Готовый перевод Morbid Pampering / Болезненная любовь: Глава 21

Учитель Фань тут же собрала остальных педагогов:

— Пропали два ученика! Что делать?

Лица учителей тоже побледнели. Подумав, они решили, что снова посылать студентов на поиски нельзя: в горах плохая связь, и даже между самими педагогами трудно поддерживать контакт.

— Оставим несколько учителей на поиски, а остальные поведут детей вниз. Нельзя задерживаться здесь дольше.

Сигнал к спуску был подан немедленно.

Студенты вздохнули с облегчением, но при этом понимали: путь вниз будет долгим и утомительным.

Когда Мэн Тин начала спускаться, она встретила расстроенную Чжао Нуаньчэн, которая с трудом карабкалась вверх, чтобы найти её. Та шла и ела печенье, чуть не подавилась и уже закатывала глаза.

Увидев Мэн Тин, она чуть не расплакалась:

— Тиньтин, с тобой всё в порядке? Это всё моя вина!

Мэн Тин растрогалась и одновременно пожалела подругу. Она похлопала её по спине и протянула воду.

— Со мной всё хорошо. Извини. Пойдём вниз.

Чжао Нуаньчэн взглянула на стоявшего рядом Цзян Жэня — наконец-то проглотила печенье.

Мэн Тин обратилась к Цзян Жэню:

— Спасибо тебе. Я пойду домой.

Цзян Жэнь знал, что скоро они встретятся с группой из Седьмой школы. На этот раз он не стал настаивать и вернул ей рюкзак. Сбоку на нём развевался маленький красный флажок.

Мэн Тин вынула флажок и протянула ему:

— Мне это не нужно. Было бы странно, если бы я его оставила.

Она прекрасно понимала: нельзя вступать с Цзян Жэнем в слишком близкие отношения. Если бы он не заставил её подняться в гору насильно, как он сам и думал, она бы даже не заговорила с ним.

Его глаза, ещё недавно смеявшиеся, потускнели.

Он молча взял флажок и смотрел, как она уходит вниз вместе с Чжао Нуаньчэн.

Выражение лица Чжао Нуаньчэн было знакомым — она смотрела на него с испугом и злостью. Наверное, Мэн Тин смотрела на него так же.

Он посмотрел на этот глупый, дурацкий красный флажок и почувствовал, как внутри разгорается неугасимый огонь. Он швырнул его прямо на землю.

...

Когда Хэ Цзюнемин и остальные, запыхавшись, подбежали к нему, Цзян Жэнь прислонился к сосне и курил.

Юноша с чёрными волосами опустил глаза — в его взгляде чувствовалась холодная отстранённость.

Дым от сигареты, зажатой между его длинными пальцами, сливался с вечной горной дымкой.

Хэ Цзюнемин хихикнул:

— Ну как, Рэнь-гэ?

Фан Тань был умнее — по лицу «старшего брата» сразу понял, что ничего не вышло. Поэтому он молчал, лишь про себя поставил свечку за бестолкового Хэ Цзюнемина.

Цзян Жэнь слегка усмехнулся:

— Подойди, скажу.

Хэ Цзюнемин замолчал. Хотя они дружили с детства, он всё же сообразил и замахал руками:

— Не хочу знать, Рэнь-гэ! Прости!

Цзян Жэню не было дела до того, чтобы его наказывать.

— Пошли, вниз.

Он надел куртку. Раз её уже нет здесь, зачем ему оставаться?

Но пройдя несколько шагов, Цзян Жэнь всё же обернулся. В грязи у подножия дерева валялся тот самый глупый флажок.

То, от чего она отказалась.

Он помедлил, вернулся, поднял флажок, стряхнул с него землю и аккуратно положил во внутренний карман своей куртки.

Парни смотрели на него с изумлением.

Он даже не обратил внимания.

Хэ Цзюнемин, видя, как бережно тот обращается с этой жалкой тряпочкой, не знал, что и сказать.

— Рэнь-гэ, ты серьёзно?

Цзян Жэнь молчал.

Тогда Хэ Цзюнемин впервые заговорил с ним серьёзно:

— Брось, Рэнь-гэ. Мэн Тин — школьная красавица Седьмой школы и первая отличница в параллели. В детстве хорошие ученицы никогда не общались с нами. Достаточно было свистнуть — и они плакали. Мэн Тин совсем из другого мира. Её невозможно добиться.

На самом деле он хотел сказать: «Зачем унижать себя?»

Цзян Жэнь всё так же молчал, но флажок у груди жёг его — больно и сладко одновременно.

Хэ Хань тоже не выдержал:

— Да, и я так думаю. Ничего не выйдет.

Когда они отошли подальше, он тихо ответил:

— Вы ничего не понимаете.

А потом усмехнулся. В том месте, где болело, теперь пробивалась тонкая, едва уловимая сладость. Вы ничего не понимаете...

После инцидента с первой группой, поднявшейся в горы, последующим классам больше не требовали добираться до самой вершины. К концу поездки на гору Ваньгу уже наступило конец ноября.

Температура опустилась до нескольких градусов, и ученики стали одеваться потеплее.

На этот раз результаты месячной контрольной Фань Хуэйинь поручила Гуань Сяоъе вывесить в классе. Все тут же окружили доску, чтобы узнать свои оценки. Как и ожидалось, первой в списке снова была Мэн Тин.

В школьном рейтинге на первом месте значилось её имя, на втором — Шу Ян.

Чжао Нуаньчэн согрела ладони своим дыханием и с завистью сказала:

— Тиньтин, ты снова первая в параллели! Ты такая умница.

Она помолчала, взгляд её задержался на второй строчке:

— Шу Ян из второго класса тоже очень силён. Всего на три балла отстаёт от тебя.

Шу Ян действительно был умён. Мэн Тин смотрела на своё имя рядом с его именем. Лишь немногие знали, что они — брат и сестра, хотя и почти не общались. В прошлой жизни, когда её положение стало безвыходным, Шу Ян так и не признал её публично. Поэтому они молча сохраняли это в тайне. Кто бы мог подумать, что она погибнет, отправившись искать Шу Яна во время оползня?

Мэн Тин задумалась: нашли ли его после её смерти?

В конце месяца Фань Хуэйинь объявила в классе, что всех учеников направят на прививку от гепатита B.

Многие девочки встревожились — им страшно было делать уколы.

Учитель Фань сказала:

— В эту субботу соберитесь и идите в больницу. Городская центральная больница Хуайчжоу. Староста организует сбор. Прививка бесплатная и добровольная, но ради вашего здоровья лучше сделать.

Гуань Сяоъе спустилась с журналом, чтобы записать тех, кто пойдёт.

Мэн Тин поставила галочку в графе «пойду».

Чжао Нуаньчэн спросила её:

— Тиньтин, ты боишься уколов?

Мэн Тин смущённо кивнула:

— Да, немного. Чувство, когда игла входит в плоть, очень неприятное.

Чжао Нуаньчэн тоже боялась. Она долго колебалась над графой «не пойду», но ради здоровья всё же решительно поставила галочку в «пойду».

В итоге в классе отказались только несколько человек.

Перед уходом Гуань Сяоъе постучала по кафедре:

— Завтра собираемся все вместе! Не забудьте взять студенческие билеты.

...

В профессиональном училище Лицай тоже объявили о прививках.

Хэ Цзюнемин и компания не собирались идти — у богатых людей здоровье обычно под контролем, и такие прививки делают с детства.

Староста Пэн Бо побаивался их и при записи просто пропустил.

Цзян Жэнь отложил телефон:

— Пэн Бо.

Пэн Бо обернулся, обрадованный и растерянный одновременно:

— Рэнь-гэ! То есть... Цзян Жэнь!

Хэ Цзюнемин покатился со смеху:

— Ха-ха-ха!

С первого же дня в этом классе все поняли: Цзян Жэнь — не из простых. Одноклассники его побаивались, и за глаза, скорее всего, называли «старшим братом Рэнем». Теперь Пэн Бо случайно сболтнул лишнее и побледнел.

Цзян Жэнь, развалившись на стуле, небрежно бросил:

— Дай журнал.

Пэн Бо поспешил передать.

Цзян Жэнь поставил галочку напротив своего имени и швырнул журнал обратно. Пэн Бо еле поймал его.

Хэ Хань удивился:

— Рэнь-гэ, ты что, не делал эту прививку?

Цзян Жэнь прямо ответил:

— Делал.

— Тогда зачем идти снова?

На этот раз первым сообразил Хэ Цзюнемин:

— Во всех школах делают одну и ту же прививку. Рэнь-гэ хочет проверить, придёт ли его малышка.

Цзян Жэнь усмехнулся:

— Катись.

Но не стал отрицать.

Хотя училища и находились рядом, увидеть Мэн Тин было непросто. Их группа была известна не только в Лицае, но и в Седьмой школе. После занятий Мэн Тин всегда уезжала домой с Чжао Нуаньчэн на автобусе, и в толпе учеников Цзян Жэню было почти невозможно с ней поговорить.

Ранним утром в субботу ученики Седьмой школы уже собрались. Гуань Сяоъе и Фу Вэньфэй торопили всех выстроиться в очередь.

Мэн Тин огляделась — вокруг толпились ученики, в выходные никто не носил форму, и различить, кто из какой школы, было трудно.

Учитель Фань забыла сказать им прийти пораньше, поэтому, собравшись медленно, они оказались в самом конце очереди. Судя по всему, придётся ждать до самого обеда, пока дойдёт их очередь.

Ученики начали перешёптываться.

Когда пришёл Цзян Жэнь, его сразу узнали. Учащиеся Лицая пришли рано, и когда он подошёл, все расступились, давая ему дорогу.

В тот год Цзян Жэнь выделялся особо — в нём чувствовалась зрелость, не свойственная его возрасту, смесь лени и внушающего уважение величия.

Он не стал подходить к очереди, а остался снаружи, высматривая её.

В этот момент из здания вышла одна из девочек их класса с плечом, обнажённым для укола, и плакала, прижимая ватку.

— Какая медсестра! — возмущалась её подруга. — Три раза колола и ещё орала! Кровь не останавливается. Ладно, не плачь. Я запомнила её имя — пойдём жаловаться!

Толпа повернулась к ним, и у всех появилось тревожное чувство. Все молились, чтобы попасть к опытной медсестре.

Зимой делать укол сложнее, чем летом: летом достаточно было засучить рукав, а зимой приходилось снимать куртку и спускать свитер с плеча.

Очередь растянулась в несколько длинных рядов. Цзян Жэнь перевёл взгляд через толпу и увидел в самом конце учеников первого класса Мэн Тин, разговаривающую с Чжао Нуаньчэн.

Она даже не подозревала, что многие смотрят на неё.

Она была красива и полна юношеской свежести.

Сегодня, в выходной, она редко не собрала волосы — чёрные пряди рассыпались по плечам, придавая ей особую прелесть. Что-то сказала Чжао Нуаньчэн, и обе засмеялись.

Её смех был сладок, глаза слегка прищурились, будто в них мерцали звёзды.

Он смотрел долго, затем достал телефон.

Чжан Ии побледнела, услышав его голос:

— Помнишь, что я говорил?

— Помню! — поспешно ответила она.

— Иди извинись и позови её в коридор больницы.

Чжан Ии не посмела отказаться. Она повесила трубку и вместе с несколькими девушками направилась к Мэн Тин.

Когда они подошли к ученикам первого класса, все обернулись.

Чжан Ии с коричневыми волосами и серёжками явно не была из их школы.

Мэн Тин обернулась и узнала их.

Это были те самые девчонки из Лицая, которые толкнули её и раздавили очки. Похоже, у них была какая-то вражда с Шу Лань.

Лицо Чжан Ии покраснело:

— Мэн Тин, прости нас за тот день. Ты простишь?

Мэн Тин удивилась.

Девушки кивали, Чжан Ии добавила:

— Мы ошиблись. Больше такого не повторится.

Мэн Тин нахмурилась, но молчала.

Чжан Ии от волнения побледнела ещё сильнее:

— Нас уже наказали школой, и мы вернём деньги за очки.

Мэн Тин не нужна была та пара очков. Она покачала головой:

— Не надо. Я прощаю вас.

Она не хотела больше иметь с ними дел. Ведь школьное взыскание — серьёзное наказание, и ей казалось странным, что эти несладкие характером девчонки вдруг пришли извиняться.

Чжан Ии тихо сказала:

— Обязательно возьми. Пойдём в коридор, я отдам тебе деньги.

Мэн Тин подняла глаза. Она уже догадалась:

— Не пойду. Деньги не нужны.

Чжан Ии растерялась, но тут зазвонил её телефон.

Она ответила, пару раз кивнула и протянула аппарат Мэн Тин.

Цзян Жэнь лениво произнёс:

— Мэн Тин, раз я прошу — иди. Боишься, что я причиню тебе вред?

Мэн Тин взглянула на любопытную Чжао Нуаньчэн и тихо ответила:

— Я в очереди. Не пойду.

— Тогда я сам подойду.

Сердце Мэн Тин сжалось. Она подняла глаза — и точно почувствовала: Цзян Жэнь смотрел на неё снаружи толпы и действительно собирался подойти.

У неё не оставалось выбора:

— Ладно, иду.

Он усмехнулся.

Чжан Ии провела её в больничный коридор — здесь было тихо, в отличие от шумного двора. Девчонки поспешно поклонились и извинились, а Чжан Ии, к изумлению Мэн Тин, сунула ей деньги за очки и убежала.

Мэн Тин подняла глаза — и увидела Цзян Жэня.

Она сжала деньги в руке, понимая, почему те вдруг извинились. Тихо сказала:

— Спасибо.

Цзян Жэнь ответил:

— За такое добро не благодарят. Выполни одно моё желание — договорились?

Мэн Тин уже боялась его. У неё возникло дурное предчувствие, и она хотела уйти.

Цзян Жэнь усмехнулся, оперся рукой на стену и перекрыл ей путь:

— Чего боишься?

http://bllate.org/book/9522/864070