Готовый перевод After Sleeping with the Tycoon, I Ran Away [Transmigration] / После связи с олигархом я сбежала [попадание в книгу]: Глава 36

Рассказывая об этом Фэн Цзинханю, Сун Цзынинь действовала с полной ясностью в голове.

Во-первых, она не лгала: именно Гань Лаолай сам проговорился. В магазине она упустила эту деталь, вернулась домой в бешенстве — а потом вдруг вспомнила и тут же задумалась.

Во-вторых, раз уж событие уже произошло, нельзя делать вид, будто его не было. Гораздо лучше добровольно рассказать Фэн Цзинханю всё как есть и взять на себя ответственность, чем ждать, пока он узнает сам.

К тому же, рассказывая ему об инциденте, Сун Цзынинь объединила себя с Гань Тянь в один лагерь, назвала ошибку Гань Тянь своей собственной и заявила, что готова понести за неё всю вину.

Если Фэн Цзинхань действительно так увлечён Гань Тяньтянь и не захочет её наказывать, то, стоя рядом с ней, Сун Цзынинь всё равно ничего не потеряет.

Более того, даже если Фэн Цзинхань и не станет её карать, Сун Цзынинь была уверена: такой человек, для которого репутация и статус — святое, теперь обязательно почувствует в сердце занозу. И эта заноза заставит Гань Тянь остыть в его глазах ещё быстрее.

Изначально Сун Цзынинь действительно хотела, чтобы Гань Тяньтянь завоевала расположение Фэн Цзинханя и получила больше возможностей для творчества. Но сейчас характер девушки кардинально изменился — она беспрестанно лезет на рожон. Поэтому Сун Цзынинь теперь лишь желала ей поскорее «остыть».

Гань Тяньтянь уже сейчас позволяла себе дерзости по отношению к ней как к инвестору, но Сун Цзынинь терпела, считая это пустяком. Однако если та продолжит своё безрассудство и доведёт Фэн Цзинханя до взрыва, совершив неисправимую глупость, то и самой Сун Цзынинь придётся расплачиваться.

Поэтому, будь то из-за раздражения от высокомерного поведения Гань Тяньтянь или из соображений собственной выгоды, Сун Цзынинь теперь искренне надеялась, что та побыстрее «остынет».

Исходя из этих соображений, если Фэн Цзинхань не сможет сдержать гнев и решит немедленно разобраться с Гань Тянь, её нынешняя позиция — добровольно признать вину и взять на себя ответственность — окажется гораздо выгоднее, чем молчать и ждать, пока Ли Синци найдёт её и снова потребует вернуть сбежавшую Гань Тянь.

Тщательно всё обдумав, Сун Цзынинь рассказала Фэн Цзинханю о случившемся самым разумным способом.

Узнав об этом, Фэн Цзинхань вечером выслушал доклад Ли Синци, в котором тот сообщил адрес проживания Гань Тянь и упомянул, что она живёт вместе с Гань Лаолаем и Сяо Ба-мэем. От этого Фэн Цзинхань окончательно вышел из себя.

Он не мог совладать с собой и начал звонить ей, но то звонок проходил, то телефон оказывался занят.

Не понимая, что происходит, он всю ночь метался от внутреннего напряжения — не знал, злится ли он из-за того, что Гань Тянь флиртует с другим мужчиной, или потому, что она ему изменила. Возможно, и то, и другое.

В общем, он еле заснул под утро, проспал всего два часа и проснулся.

Злился, сердился… а потом, совершенно неожиданно получив от неё звонок и услышав в трубке «дорогой», настроение мгновенно улучшилось почти наполовину.

Чёрт побери! Когда это он, человек с чёткими принципами и железной волей, стал таким бесхарактерным?

От одного случайного обращения, даже не стоящего и пол-изюминки, он уже почти перестал злиться.

А Гань Тянь, услышав от него «ничего», решила, что всё действительно в порядке. Она подошла к обеденному столу, повертела шеей, чтобы размяться, взяла стакан с тёплой водой и спросила:

— Эй, а твой матрас — какой марки? Сколько стоил?

Фэн Цзинхань, чьи эмоции невольно подчинялись ей, немного подумал и ответил:

— Кажется, девять миллионов. Почему?

— Пф-ф-ф!

Гань Тянь только что сделала глоток воды — и тут же всё выплюнула, закашлявшись. Сяо Ба, увидев, что она поперхнулась, быстро подбежал, забрал у неё стакан и поставил на стол, затем вытащил несколько салфеток и передал ей, начав похлопывать по спине:

— Старшая, что с тобой?

Гань Тянь немного успокоилась и, всё ещё кашляя, обернулась к нему:

— Блин, матрас за девять миллионов! Ты хоть раз спал на таком?

Сяо Ба замер:

— Я никогда не спал на матрасе. Кто вообще спит на матрасе за девять миллионов?

Гань Тянь указала на свой телефон:

— У моего парня.

Сяо Ба быстро сообразил:

— Фэн Цзинхань?

— Ага, — кивнула Гань Тянь и подмигнула ему.

А в номере отеля некий мужчина, выбирая запонки, не мог скрыть улыбки, которая заполнила его глаза и уголки губ, хотя голос оставался привычно холодным и сдержанным:

— Гань Тяньтянь, кажется, я так и не соглашался быть твоим парнем.

Сяо Ба вернулся на кухню готовить дальше. Ло Чуйцзы только что проснулся, с растрёпанной причёской и зевая, выходил из своей комнаты.

Гань Тянь краем глаза взглянула на него, увидела, как он зевая направился в ванную, и сама взяла несколько салфеток, чтобы вытереть воду со стола, продолжая разговор по телефону:

— Подумай хорошенько. Пропустишь этот шанс — другого не будет. На свете нет второй такой красивой и обаятельной, как я.

Собеседник, казалось, не проявлял интереса к этой теме и не стал развивать её, сразу переведя разговор:

— Ты только что разговаривала со своей Сяо Ба-мэй?

— Ага, — легко ответила Гань Тянь. — Что?

Они ещё не договорились насчёт отношений, а он вдруг заговорил о Сяо Ба-мэе?

Фэн Цзинхань, будто болтая ни о чём, продолжил:

— Этот Сяо Ба-мэй — твой отец нашёл тебе парня?

— Ерунда какая! — Гань Тянь выбросила промокшую салфетку в корзину. — Если бы у меня был парень, как я могла бы просить тебя быть моим парнем? Это же называется «ходить по двум дорожкам». Хотя мой моральный уровень и довольно низок, но такие принципы у меня всё же есть.

Фэн Цзинхань положил телефон, включил громкую связь и, надевая выбранные запонки, заметил, что настроение стало куда легче, чем в самом начале разговора:

— Ну, в этом ты ещё кое-что стоишь.

Услышав такие слова, Гань Тянь закатила глаза, но не стала с ним спорить и снова сладким голоском принялась уговаривать:

— У меня полно достоинств! Хочешь стать моим парнем и открывать их постепенно? А?

Мужчина на другом конце провода остался невозмутимым и не поддался на её уловки:

— Не нужно. И так можно всё постепенно узнавать.

Гань Тянь: «...»

Она уже собиралась продолжить убеждать, как вдруг в трубке раздался другой голос — кто-то позвал: «Господин Фэн».

Фэн Цзинханю, видимо, пора было идти. Он сказал ей последнюю фразу:

— Мне пора выходить. Поиграешься — сама возвращайся домой. Во всём Бинане, пожалуй, только у меня есть матрас за девять миллионов. В других местах такого не сыскать.

Гань Тянь: «...»

Он больше не стал разговаривать и повесил трубку.

Гань Тянь с досадой швырнула телефон на стол и, уставившись на него, прошептала сквозь зубы:

— Ты у меня погоди!

Сяо Ба уже принёс на стол пельмени и яичные лепёшки.

Увидев, что Гань Тянь явно чего-то добивается, он машинально спросил:

— Что случилось?

Гань Тянь взяла палочки, схватила пельмень и отправила в рот. Проглотив, она подняла глаза на Сяо Ба:

— Слушай, Сяо Ба-мэй, как заставить мужчину искренне растрогаться, влюбиться и жениться только на тебе?

Этот вопрос почти повторял тот, что она задавала ещё вчера вечером. Сяо Ба знал, что речь идёт о Фэн Цзинхане.

Хотя сам Сяо Ба тоже мужчина, он совершенно не понимал, как на это ответить. По его представлениям, обычные мужчины — существа активные: если им нравится женщина, они стремятся завладеть ею, сделать своей и даже объявить всему миру.

А если мужчина пассивен и принимает отношения лишь под давлением женской инициативы, то, как правило, он не слишком сильно привязан к этой женщине и точно не испытывает к ней неистовой страсти или непреодолимого влечения.

Но говорить об этом было бесполезно — Сяо Ба знал, что Гань Тянь не станет его слушать. Поэтому он немного подумал, сел за стол, взял палочки и сказал:

— Приготовь ему еду?

Приготовить еду?

Гань Тянь посмотрела на него с выражением «ты, наверное, шутишь»:

— Убей меня лучше. Давай другой вариант.

Фэн Цзинхань — такой богач, чего ему может не хватать? Сяо Ба не знал, что ещё предложить, и тихо пробормотал:

— Я слышал только одно: чтобы завоевать сердце мужчины, нужно сначала покорить его желудок...

Гань Тянь откусила кусок яичной лепёшки:

— Я слышала другое: чтобы завоевать сердце мужчины, нужно сначала зацепить его кошелёк!

Сяо Ба поднял на неё взгляд:

— Кошелёк Фэн Цзинханя, наверное, не зацепить...

Гань Тянь уставилась на него: «...»

С каких это пор этот парень научился спорить?

Заметив, как Гань Тянь прищурилась, Сяо Ба опустил глаза, не позволяя себе улыбнуться, и молча начал чистить яйцо.

В это время Ло Чуйцзы закончил умываться и, сев за стол, сонным голосом спросил:

— О чём тут шепчетесь?

Гань Тянь не хотела обсуждать эту тему с таким грубияном, как Ло Чуйцзы, и просто кинула ему яйцо:

— Не твоё дело. Ешь.

Ло Чуйцзы не сдался, разбил яйцо об стол и сказал:

— Да ладно тебе! Расскажи, вдруг у меня есть решение?

Гань Тянь не хотела больше говорить и кивнула Сяо Ба, чтобы тот рассказал.

Сяо Ба объяснил Ло Чуйцзы, что Гань Тянь хочет, чтобы Фэн Цзинхань в неё влюбился. Ло Чуйцзы моргнул и повернулся к Гань Тянь:

— Да ладно?! Старшая, с твоим нежным и совершенным телом, как он может не влюбиться? Разве он вообще мужчина?

Гань Тянь, услышав его серьёзный тон, закрыла глаза от злости. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не прикончить этого старика собственными руками.

Выходит, по мнению Ло Чуйцзы, «влюбиться» означало «влезть»?

Сяо Ба чуть не лопнул от смеха, но сдержался и покраснел. Он боялся, что, как только Гань Тянь откроет глаза, она тут же прикончит Ло Чуйцзы, поэтому поспешно перевёл тему:

— Старшая, а почему ты вдруг так торопишься сделать его своим парнем? Разве ты не хотела, чтобы он не содержал тебя как питомца?

Гань Тянь открыла глаза, но всё равно сильно пнула Ло Чуйцзы под столом. Затем она посмотрела на Сяо Ба:

— Именно потому, что не хочу, чтобы он держал меня как питомца, я и должна стать его девушкой. Если я не займусь этим сейчас, а он найдёт другую и женится на ней, что мне тогда делать?

Сяо Ба кивнул:

— Понял.

Теперь понял и Ло Чуйцзы: Гань Тянь хочет, чтобы Фэн Цзинхань влюбился в неё по-настоящему, а не просто восхищался её телом. Неудивительно, что он так подумал — ведь его босс всегда был человеком, который предпочитал тело душе!

Тем не менее, он всё ещё думал об этом и спросил:

— Но, старшая, разве ты не говорила, что сначала хочешь заработать пять миллионов, а потом найти вторую мисс Сун и спросить у неё, как вернуть своё тело в норму? Зачем тогда мучить этого главного героя?

Гань Тянь бросила на него презрительный взгляд:

— Надо держать обе цели в фокусе. Откуда ты знаешь, что метод существует? А если нет? А если путь к восстановлению окажется долгим и трудным?

Сяо Ба молча ел, но через некоторое время спокойно спросил:

— А если ты найдёшь способ вернуться в норму, и твоё тело восстановится, а главный герой к тому времени действительно влюбится в тебя… что тогда?

Об этом она не думала. Гань Тянь моргнула:

— Об этом решим потом.

Ло Чуйцзы, болтая ногой, добавил:

— Не нравится — расстанься. Неужели собираешься рожать ему детей?

Для Гань Тянь этот вопрос не имел особого значения — её главная и самая важная задача сейчас была просто выжить. Но упоминание о детях напомнило ей ещё один странный вопрос.

Он закрутился у неё в голове, и она с крайне затруднённым выражением лица посмотрела на Сяо Ба:

— Я могу родить ребёнка?

Сяо Ба на секунду замер, поняв, что Гань Тянь спрашивает о правилах мира романа.

Он не помнил таких деталей и покачал головой.

Гань Тянь почувствовала, будто у неё в голове зависло. Когда она занималась с Фэн Цзинханем, никаких средств защиты не использовалось — иначе не сработал бы эффект противоядия. Значит, теперь возникает вопрос: может ли она забеременеть?

Она растерянно уставилась на Сяо Ба, чувствуя полный абсурд ситуации, сделала глоток рисовой каши и подумала: «Лучше дождусь, пока заработаю пять миллионов, верну Сун Цзынинь десять миллионов и спрошу у неё».

После еды Гань Тянь взяла телефон и устроилась отдыхать на диване. Она решила перезвонить тому, кто звонил ей ночью с назойливыми звонками.

На втором гудке трубку сняли, и раздался голос Сюй Чжи:

— Алло, Тяньтянь.

http://bllate.org/book/9747/882699