Готовый перевод The Blessed Empress Reborn / Возрождение императрицы-благословения: Глава 14

— Не останетесь ли отобедать? — мать Чжан тоже поднялась, для видимости выразив неохоту отпускать гостью.

— Нет, спасибо. Её отец и два брата уже дома ждут! — мать Ху, уловив в словах собеседницы мало искренности, ускорила шаг, ведя за руку Ху Сяншань и добавляя: — Если мы ещё не вернёмся, они останутся без ужина.

Едва выйдя за ворота дома Чжанов, мать Ху больше не могла поддерживать на лице притворную улыбку. Ху Сяншань ласково погладила её по спине, догадываясь, что разговор между двумя хозяйками до её выхода из кухни прошёл явно не гладко. Но она так и не могла произнести вслух, что отказывается выходить замуж за семью Чжан… Да и признаться себе в том, что колеблется лишь ради собственного запасного пути, тоже не хватало духа.

Кроме как успокаивать свою маму, ей оставалось лишь повторять:

— Мама! Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… Не волнуйтесь…

* * *

Весть о несчастье в доме Чжанов достигла особняка Лю через управляющего Ду Чжуна.

Сам господин Лю, разумеется, стал ещё больше презирать эту деревенскую семью.

А вот Лю Чживань, узнав от своей горничной подробности, прежде всего обеспокоилась тем, насколько серьёзны травмы Чжан Эрнюя.

Ночью Ду Чжун стоял во дворе и молча смотрел на окно шитоу, где всё ещё горел свет. В его воображении возник образ Лю Чживань — тихой, покорной, занятой вышиванием…

Почему? Почему она не может взглянуть на него? Чем этот Чжан Эрнюй лучше его?

Тётушка Лю давно следила за племянником. Когда он, пронизанный вечерним холодом, вернулся в свои покои, то с удивлением обнаружил тётушку, ожидающую его в передней.

— Чжун-эр! — позвала она, направляясь в цветочный павильон, где обычно занималась делами дома. — Скажи честно: ты хочешь жениться на Сяо Вань потому, что по-настоящему любишь её… или потому, что не можешь смириться с тем, что она предпочла того деревенского грубияна, которого ты так презираешь?

На самом деле он сам не раз задавал себе этот вопрос.

Неужели его задевает не столько сама девушка, сколько то, что кто-то осмелился поставить выше него этого ничтожества?

— Чжун-эр! — Тётушка Лю, заметив его растерянность, поняла, что слова её задели за живое. Она глубоко вздохнула и мягко продолжила: — Род Лю не слишком знатен, а я, твоя тётушка, не обладаю большим влиянием. Когда после провинциальных экзаменов у тебя не хватило средств на участие в столичных, ты постепенно утратил интерес к учёбе. Я знаю, как это тебя терзало… Но сейчас, хотя ты и стал управляющим в доме Лю, если захочешь снова заняться учёбой, я поговорю с дядей…

— Тётушка! — перебил Ду Чжун, не желая слушать дальше. — Вы и дядя приняли меня в дом управляющим, не записав в рабы, за что я и так не знаю, как отблагодарить вас. Не хочу причинять вам ещё больше хлопот.

Ду Чжун всегда умел красиво говорить.

Тётушка Лю и без того не пользовалась большой милостью мужа; согласие господина Лю взять родственника на должность управляющего без оформления рабского контракта было пределом возможного. Любая новая просьба могла окончательно отдалить её от супруга. Ду Чжун это прекрасно понимал.

Видя, как племянник заботится о ней, тётушка Лю растрогалась до слёз. Но, понимая реальность положения и видя решимость Ду Чжуна, она лишь тяжело вздохнула и молча покинула павильон.

* * *

Так как в этой деревне мало кто задумывался о принадлежности того леса, староста деревни и глава общины были удивлены, когда за несколько дней к ним обратились сразу две стороны: одна — господин Ли, приславший посредника, другая — местный достаточный дом Ху.

Обсудив, они решили сначала измерить площадь леса, чтобы рассчитать стоимость аренды или продажи. Победителем станет тот, кто предложит больше — ведь, по их мнению, финансовые возможности семьи Ху и господина Ли примерно равны.

Через несколько дней семья Ху получила ответ: лес заинтересовал ещё одну сторону, но пока имя покупателя держится в секрете.

Отец Ху нахмурился, размышляя, кто же в деревне обладает и прозорливостью, и достаточными деньгами.

— Пойду ещё раз осмотрю тот лес, — сказала Ху Сяншань, недоумевая. Ведь те, у кого действительно много денег, давно переехали в город — как, например, семья Лю. А те, у кого средств поменьше, обычно покупают лишь небольшие участки пашни и редко рискуют вкладываться в склоны или сады — это требует немалых первоначальных затрат и специальных знаний!

— Хорошо, — кивнул отец Ху. — Те, кому интересен лес, наверняка тоже получили известие и захотят осмотреть участок. Чтобы правильно оценить стоимость аренды, нужно заранее знать его размеры. Мы готовимся — значит, и конкуренты будут делать то же самое. Если увидишь кого-то там, сразу поймёшь, с кем имеешь дело.

— А если там окажется богатый купец или даже чиновник? Что тогда делать? — будто между прочим спросила Ху Сяншань. В этом мире нельзя было позволить себе ненароком обидеть влиятельного человека ради собственных планов.

— Посмотрим по обстоятельствам, — уклончиво ответил отец Ху.

Это был ответ человека, лишённого уверенности. Семья Ху отлично справлялась с ведением скромного хозяйства, но для крупных дел им не хватало ни опыта, ни влияния.

«Увы, — вздохнула про себя Ху Сяншань, — это ведь не современный мир, где все равны перед законом».

Она решила положиться на удачу и надеяться, что соперник окажется не слишком силён.

Зимний холод усиливался, и начал падать снег.

Хлопья, прекрасные на вид, всё больше пронизывали воздух ледяной стужей. Накинув тёплый изумрудно-зелёный халат с плотной ватной подкладкой, она невольно вспомнила ту самую «Цуйхуа с кислой капустой» из прошлой жизни — и представила себя героиней той истории.

Выйдя во двор, она глубоко вдохнула, привыкая к морозу, и направилась к лесу.

Чем ближе она подходила, тем сильнее дул ветер. Снежинки уже щекотали волосы и шею, заставляя её дрожать.

В такую погоду на улицу выходили только по крайней нужде.

Ху Сяншань думала: либо сегодня никого не встретит, либо увидит именно того, кто тоже претендует на лес. Если окажется, что соперник слишком силён — придётся отступить!

Вновь втянув носом ледяной воздух, она почувствовала знакомое раздражение. Конечно, начинать своё дело и стремиться к богатству нелегко в любом времени и в любой эпохе. Но здесь, в отличие от её прежнего мира, не существовало справедливых условий, а женщин связывали ещё более суровые ограничения, не давая свободно раскрыть свои способности.

Вздохнув, она подняла голову, чтобы взглянуть на небо и собраться с духом, — и вдруг заметила вдали две фигуры.

Одна лежала на земле, а другая, стоя на коленях, прижимала её голову к себе.

Коленопреклонённый человек отчаянно оглядывался по сторонам. Ху Сяншань уже хотела подойти ближе, как вдруг услышала грубый, хриплый крик:

— Чёрт побери!.. Да куда вы все подевались?! У вас что, совсем совести нет?! Кто-нибудь! Цзинь Чжао, ты что, провалился в канаву?! Да отзовитесь же, чёрт возьми!

* * *

Когда она разглядела лица, сердце её дрогнуло.

Тот, кто орал, — один из трёх чужаков!

Ху Сяншань мгновенно остановилась и решительно развернулась, чтобы уйти.

Но Цзян И, наконец заметив человека, в отчаянии показал свой настоящий характер:

— Эй, девчонка! Стой и подойди сюда!

Ху Сяншань сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг.

— Если сделаешь ещё один шаг, я прострелю тебе ногу! — закричал Цзян И. Он понимал: если опоздает хоть на миг, с наследным принцем может случиться беда! Он вскочил на ноги, выхватил арбалет и выстрелил так, что болт просвистел у самого уха девушки и вонзился в землю прямо перед ней.

Ху Сяншань замерла на месте, широко раскрыв глаза.

Убедившись, что она неподвижна, Цзян И снова закричал:

— Помоги мне, и я клянусь головой — ни тебе, ни твоей семье ничего не будет!

«Кто на это поверит — тот дурак!» — подумала Ху Сяншань и снова попыталась бежать, проклиная себя за то, что выбрала именно этот момент для прогулки.

Но Цзян И, видя, что угрозы не действуют, решил применить силу. Словно ястреб, он спрыгнул со склона и, схватив девушку железной хваткой, поднял её в воздух.

— А-а-а! Помогите! — закричала она изо всех сил, но ветер и снег заглушили её голос.

Когда её швырнули на землю, перед глазами всё поплыло. Дрожа от ярости и головокружения, она выкрикнула:

— Да пошёл ты к чёртовой матери!

Цзян И, старый волк Поднебесной, был на миг ошеломлён такой грубостью от юной девушки и даже почувствовал раздражение. Но, вспомнив, что сам виноват в происходящем, сдержался и сказал:

— Обстоятельства вынуждают… Прошу вас, госпожа, помогите.

Подавив страх и гнев, Ху Сяншань быстро осмотрелась, ища возможность скрыться, но Цзян И внезапно опустился на одно колено и почти умоляюще произнёс:

— Я из Цзяндуна, зовут Цзян И. Моё имя и род — не скрою. Простите за грубость — позже всё объясню. Сейчас же прошу вас помочь!

Такая искренняя просьба, столь не похожая на его прежнюю грубость, заставила задуматься: возможно, перед ней человек, способный и унижаться, и подниматься — настоящий мастер выживания.

Не успев осмыслить перемену, она перевела взгляд туда, куда смотрел Цзян И, и увидела лежащего на снегу мужчину, укрытого растрёпанной шубой. Раньше она не замечала его черт, но теперь, несмотря на синюшные губы и бледное лицо, различила резкие скулы, благородные черты и стройное, сильное телосложение. Он лежал совершенно неподвижно, сжав кулаки у груди, будто даже в бессознательном состоянии защищался от чужого прикосновения.

Цзян И, не дожидаясь, рявкнул:

— Достаньте из его нагрудного мешочка пилюлю и положите ему в рот!

Он потянулся к лежащему, и Ху Сяншань сразу поняла, почему ему нужна помощь.

Едва Цзян И коснулся груди мужчины, тот, будто по инстинкту, молниеносно выбросил руку, целясь точно в горло. Даже в предсмертном забытьи его удар оставался смертельно опасным.

Цзян И еле уклонился, боясь, что собственное сопротивление может повредить наследному принцу. Вскоре на его лбу выступил пот.

Ху Сяншань всё это видела. Одному человеку было невозможно одновременно удержать больного и дать ему лекарство.

Когда она, преодолевая сопротивление, наконец достала пилюлю и с трудом разжала стиснутые челюсти мужчины, чтобы ввести лекарство внутрь, она поняла: спасти его можно только сообща.

http://bllate.org/book/9806/887715