Готовый перевод Transmigrating as the Villain Boss's Child Bride / Перерождение в детскую невесту главного злодея: Глава 48

Это вовсе не тот исход, которого она желала. И всего за мгновение Шан Цзыи словно превратилась в другого человека.

Дойдя до этого места в своих размышлениях, она похолодела и усилила бдительность.

Кроме того, её охватило недоумение: что же всё-таки случилось с Шан Цзыи, если та изменилась так стремительно?

Ли Линъжо этого не понимала. Однако Чэнь Чжунмин, внимательно наблюдавший за ней, прекрасно знал причину.

Его даже заинтересовало: что же сказала его будущая маленькая тётушка Шан Цзыи, чтобы та так резко переменила своё отношение?

Размышляя об этом, он невольно вспомнил все свои встречи с Тао Цюньсюй.

Перед ним всегда предстала улыбающаяся девушка — миловидная, приятная на вид, ничем не примечательная. Он воспринимал её просто как обычную пятнадцатилетнюю девочку. Но теперь, оглядываясь назад, понял: разве простая девушка смогла бы очаровать императрицу-мать и его дядю-вана? Очевидно, он сильно недооценивал её.

«Неужели Ли Линъжо подослала Шан Цзыи ко мне лишь для того, чтобы опорочить мою репутацию? — подумал Чэнь Чжунмин. — Вряд ли. Она прекрасно знает, на что способна Тао Цюньсюй. Раз решилась отправить Шан Цзыи, значит, заранее убрала все следы. В такой ситуации, если бы я действительно поддался уговорам Шан Цзыи и стал свидетельствовать в её пользу, но при этом не представил бы никаких доказательств… Что бы тогда подумали обо мне окружающие?

Действительно, эту героиню ни в коем случае нельзя недооценивать».

Мысли его извивались, как лабиринт. Сама же Тао Цюньсюй, казалось, вовсе не воспринимала героиню всерьёз.

Однако в ту же ночь человек, который только что заявлял, будто героиня ему безразлична, расстелил лист бумаги и, строча без остановки, написала письмо Чэнь Цзяци на границу:

«Идол, посмотри! Ты отсутствуешь, а эта женщина уже осмелилась меня обижать!»

Тао Цюньсюй отлично понимала саму себя. Она знала: всё это время героиня сторонилась её именно из-за страха перед Чэнь Цзяци. Теперь же, когда Чэнь Цзяци уехал, та решилась устроить ловушку, надеясь, что Тао Цюньсюй попадётся.

Что делать в такой ситуации? Если есть покровитель — глупо им не воспользоваться. Раз героиня боится Чэнь Цзяци, то, конечно, нужно немедленно сообщить об этом своему идолу.

Правда, она вовсе не собиралась просить идола что-то предпринимать. Ведь вану неприлично вступать в спор с женщиной из заднего двора — это унизило бы его достоинство. Поэтому в конце письма она с гордостью описала, какие наставления дала Шан Цзыи, и почувствовала огромное удовлетворение: ведь она спасла юную девушку от падения в пропасть!

На границе Чэнь Цзяци вскоре получил это наглое жалобное письмо. Сначала он нахмурился, но, дочитав до хвастливых строк Тао Цюньсюй, невольно улыбнулся.

Однако…

Ли Линъжо и Чэнь Чжунмин?

Почему именно Чжунмин?

Хотя он и находился далеко от столицы, всё равно знал о взаимоотношениях между Чэнь Чжунъяном и Ли Линъжо. Ещё лучше он знал, что помолвка Чэнь Чжунъяна с домом маркиза Динчэна была результатом коварного замысла Ли Линъжо.

Сложив всё вместе, он не мог не задуматься: если Ли Линъжо так презирает второго сына Чэнь Чжунъяна, почему же она проявляет особое внимание к третьему, Чжунмину?

Размышляя про себя, Чэнь Цзяци серьёзно заинтересовался этим делом.

Что до самой Ли Линъжо — раз Айинь считает, что справится с ней самостоятельно, он пока не станет вмешиваться.

Но «пока не вмешиваться» не означало полного бездействия. Повернувшись, он тут же отправил приказ своим людям в столице: следить за Ли Линъжо и особенно тщательно оберегать Тао Цюньсюй — вдруг та пострадает в его отсутствие.

Отписавшись своему идолу, Тао Цюньсюй почувствовала лёгкость и снова погрузилась в беззаботную жизнь.

А вот госпожа Чжоу в последнее время не знала покоя.

Ведь старший и средний сыновья наконец-то женились и обзавелись детьми. Теперь очередь дошла до младшего, Тао Сюймина: ему уже девятнадцать, а после Нового года исполнится двадцать — пора подыскивать невесту. И она вновь закрутилась в хлопотах.

Сам же Тао Сюймин не торопился. В отличие от старшего брата, посвятившего себя карьере чиновника, и среднего, увлечённого классикой и поэзией, он предпочитал расследования и раскрытие преступлений. Ещё в прошлом году, после беседы с Тао Аньхэ и Тао Юньюанем, его приняли в Верховный суд. Сейчас он числился младшим служащим.

Хотя формально он был «простым служащим», никто не осмеливался относиться к нему как к обычному чиновнику — ведь он сын герцогского дома. На самом деле его просто допускали наблюдать за работой, чтобы он набрался опыта и в будущем мог продвигаться по службе благодаря собственным заслугам.

Конечно, ему могли бы сразу предоставить высокий пост, но сам Сюймин настаивал на том, чтобы идти своим путём шаг за шагом. Родные уважали его выбор.

Как и в случае со старшими братьями, едва распространились слухи о поиске невесты для Тао Сюймина, как знать и высокопоставленные чиновники тут же проявили интерес.

Пусть третий сын пока не прославился и не показал своих способностей, но даже статус младшего сына в семье Тао, известной своей благородной репутацией, делал его желанным женихом для множества знатных родов.

Среди всех претенденток наступил ноябрь — начало зимы.

Первый снег этого года мягко падал с неба, укрывая шумную и оживлённую столицу белоснежным покрывалом.

Воспользовавшись этой метелью, дом маркиза Юйго разослал приглашения на банкет любования сливовыми цветами.

Дом маркиза Юйго — родственники императрицы-матери — поэтому гостей собралось множество, и никто не посмел проявить неуважение.

Снег, словно услышав просьбу, выпал обильно и шёл целый день, превратив весь город в серебристую сказку. Некоторые даже сожалели: ведь любоваться цветами сливы под снегом было бы особенно красиво, а теперь момент упущен. Однако в день банкета снова началась лёгкая метель.

Тао Цюньсюй накинула плащ из рыжей лисицы, и алый мех вокруг шеи ещё больше подчеркнул нежность её лица. Под плащом она надела ярко-алое платье — в ледяном мире этот наряд согревал сердца окружающих.

Она всегда так одевалась: летом предпочитала синий, зимой — красный. Если сделать наоборот, ей становилось некомфортно: от красного летом жарко, а от синего зимой — холодно.

Такой мех был редкостью даже в столице. Когда дочь семьи Е привела её во двор, множество глаз завистливо уставились на неё.

— Госпожа Тао, ваш плащ потрясающе красив! Скажите, где вы достали такой мех? Может, и я смогу найти себе такой же? — тихо спросила девушка из семьи Е, тоже не скрывая зависти, но при этом сохраняя почтительность и вежливость.

Ей ничего не оставалось: Тао Цюньсюй была помолвлена с Чэнь Цзяци, а тот — младший сын императрицы-матери, поэтому по возрасту и положению оказывался старше поколения семьи Е. Перед такой невестой невозможно было заносить нос.

Погладив мех, Тао Цюньсюй улыбнулась и весело ответила:

— Его привезли с северо-востока. Если хочешь — поищи там.

Услышав это, окружающие, прислушивавшиеся к разговору, мгновенно всё поняли.

«С северо-востока» — это ведь явно намёк на уского вана! Кто бы мог подумать, что этот холодный и отстранённый принц окажется таким заботливым! Завидно до слёз.

Двенадцатилетние девочки ещё не очень понимали, но пятнадцати–шестнадцатилетние, уже задумывающиеся о замужестве, взволнованно перешёптывались.

Тао Цюньсюй удобно устроилась и с удовольствием наслаждалась завистливыми взглядами. Внезапно, повернув голову, она встретилась глазами с парой, полными ревности и обиды.

Владелицей этих глаз была жемчужина семьи Се — Се Лиюнь.

Се Лиюнь, пойманная на месте, инстинктивно моргнула, а затем быстро скрыла эмоции и тепло улыбнулась Тао Цюньсюй.

«Всё ясно», — подумала Тао Цюньсюй. Эта девушка определённо одна из тех, кого её идол привлёк своей красотой.

Тао Цюньсюй думала так не без оснований.

За последние полгода она побывала на десятках банкетов и почти каждый раз встречала Се Лиюнь. Сначала они были просто знакомы — здоровались кивком, иногда обменивались парой фраз. Но странно было то, что Се Лиюнь постоянно переводила на неё взгляд, и в её глазах читалось что-то необычное.

Со временем Се Лиюнь начала завуалированно расспрашивать её о Чэнь Цзяци, и после каждого ответа в её глазах появлялось восхищение и мечтательность. Тогда Тао Цюньсюй инстинктивно стала держаться от неё подальше.

Теперь всё стало ясно: эта девушка явно влюблена в её идола.

Странно только одно: Се Лиюнь родом из Чжоучжоу, а идол всё это время жил в столице. Где же они вообще могли встретиться?

Тао Цюньсюй долго ломала голову, пока не спросила у служанок. Оказалось, три года назад Се Лиюнь уже бывала в столице и тогда впервые увидела идола. С тех пор её сердце было пленено, и она не могла забыть его образ.

«Цык».

Не хвастаясь, Тао Цюньсюй знала: лицо её идола невозможно не любить. Он воплощение совершенной красоты — изысканно прекрасен, но без малейшего намёка на женственность. В эпоху, когда в моде изящные и утончённые господа, такой мужчина неизбежно покоряет сердца.

Но пусть хоть все в него влюбляются! Это естественно для юных девушек. Однако зачем постоянно пялиться на меня — его официальную невесту? Это уже переходит все границы.

Неужели нельзя просто наслаждаться своей тайной любовью втихомолку?

Тао Цюньсюй мысленно ворчала, но внешне продолжала игнорировать Се Лиюнь и подсела поближе к Чэн Сяомэнь, чтобы поболтать.

Чэн Сяомэнь было четырнадцать, а через год ей исполнится пятнадцать — возраст цзицзи, когда начинают готовиться к замужеству. Сейчас она как раз переживала по этому поводу.

— Тебе повезло, — тихо пробормотала она, взглянув на наряд Тао Цюньсюй с завистью. — Ты давно помолвлена. Учитывая положение вана, тебе не придётся мучиться такими проблемами.

О чём могут говорить девушки, собравшись вместе? Конечно, о замужестве и том, с чем им предстоит столкнуться. В столице мало кто может похвастаться спокойной жизнью в заднем дворе. Служанки-наложницы и второстепенные жёны — неизбежная реальность после свадьбы.

Именно поэтому помолвка с домом герцога Аньго так ценится.

Кто хоть раз испытал муки заднего двора, тот не пожелает своей дочери повторять этот путь.

Разумеется, есть и те, кто гонится за властью и богатством.

В этом смысле помолвка Тао Цюньсюй вызывала всеобщую зависть.

Ведь всем известно: уский ван Чэнь Цзяци с рождения окружён зловещей аурой — кто к нему прикоснётся, тому несдобровать. С годами эта аура не ослабла, а стала ещё мощнее. А теперь он отправился на границу — место, пропитанное зловещей энергией. Кто знает, каким он вернётся?

Такому человеку даже не стоит пытаться приблизиться — нет удачи на это. Ускому вану даже не удастся быть ветреным.

Особенно…

Чэн Сяомэнь и Цзян Пинъюнь переглянулись, вспомнив событие двухлетней давности. Тогда дочь одного мелкого чиновника, славившаяся своей красотой, решила рискнуть.

В их кругу мало видели высокопоставленных особ, и семья девушки наивно полагала, что слухи о зловещей ауре вана — просто выдумки. Во время встречи девушка «случайно» поскользнулась и попыталась упасть прямо на Чэнь Цзяци. Тот быстро увернулся, но она всё же успела схватить край его рукава.

Все присутствующие остолбенели: кто же эта смельчака?! Нужна немалая храбрость, чтобы так поступить.

Затем все с интересом стали ждать развития событий.

И не зря: едва поднявшись, девушка за несколько шагов сначала подвернула ногу, потом ударилась о дерево, а в завершение её прямо в лицо угодил случайный мяч из лозы, отброшенный ветром. Она упала, и её прекрасное лицо оказалось изрезано и испачкано. Было ужасно жалко смотреть.

После этого случая все, кто ранее, увидев, что Тао Цюньсюй остаётся невредимой рядом с ваном, начал мечтать о близости с принцем, тут же пришли в себя. Все поняли: это не их судьба. Зачем мечтать о невозможном?

Теперь недостатки детства, которые раньше пугали, превратились в неоспоримые достоинства. Иметь такого мужа — значит никогда не страдать от интриг наложниц и служанок.

Но больше всего вызывала восхижение сама Тао Цюньсюй.

С виду обычная девушка, но она совершенно не боится зловещей ауры уского вана и остаётся совершенно невредимой. Это поистине необычно.

Тао Цюньсюй не догадывалась, о чём думают её подруги, и без цели размышляла про себя.

Героине уже пора выходить замуж, и за последние полгода она постоянно устраивает разные происшествия. На каждом банкете обязательно что-нибудь случается. Интересно, что придумает она на этот раз?

Главным украшением банкета, разумеется, были цветы сливы.

В саду дома маркиза Юйго рос целый сливовый сад — десятки старых деревьев, посаженных ещё при первом императоре, когда этот особняк был пожалован маркизу.

Мощные стволы, усыпанные цветами, в сочетании с лёгкой метелью создавали неповторимую атмосферу.

Сливы здесь были разных сортов — и белые, и красные, но посажены так гармонично, что не производили впечатления хаоса. Очевидно, при закладке сада вложили немало сил и вкуса.

Девушки гуляли по крытым галереям. Те, кто не боялся запачкать одежду снегом, вышли в сад. Большинство же предпочло остаться в помещениях с открытыми окнами, откуда хорошо был виден сливовый сад. Там они играли на цитре, сочиняли стихи, рисовали и играли в го — всё это выглядело чрезвычайно изящно и утончённо.

http://bllate.org/book/10055/907598