Готовый перевод The Palace Is Not for Your Sickly Obsession [Transmigration into a Novel] / Дворец — не место для твоей болезненной привязанности [попаданка в книгу]: Глава 15

Появилась огненно-алая фигура, окружённая благородным величием, с лицом белым, как нефрит. Разглядеть её было трудно, но все понимали: перед ними — красавица, достойная первой императрицы, истинная жемчужина эпохи.

Некоторые иноземцы, несведующие в придворных обычаях, не удержались и украдкой бросили на неё несколько взглядов.

Она подошла к платформе Юнвэйтай и поклонилась императору Юнсяню. Едва выпрямившись, услышала голос церемониймейстера:

— Дочь Великой Империи Ай, рождённая под знаком Сюаньцзи, сошедшая в мир во времена процветания.

Её душа чиста, как лань, поёт ей вся Поднебесная,

В сердце — стихи, что светлей солнца и луны.

Ныне ей исполнилось пятнадцать,

Страны мира шлют поздравленья,

Сияет она в чертоге Фанцзюй.

Желаем ей тысячи лет благоденствия,

Пусть каждый год будет ярче предыдущего…

Речь была долгой, и Тан Лин уже начала отвлекаться. Вернувшись мыслями к происходящему, она услышала, как верховный жрец произнёс:

— Церемония возложения шпильки. Старшие преподают обряд.

К ней подошла служанка с лаковым подносом, а вслед за ней — Янь Дучуань. Он взошёл на платформу и встал рядом с ней, необычайно сосредоточенный и серьёзный.

Не глядя на Тан Лин, он взял фениксовую шпильку и аккуратно воткнул её в причёску принцессы. Та и без того была прекрасна, но теперь, увенчанная шпилькой, её красота стала по-настоящему ослепительной. Янь Дучуань всегда знал, что Тан Лин красива, но никогда не придавал этому значения. Лишь сегодня он вдруг осознал: эта девочка давно уже умеет тревожить его чувства.

Спрятавшись от чужих глаз и ушей, он тихо, но искренне прошептал:

— Поздравляю принцессу. Пусть сто лет пройдут без забот.

Тан Лин подумала, что, видимо, настал день, когда слова Янь Дучуаня зазвучали для неё по-настоящему искренне. Она моргнула:

— Благодарю.

Улыбнулась ему — но тот тут же отвернулся, холодно отступил в сторону, плотно сжав губы, с мрачным выражением лица, будто погружённый в тяжкие размышления.

Она тут же спрятала улыбку. «Этот человек и правда непостоянен, — подумала она, — словно сегодняшняя погода».

— Церемония завершена! — громко провозгласил церемониймейстер.

Император Юнсянь выглядел весьма довольным и поднял бокал:

— Празднуем вместе!

Все на платформе последовали его примеру, поднимая чаши. Атмосфера начала оживляться.

Тан Лин уже собиралась сесть, как вдруг небо потемнело, прогремел гром, и крупные капли дождя хлынули на землю.

Радостное оживление сменилось неловким замешательством. Гости не знали, укрываться ли от дождя или оставаться на месте. Все переводили взгляд на императора, ожидая указаний, но и сам Юнсянь был промокшим до нитки и выглядел крайне нелепо.

В этой растерянности кто-то в страхе воскликнул:

— У принцессы феникс кровоточит!

Золотой феникс на шпильке теперь стекал алыми каплями — даже из драгоценных камней, служивших ему глазами, текла кровавая влага. Создавалось жуткое впечатление, будто птица искупалась в крови.

На платформе Юнвэйтай воцарилась гробовая тишина. Никто не осмеливался заговорить. Сам император смотрел на происходящее с изумлением и растерянностью, не зная, как реагировать на этот внезапный и страшный знак.

Дождь усиливался, промочив всех до костей. Люди начали перешёптываться. Тан Лин уловила обрывки фраз: «великое несчастье… дурное предзнаменование…»

Сама же она оставалась совершенно спокойной. Она почти ожидала подобного развития событий. Наложница Лю, хитрая и расчётливая, полностью отвечала за организацию обряда совершеннолетия — как же ей не воспользоваться таким идеальным моментом, когда всё складывается в её пользу? Тан Лин даже восхищалась: наложница продумала всё до мелочей, действовала безупречно.

Из толпы выскочил один из министров и, упав на колени перед платформой, громко закричал:

— Во время обряда совершеннолетия принцессы небеса пролили дождь, а феникс истекает кровью! Это зловещие знаки, которые непременно повлияют на судьбу нашей великой империи Ай!

Ему вторили другие:

— Министр Ван прав! Необычные явления на небесах — это предостережение свыше. Ваше Величество не может игнорировать такое!

Тан Лин взглянула на императора, которого тоже хорошенько промочило, и подумала: «Даже если бы вы молчали, он всё равно не смог бы этого проигнорировать. Наверное, за всю свою жизнь он редко попадал в столь нелепое положение».

Наложница Лю, промокнув лицо платком, сделала вид обеспокоенной:

— Господа министры, неужели вы так испугались?

Она нарочно сказала «господа», чтобы втянуть в скандал и тех, кто ещё не высказался.

Один из самых рьяных выкрикнул, тыча пальцем в Тан Лин:

— Госпожа наложница! Кровь всё ещё стекает с феникса на голове принцессы! Этот ливень — не просто здесь, на платформе! Вся наша империя Ай находится под защитой Небес! Если Небеса посылают знаки, страдать будут все наши люди!

При этом он даже вытер лицо, будто рыдая от горя.

Тан Лин чуть не зааплодировала. «Какой актёр! — подумала она. — Такая эмоциональная подача, такое мастерство! В наше время такой бы точно получил „Оскар“. Она опустила голову, чтобы скрыть улыбку, боясь, что рассмеётся вслух.

Янь Дучуань, стоявший рядом, с тревогой посмотрел на неё — и увидел, как она, опустив голову, тайком тычет носком туфельки в лужицу на полу, забавляясь брызгами.

Янь Дучуань: …

Он стиснул зубы, не зная, жалеть ли её или злиться, но всё же шагнул вперёд и встал перед Тан Лин, заслонив её от дождя и любопытных глаз.

— Феникс, истекающий кровью, — это символ перерождения! — громко и чётко произнёс он. — Даже дети в Ай знают эту легенду. Где тут несчастье? Это величайшее благоприятное знамение! Оно означает, что империя избавится от старых недугов и вступит в эпоху расцвета!

Тан Лин: …Какой оратор!

Министр Ван опешил — не ожидал такого поворота. Наложница Лю нахмурила брови и пристально уставилась на Янь Дучуаня.

Рьяный оппонент не сдавался:

— А гром и ливень в этот самый час?! Как вы это объясните?

Янь Дучуань невозмутимо ответил:

— Гром — это поздравление Небес по случаю совершеннолетия принцессы! Он не отличается от праздничных хлопушек — оба символизируют радость! А дождь — великая милость для земли. Вы, господа, живёте в столице и, вероятно, не знаете: на севере империи уже два месяца нет дождей. Сегодня же, в день обряда принцессы, небеса ниспослали благодатную влагу. Разве это не знамение милости?

Тан Лин мысленно зааплодировала ему, но про себя подумала: «Два месяца без дождя — и сразу засуха? Только Янь Дучуань способен выдать такое!»

Противник, проиграв спор, в ярости выкрикнул:

— Почтенный наставник, ваш язык острее клинка! Я сдаюсь!

Янь Дучуань усмехнулся:

— Вам действительно стоит побольше читать. Тогда вы бы поняли, что проигрываете.

Они перебрасывались репликами, и Тан Лин с интересом наблюдала за этим словесным поединком. Внезапно Янь Дучуань бросил на неё взгляд, полный укора: «Я так за тебя заступаюсь, а ты тут, как на представлении, сидишь!»

Тан Лин кивнула, давая понять, что всё поняла. Она взяла бокал с подноса, подняла его к небу, и дождевые капли наполнили его доверху. Почувствовав себя настоящей шаманкой, она торжественно воззвала:

— Благодарю Небеса за дар! Принцесса Цзинъян желает, чтобы народ империи Ай жил в мире и достатке, чтобы урожаи были богатыми, а годы — счастливыми!

С этими словами она осушила бокал.

Министры сначала растерялись, но потом решили последовать её примеру: тоже стали ловить дождь в чаши, возглашать пожелания и выпивать воду.

Тан Лин смотрела на это с горькой усмешкой: «Друзья мои, не поддавайтесь суеверию! Если бы не моя беда, я бы никогда не произнесла таких слов. Слушайте, конечно, но не верьте всерьёз…»

Янь Дучуань, однако, смотрел на неё с одобрением и лёгкой насмешкой. Тан Лин встретилась с ним взглядом и едва заметно улыбнулась.

Их молчаливая перепалка не укрылась от глаз старого канцлера Яня, стоявшего внизу. Лицо канцлера было строго и благородно — казалось, на лбу у него написано: «Я честный чиновник». Он ничем не выдал своих чувств, лишь вышел вперёд и обратился к императору:

— Даже Небеса подождали окончания церемонии, чтобы пролить дождь. Значит, обряд не нарушен, и говорить о дурном знамении не приходится. Но раз ливень усилился, Ваше Величество, позвольте вам удалиться во дворец. Министрам также стоит переодеться и согреться. Празднование можно продолжить в другой день.

Его слова звучали нейтрально, но на деле слегка помогали Тан Лин.

Та взглянула на канцлера и подумала: «Видимо, Янь Дучуань пошёл в мать. Этот старик выглядит так, будто родился для должности честного чиновника, совсем не похож на своего сына».

Император, который очень доверял канцлеру, кивнул:

— Хорошо.

Церемониймейстеры начали направлять гостей прочь. Когда император поднимался, опираясь на евнуха Лу, он, проходя мимо Тан Лин, долго и пристально посмотрел на неё. Его лицо было бесстрастным, и невозможно было понять, что он чувствует.

— Отдохни пока во дворце, — сказал он. — Завтра приди ко мне.

Тан Лин поклонилась:

— Да, Ваше Величество.

Едва она произнесла это, как к императору подошла наложница Лю. Увидев принцессу, она изобразила глубокое разочарование и тяжело вздохнула.

Гости почти все разошлись. Тан Лин только собралась идти, как сквозь дождевую пелену увидела над собой красный зонт.

Раздался голос Тан Юэ, полный печали:

— Принцесса, тебе нелегко пришлось.

Авторские примечания:

Рьяный оппонент: Это великое несчастье!

Янь Дучуань (бац по щеке): Это благоприятное знамение.

Рьяный оппонент, держась за щёку: Да это же дурное предзнаменование!

Янь Дучуань (ещё раз бац): Благоприятное знамение.

Рьяный оппонент: …Чёрт возьми!

Тан Лин подняла глаза на Тан Юэ. «Как быстро он добыл зонт», — подумала она, но сейчас ей не до дождя — нужно было поблагодарить Янь Дучуаня.

Она отстранила зонт и направилась к нему:

— Спасибо.

Янь Дучуань нахмурился:

— Ты ведь знала, что со шпилькой что-то не так, но всё равно позволила развиться ситуации до такого позора. Цзинъян, я всё меньше понимаю тебя!

Он был прав. Увидев, что красные камни на шпильке запечатаны красным воском, Тан Лин сразу догадалась, что задумала наложница Лю. Просто ей было лень что-то менять.

Капли дождя застыли на её ресницах, делая выражение лица неясным:

— А я разве хоть раз понимала вас, наставник? — тихо усмехнулась она. — Разве вы не говорили, что не станете мне помогать? А сейчас что делали?

Янь Дучуань сделал шаг ближе, в голосе звучал гнев:

— Ты думаешь, мои слова сегодня что-то изменят? После этого дня никого не будет волновать, было ли знамение добрым или злым. В народе будут шептать лишь о том, что во время обряда совершеннолетия принцессы Цзинъян феникс истекал кровью, а небо гремело и лило дождь. Как ты собираешься заглушить эти слухи?

Он говорил с раздражением, почти как в гневе, но Тан Лин не понимала, почему он так зол. Ведь от этих проблем страдать будет только она, а не он.

— Я всё понимаю, наставник, — сказала она, глядя на него с недоумением. — Просто… почему вы так сердитесь?

Этот вопрос заставил Янь Дучуаня замереть. Его зрачки дрогнули, он открыл рот, но не нашёл ни одного убедительного объяснения. Мысли метались в голове, но даже сам он не мог понять, откуда в нём столько гнева.

Немного успокоившись, он сказал:

— Цзинъян, ты слишком надменна. Ты делаешь всё, что хочешь, будто ничто тебя не волнует, будто других людей не существует. Так ты рано или поздно поплатишься.

Тан Лин немного помедлила, потом кивнула:

— Я знаю.

Она согласилась так легко, будто речь шла о чём-то совершенно неважном. Янь Дучуань впервые почувствовал, что перед ним ребёнок, которого невозможно взять в руки. Осталось только горько улыбнуться.

— Дучуань, — раздался спокойный голос снизу.

Тан Лин обернулась — это был канцлер Янь.

Янь Дучуань тут же принял официальный вид и поклонился:

— Господин канцлер.

В семье Яней строго соблюдались правила: в обществе младшие обращались к старшим по их должностям, вне зависимости от родства.

— Принцессе пора отдыхать, — сказал канцлер. — Дучуань, пора возвращаться домой.

Он вежливо поклонился Тан Лин. Та кивнула в ответ и посмотрела на Янь Дучуаня — тот по-прежнему хмурился.

— А Юэ, пойдём, — сказала она, возвращаясь под красный зонт.

Тан Юэ шёл рядом, то и дело с тревогой поглядывая на неё. Но лицо принцессы было спокойным — только мокрые пряди волос прилипли к щекам. Ни одна эмоция не просочилась наружу.

http://bllate.org/book/9641/873504