Готовый перевод The Imperial Aunt is Soft and Fluffy [Transmigration] / Императорская тетушка мягкая и пушистая [Попадание в книгу]: Глава 26

Одиннадцатый принц развязал Чёрному Толстяку и предупредил:

— Не думай убегать. Боевые искусства моей тётки столь совершенны и непостижимы, что таким мелким проходимцам, как ты, не скрыться. Веди себя прилично — может, мы и взглянем на тебя по-другому.

Чёрный Толстяк с благодарностью взглянул на Цинь Суй, сидевшую на дереве, и энергично закивал.

Подошёл Мяо Сыцзюй и дал ему противоядие от порошка Му-му.

Мэн Гу последние два дня страстно увлекался цюцзюй и теперь, прижимая к груди мяч из спрессованной соломы, пригласил:

— Поиграем вместе?

Чёрный Толстяк осторожно оглядел лица окружающих и робко кивнул.

Третий принц неторопливо подошёл к остальным чёрным одетым и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Завидуете? Не стоит. Чтобы дожить до этого возраста целыми и невредимыми, у каждого обязательно есть хоть родные, хоть друзья, а уж если совсем никого — так хоть хозяин, который вас сюда послал. Мы добрые люди, не станем вас мучить. Как только выкуп за вас придёт, сразу отпустим на свободу.

Чёрные одетые с недоумением переглянулись и стали расспрашивать.

— Не волнуйтесь, — продолжал Третий принц. — Моя тётка уже пустила весть по Поднебесью: ваши люди скоро найдут это место. Получите ли вы свободу — зависит исключительно от того, насколько вы хороши собой и есть ли кому вас выкупать.

— Правда, мы ждали всю ночь, потом медленно шли ещё полдня — но никто так и не явился. Похоже, ваш хозяин от вас отказался. Теперь всё зависит от того, одиноки ли вы в этом мире. Если вправду совсем без родных и близких… ну, это уж слишком печально.

С этими словами Третий принц засунул руки в рукава и покачал головой, уходя прочь.

Отряд не торопясь двигался дальше и у городских ворот встретил первого человека с выкупом.

Тот подбежал к Цинь Суй, опустился на колени и совершил девять глубоких поклонов до земли.

— Девятая наставница!

Его голос звучал необычайно громко и пронизан был радостным возбуждением.

Цинь Суй слегка взглянула на него и сняла давление своей ауры.

— Девятая наставница, мой учитель — старший ученик Седьмого наставника. В нашем клане я сто третий по счёту. Можете звать меня просто Сто Третий.

— Не знаю, помните ли вы меня… Когда я только вступил в клан, Седьмой наставник разозлился и хлестнул плетью. Я ещё не умел защищаться, и ударом меня изрезало в кровь. Вы тогда заперли Седьмого наставника в карцере, а меня отвели к Третьему наставнику, чтобы он меня вылечил.

Цинь Суй чуть заметно кивнула:

— Помню.

Сто Третий в восторге потер ладони:

— За три года вне клана, благодаря помощи старших и младших братьев, я немного преуспел. Всегда строго следую наставлениям Девятой наставницы и живу в мире и согласии.

В глазах Цинь Суй мелькнуло замешательство. Её наставления? Никаких она не давала.

Но Сто Третий не заметил её растерянности и пнул своего сына в зад:

— Девятая наставница, это мой бездарный сын. Только и знает, что есть, ни на что не годен.

Чёрный Толстяк обиженно надул губы: отец опять говорит про него плохо.

— Я велел ему почтительно пригласить Девятую наставницу отдохнуть у нас, когда она будет проезжать мимо. А этот недотёпа вместо этого тайком следовал за вами!

Чёрный Толстяк потёр ушибленное место и жалобно сказал:

— Отец не уточнил! Я искал пожилую женщину с седыми волосами. Все другие наставники — старики, которым нога в гробу.

Отряд вошёл в город. Сто Третий рассказывал о местных обычаях и особенностях уезда Сяогуаньчжоу, и они неторопливо прошли пять улиц, пока не оказались перед рядом магазинов в самом оживлённом месте.

— Эти лавки — мой заработок за последние три года, — пояснил он. — Сзади находится наш дом. Жить у самой улицы, конечно, шумно, зато удобно для торговли. Соседи — все торговцы с этой же улицы; в трудную минуту всегда помогут.

— Все эти магазины оформлены на имя Седьмого наставника. Ни я, ни жена, ни наши родственники не записаны в купеческое сословие — хотели, чтобы сын учился и стал хотя бы юнши или сюйцаем. Но в учёбе он совсем бездарен. Пришлось направить его на военные экзамены. Три года сдавал — даже на первом этапе не прошёл. Всё в мать.

Чёрный Толстяк купил десять шашлычков из хурмы, раздал всем по одному, а самый большой протянул Девятой наставнице. Услышав, как отец снова оклеветал мать, он прямо сказал:

— Мама говорит, что глупость — от тебя. Три года назад, когда ты сошёл с горы Лунъиньшань, твои боевые искусства сильно уступали другим ученикам.

Сто Третий снова пнул сына:

— Наставление Девятой наставницы гласит: «Учиться боевым искусствам — дело сердца, а не формы». Иди домой и сто раз перепиши это!

Чёрный Толстяк с грустью посмотрел на Цинь Суй, прося защиты.

Цинь Суй отвела взгляд. Чужие семейные дела — не судить.

Третий принц, которому всё, связанное с тёткой, было интересно до крайности, запанибратски спросил у Сто Третьего:

— А какие ещё наставления у моей тётки?

Цинь Суй бросила на него строгий взгляд и чётко ответила:

— Никаких.

Она никогда такого не говорила.

Сто Третий выпрямился, лицо его стало серьёзным:

— Хотя Девятая наставница и не произносила этих слов вслух, её дух — не бояться труда, не бояться трудностей, быть бесстрашной — всегда вдохновляет нас. Её наставления — не слова, а то, что мы чувствуем сердцем.

Третий и Одиннадцатый принцы с восхищением посмотрели на тётку.

Цинь Суй невозмутимо скользнула по ним взглядом, заложила руки за спину и первой пошла вперёд, отдалившись от них на несколько шагов. Её маленькие, прозрачные мочки ушей слегка порозовели.

Мэн Гу и Мяо Сыцзюй встали по обе стороны от дунлинского заложника и с благоговением смотрели на широкую, спокойную спину наставницы, думая о том, когда же они сами станут такими же невозмутимыми перед любыми испытаниями.

Рон Чжи заметил покрасневшие ушки своей маленькой наставницы и еле сдержал смех: наставница смущается.

По совету Сто Третьего отряд решил провести в Сяогуаньчжоу одну ночь, а завтра отправиться дальше по реке на торговом судне.

Жена Сто Третьего ещё с тех пор, как они поселились в городке у подножия горы Лунъиньшань, слышала о славе Девятой наставницы. После того как та победила на вызове главы Воинского Союза, её имя прогремело по всему городку. Но лично увидеть Девятую наставницу ей так и не доводилось.

Когда Цинь Суй вошла во двор, жена Сто Третьего с восторгом бросилась к ней.

Цинь Суй ловко уклонилась и, схватив её за рукав, удержала на месте.

— Девятая наставница! Ваше лицо — точь-в-точь как у статуи Будды в храме: великодушное и милосердное!

Жена Сто Третьего засеменила мелкими шажками вокруг Цинь Суй, совершенно забыв обо всём на свете. Для неё даже император был ничто по сравнению с Девятой наставницей, о которой она мечтала десять лет.

Она говорила без умолку — то о сыне, то о домашних делах, то об изменениях в Сяогуаньчжоу за последние три года.

Сто Третий попросил жену заняться ужином, но та была так увлечена разговором, что даже не услышала. Чёрный Толстяк хихикнул, глядя, как отец получил отказ, но, увидев, что тот уже готов взорваться, быстро сбегал на кухню, вскипятил воду и, не зная, что делать дальше, позвал мать готовить.

Жена Сто Третьего пробурчала, что оба мужчины в доме такие неловкие, что, глядя на них, сразу понятно — отец и сын. Даже сварить кашу не могут!

Она с неохотой оторвалась от Цинь Суй и, оглядываясь на каждом шагу, направилась на кухню, громко сказав:

— Раз есть горячая вода, ужин будет готов быстро. Как закончу — продолжим болтать!

Чёрный Толстяк, стоя спиной к матери, виновато поклонился Цинь Суй: обычно мама ведёт себя как нормальный человек, но стоит ей увидеть кого-то, кого она обожает, — и не остановишь. Пусть Девятая наставница простит.

Цинь Суй спокойно взглянула на Сто Третьего, который в это время обсуждал с Одиннадцатым принцем тонкости боевых искусств, встала и последовала за женой Сто Третьего на кухню. Она села у очага и стала подкладывать дрова.

Жена Сто Третьего была в восторге: Девятая наставница помогает ей готовить! Она начала рассказывать все свои кулинарные секреты, не делая различия между тем, что можно раскрывать, а что — нет. Цинь Суй молча слушала, подкладывала дрова и ничего не говорила.

Чжи Ся, которая пришла за горячей водой для чая, услышала рассказы и быстро отнесла чайник Чжи Дун, а затем побежала обратно на кухню. Она присела рядом с принцессой и внимательно слушала объяснения хозяйки.

Появление ещё одного слушателя ещё больше воодушевило жену Сто Третьего, и в порыве вдохновения она приготовила все упомянутые блюда.

Передние лавки занимались продажей еды. В часы пик они использовали и заднюю кухню. Завтра был большой день — разгрузка с кораблей, и в маленькой столовой ожидалось вдвое больше посетителей, чем обычно. Главный повар, опасаясь, что не справится, заранее перевёз все продукты на заднюю кухню: сегодняшние ингредиенты — в основную кухню, завтрашние — сюда. Так было удобнее.

Продуктов было в избытке и на любой вкус. Жена Сто Третьего, не считаясь ни с чем, использовала почти всё, что было на кухне.

Чёрный Толстяк, смирно сидевший в зале и ждавший ужина, остолбенел, глядя, как одно за другим появляются блюда. Он забыл обо всех правилах, бросил разговор с Третьим принцем и бросился на кухню, чтобы остановить мать, пока она не испортила завтрашний запас.

Было уже поздно.

Чёрный Толстяк оглядел плотно расставленные блюда на плите и пустые корзины для овощей. С грустью он посмотрел на мать:

— Мам, завтра дядя Чжао увидит эти пустые корзины и опять начнёт орать.

— Ничего страшного, — махнула та рукой. — Съешь пару кусочков, чтобы не голодать, и беги в деревню к дяде Чжэну — купите ещё овощей.

Чёрный Толстяк потрогал своё лицо:

— Мам, туда и обратно — два часа. А вдруг по дороге ночью нападут?

Жена Сто Третьего мельком глянула на сына:

— Ты такой неприметный, что, если сам не наделаешь глупостей, никто и не обратит внимания.

Чёрный Толстяк с грустью оглядел себя: кроме того, что он чёрный и толстый, всё у него в порядке — черты лица ясные, фигура крепкая, надёжный и честный.

— Мам, в деревне меня очень уважают! Многие пожилые люди спрашивают у отца, женился ли я уже?

Жена Сто Третьего, умиленно глядя на маленькую, белую и мягкую Девятую наставницу, нетерпеливо отмахнулась от сына:

— Твоя внешность уже вышла из моды — поэтому тебе и нравятся старики. Посмотри на деревенских девушек: хоть одна краснеет, увидев тебя? Хватит прихорашиваться! Беги скорее, а то получишь!

Чёрный Толстяк нехотя потащился к двери.

Жена Сто Третьего схватила палку и занесла её для удара.

Чёрный Толстяк, не дожидаясь, схватил две булочки и выбежал на улицу. Убедившись, что мать не гонится за ним, он остановился у двери и с сожалением сказал:

— Сегодняшнее свидание я точно пропущу.

— Вали отсюда!

— Мам, если я упущу свой цветущий возраст и не женюсь, не рассчитывай, что я буду тебя утешать!

— Получишь сейчас!

Жена Сто Третьего с палкой в руках бросилась к двери.

Чёрный Толстяк умчался со всех ног.

Чжи Цюй с любопытством спросила у жены Сто Третьего:

— Сегодня вечером свидание?

— Не слушай болтовню этого сорванца. Это «Праздник Дракона». Завтра разгрузка и погрузка, а потом корабли уйдут в плавание. Вечером молятся Дракону, чтобы всё прошло гладко.

Жена Сто Третьего объяснила коротко, но когда после ужина Чжи Цюй повела всех на причал посмотреть на «Праздник Дракона», оказалось, что он веселее даже императорских фонарей в столице.

Уездный начальник Сяогуаньчжоу — человек необычный. Как только вступил в должность, сразу начал строить пристань за свой счёт. Когда денег не хватило, он убедил местных помещиков и старост вложить средства, рисуя им заманчивые перспективы. Чтобы оживить застоявшийся уезд и вдохнуть в людей жизненную энергию, он стал устраивать «Праздник Дракона» и приглашать купцов задержаться здесь на несколько дней.

Благодаря этому жители Сяогуаньчжоу стали больше общаться с приезжими, их мысли расширились, и, как и задумывал начальник, захиревший уезд ожил.

Так «Праздник Дракона», проводимый раз в три месяца, становился всё масштабнее. Все, кто торгует на реке, стараются пришвартоваться днём раньше, чтобы экипажи могли принять участие в празднике.

Чжи Цюй и остальные, выслушав объяснения Сто Третьего, пришли на причал и увидели, что река усеяна судами с товарами. По приказу гарнизона корабли были выстроены в одну длинную, величественную очередь.

Вся улица, ведущая от пристани, кипела людьми. Повсюду стояли прилавки с товарами, и даже лотки с загадками, как на столичном фонарном празднике, здесь были.

Чжи Цюй, зная, что ни она, ни её подруги, ни принцесса не сильны в таких головоломках, обходила их стороной.

Но уездный начальник, как оказалось, обожал образованных людей. Все лотки на этой улице, получившие его разрешение, предлагали именно такие задания — на сообразительность и знание классики.

Чжи Цюй с гордостью повела компанию по всей улице, но так и не смогла разгадать ни одной загадки. От злости у неё даже лицо распухло.

Она сдержала гнев, обняла руку Цинь Суй и, качая её, капризно сказала:

— Хочу познакомиться с уездным начальником. Интересно, правда ли он так учёный и талантлив?

http://bllate.org/book/9640/873440