакой?

Линь Ци на миг замер, потом медленно вспомнил, как сквозь сон ему показалось, будто кто-то очень мягко сказал: «У меня сегодня дела, сходи сам на факультатив».

Он широко распахнул глаза и возмущённо хлопнул по кровати:

— Чёрт! Хэ Суй, впредь не говори со мной таким нежным голосом!

В дверь постучали. Сосед просунул голову внутрь:

— Линь Ци, тут одна первокурсница принесла тебе одежду.

Линь Ци подошёл и с подозрением развернул бумажный пакет. На капюшоне красовался логотип коллаборации, которую он себе позволить не мог — вещь стоила больше трёх тысяч. Вдобавок к ней шла чашка жемчужного молочного чая, который он вообще не любил пить.

Мао Цзе узнал толстовку и, испугавшись, уткнулся в подушку, не издавая ни звука.

Линь Ци расправил одежду и обернулся:

— А Суй, это ведь твоя толстовка?

Хэ Суй снял пиджак и жилет, достал из шкафа ветровку и надел её. Проходя мимо Линь Ци, он взял чашку с чаем и спросил у парня, принёсшего посылку:

— Она давно ушла?

— Нет, совсем недавно. Она передала мне всё у подъезда, и я сразу принёс.

Фонари у общежития то работали, то нет. Хэ Суй вспомнил, что, когда он возвращался, они были выключены. Боясь, что «Супер-Чживэй» снова активируется, он побежал вниз по лестнице.

После его ухода сосед подозвал Линь Ци и тайком сунул ему коробочку с лекарством:

— Седьмой брат, если желудок болит, надо пить таблетки. Два часа в туалете — разве ноги не затекли?

Линь Ци: «…»

Хэ Суй сразу заметил её в толпе. Девушка шла осторожно, чуть медленнее других.

Он замедлил шаг, держась на два шага позади, и слышал, как она вздыхала на каждом шагу — казалось, вот-вот опустится на колени и начнёт каються.

Хэ Суй некоторое время смотрел на её маленький хвостик на затылке, потом привычным движением схватил её за воротник.

Цзян Чживэй вздрогнула и резко обернулась, лбом ударившись о его грудь.

Хэ Суй не ожидал такой реакции:

— Испугалась?

Цзян Чживэй даже услышала в его голосе лёгкое сожаление и поспешно покачала головой:

— Нет, просто рефлекс.

Тусклый свет приглушал чувства, и Цзян Чживэй даже не заметила, как близко они стоят. Она чуть приподняла голову и встретилась с его тёмными, глубокими глазами, в которых мерцал отражённый свет уличного фонаря, словно далёкие звёзды.

Сердце её дрогнуло, и она сделала шаг назад:

— Старший товарищ, вы получили одежду?

Хэ Суй тихо кивнул:

— Пойдём, провожу тебя.

Цзян Чживэй как раз хотела кое о чём его спросить, поэтому не стала отказываться. Они шли рядом, и долгое молчание не было неловким — скорее, оно выражало их взаимопонимание.

Она осторожно подбирала слова:

— Старший товарищ, а как утешать мужчину, если он обидчивый?

Фраза была сказана искусно — она умело включила и его самого в категорию потенциально обидчивых.

У Хэ Суя почти не было друзей, склонных к обидам. Он чуть приподнял брови:

— Твой парень?

— Нет, мой брат, — скривилась Цзян Чживэй и тихо пожаловалась: — Снаружи весь такой благородный и идеальный, а на самом деле — хитрая лиса.

Её брат Цзян Бие — его давний друг.

Хэ Суй отказался от своего предположения:

— Что ты ему сделала?

Цзян Чживэй в точности повторила историю про свадьбу, ничего не добавив и не исказив, всячески подчёркивая свою заботу о брате: ведь мужчине за двадцать пора бы уже заводить отношения — неужели с ним что-то не так?

Она хлопнула себя по лбу:

— Ах да! Мама говорила, что у него есть очень хороший друг.

Интуиция подсказала Хэ Сую, что этим другом является он сам.

— Говорят, даже спали вместе. Если бы не обмен за границей, сейчас точно бы не расставались.

Цзян Чживэй уверенно кивнула ему:

— Наверняка потому, что я раскрыла его секрет.

Несколько минут назад сформулированный как вопрос, теперь её вывод превратился в твёрдое убеждение: Цзян Бие любит мужчин, и она случайно это раскрыла.

Наступила пауза.

Хэ Суй стиснул зубы и бесстрастно произнёс:

— Не делай ничего. Просто игнорируй его.

Цзян Чживэй усомнилась и нахмурилась.

Подсознательно она чувствовала, что этот метод не сработает на Цзян Бие — скорее всего, он только усилит его желание «ликвидировать» её.

Всю дорогу она размышляла и решила последовать совету Бкина Линя. Всё-таки мужчины лучше понимают своих.

Возможно, если игнорировать его дней десять–пятнадцать, Цзян Бие сам приползёт к ней с просьбой о помиловании.

Хэ Суй, подливший масла в огонь ради зрелища, не ожидал, что девушка этого не заметит, и теперь сам почувствовал лёгкое раскаяние.

Остановившись у ступенек, он окликнул её:

— Цзян Чживэй.

— На самом деле я не…

Он не договорил, но Цзян Чживэй уже повернулась и перебила его, закончив фразу за него:

— Старший товарищ, я знаю — вы не «фабрикатор фекалий».

Хэ Суй замер на несколько секунд, затем с трудом выдавил из горла вопросительное «А?».

Цзян Чживэй моргнула своими яркими, живыми глазами:

— Эта дурная слава — целиком и полностью моя вина.

Затем она поднялась на две ступеньки выше, чем он, и торжественно поклонилась ему под прямым углом:

— Простите меня, старший товарищ Линь Ци.

Хэ Суй: «…»

**

Второй тур собеседования в студенческий совет назначили на четверг в три часа дня. Остальные соседи по комнате постепенно получили SMS-уведомления, а у Цзян Чживэй сообщение так и не пришло. В душе у неё зародилось лёгкое разочарование.

Староста по-дружески хлопнула её по плечу:

— Чживэй, не расстраивайся. Может, это судьба даёт тебе передохнуть.

Цзян Чживэй вспоминала первый тур: ей удалось очаровать Бкина Линя своей улыбкой. Неужели из-за того, что она теребила мочку уха, Президиум решил, будто она неуважительно относится к старшим товарищам?

Перед её мысленным взором вновь возник образ парня, наклонившегося и сжавшего её мочку пальцами. Казалось, на том месте ещё ощущалась прохлада прикосновения. Она резко сжалась, пытаясь прогнать образ Бкина Линя из головы.

Староста вздрогнула от неожиданности.

Телефон Цзян Чживэй снова завибрировал. Она открыла список сообщений и увидела уведомление от студенческого совета.

— Я получила SMS!

Лу Цзяоцзяо, уже собравшись, спустилась с кровати и заглянула ей через плечо:

— В какой аудитории у тебя собеседование?

Места для второго тура были разбросаны по всему кампусу. Старосте, отобранной в отдел новых медиа, велели взять камеру и фотографировать опавшие листья на стадионе. А Цзян Чживэй попала в Санитарный отдел —

— А? Меня сразу зачислили?

Она перечитала сообщение дважды: ни времени, ни места собеседования не было указано. Последняя строка — [Добро пожаловать в студенческий совет] — особенно бросалась в глаза.

Она думала, что придётся участвовать в уборке мусора на стадионе и соревноваться, кто чище подметёт.

Не ожидала такого поворота удачи — ей даже не придётся мести!

Лу Цзяоцзяо с досадой покачала головой:

— Чживэй, похоже, ты плохо представляешь, чем занимается Санитарный отдел. Обычные члены проверяют общежития по понедельникам. Уборкой занимаются тёти-уборщицы.

В университете А не особо следили за чистотой в общежитиях. По пятницам под предлогом проверки санитарии обыскивали комнаты на предмет запрещённых электроприборов.

Цзян Чживэй задумалась: эта работа ей подходит. Она будет заранее знать дату проверки и сможет спрятать свои щипцы для завивки и яйцеварку.

Пока соседи уходили на собеседования, Цзян Чживэй спокойно отправилась на пункт выдачи посылок. Проходя мимо чайной, она твёрдо смотрела прямо перед собой и повторяла про себя: «Я не хочу пить». Но в ту самую секунду, когда желание начало угасать, она столкнулась лицом к лицу со старым знакомым.

Старший товарищ Сун держал огромную посылку:

— Какая удача! Встретились прямо здесь.

Кроме столовой и учебных корпусов, чаще всего знакомых можно встретить именно у пункта выдачи посылок.

На лице Сун Юня выступили капли пота. Он не хотел упускать шанс сблизиться:

— Пойдём, угощу тебя чаем.

Цзян Чживэй отказалась:

— Нет-нет, правда не хочу.

Сун Юнь услышал, как она нарочито усилила отрицание, и автоматически воспринял отказ как скромность. Он протяжно «А-а-а» выдохнул:

— Тогда… поможешь мне донести коробку до общежития?

На лице парня появилась смесь беспомощности и надежды, и он будто специально ослабил хватку, чтобы коробка начала падать.

Цзян Чживэй почувствовала, что её терпение на исходе — возможно, из-за нового всплеска осеннего зноя. Солнце жгло особенно яростно, и от одного лишь стояния на улице она уже вспотела.

Она несколько секунд смотрела на коробку в его руках и решительно заявила:

— Просто не люблю, когда мне угощают.

Сун Юнь снова был застигнут врасплох резкой переменой её настроения.

А затем он увидел, как она широко улыбнулась:

— Старший товарищ, я угощаю вас чаем!

Внутри чайной работал кондиционер, и прохладный воздух приятно обдувал лицо. Вокруг было шумно — много парочек сидели, обнявшись, с чашками в руках.

Цзян Чживэй прислонилась к стойке и изучала меню:

— Одну жемчужную чашку… и ещё одну…

Она обернулась к Сун Юню, и тот ответил: «Какая-нибудь».

Она немного раздражённо отвернулась:

— Тогда «Всё включено».

Сун Юнь поставил коробку на пол и занял место поближе к кондиционеру. Он помахал ей, и, когда она села, сам пошёл за заказом.

Цзян Чживэй поблагодарила, поправила соломинку и пригубила чай.

С его стороны девушка выглядела особенно нежной: длинные ресницы трепетали, луч света, падающий на переносицу, смягчал черты лица. Её послушный вид так и манил погладить по голове.

Сун Юнь вежливо улыбнулся и начал вспоминать совместные школьные воспоминания.

Когда он заговорил о митинге перед выпускными экзаменами, где он, как представитель класса, выступал с речью, Цзян Чживэй проглотила последнюю «жемчужину» и прикинула: она уже полчаса торчит в чайной.

Нужно было как-то завершить этот бессмысленный разговор.

Сун Юнь продолжал с пафосом:

— Мне было так страшно! Внизу сплошное море синих форм, я совсем растерялся.

Цзян Чживэй серьёзно кивнула:

— Я помню, ты тогда чихнул.

Сун Юнь замер, не ожидая, что она так внимательно за ним наблюдала ещё тогда.

http://bllate.org/book/10597/951110