Готовый перевод The Sweet Villain Only Wants to Study [Transmigration into a Book] / Милая злодейка хочет лишь учиться [попаданка в книгу]: Глава 17

Её голос звучал так мягко, что отказать было невозможно. Ся Сяохань, девушка с лёгким нравом, беззаботно махнула рукой:

— Конечно можно! Я ещё и Лу Нина за собой потащу. Только вы вдвоём в одной комнате… Осторожнее будь — Сюй Чи ведь парень ревнивый!

Вэнь Юй покачала головой и улыбнулась. Она была совершенно уверена: Сюй Чи не питает к ней никаких особых чувств. Ведь в оригинальном романе её прототип всегда относился к числу тех, кого он терпеть не мог. То, что сейчас они могут общаться как друзья, уже чудо. О дальнейшем развитии отношений и речи быть не могло.

Какие вообще могут быть истории между главным героем и антагонисткой?

*

Сюй Чи и представить не мог, что впервые в жизни будет так нетерпеливо ждать окончания урока — ради учёбы.

Цэнь Ян смотрел на своего друга, который раньше либо спал на уроках, либо играл в игры, а теперь даже успел купить прописи во время перемены. Он покачал головой с восхищённым «цоканьем» и поднял телефон, чтобы запечатлеть этот исторический момент и отправить общим друзьям. А если получится сделать из этого мем — вообще идеально.

Подпись он уже придумал: «Учусь. Не трогай».

Они сидели в самом углу последней парты. Когда Цэнь Ян повернулся направо, чтобы сфотографировать Сюй Чия, его взгляд случайно упал на маленькое окошко в задней двери класса. Он ещё не успел нажать на кнопку, как в стекле заметил пару глаз, полных убийственного холода. Отражённый в них свет мерцал, словно два призрачных огонька, витающих в воздухе — зрелище по-настоящему жуткое и зловещее.

Это был заместитель заведующего курсом, человек, постоянно патрулирующий коридоры и классы. Из-за своей суровой, никогда не улыбающейся физиономии он получил среди учеников прозвище «живой Янь-ван» — правитель Преисподней.

И методы у него были соответствующие — адские.

Что самое страшное в старших классах? Без сомнения — внезапно возникающие за окном глаза, превращающие повседневную жизнь в триллер ужасов.

Цэнь Ян чуть не заплакал. Он быстро переключил камеру на фронтальную и сделал себе селфи. Пусть это грустное, но красивое лицо станет его последним портретом.

После того как заместитель заведующего выволок Цэнь Яна перед всем классом на разборки и, разумеется, конфисковал телефон, наконец-то прозвенел долгожданный звонок с последнего урока. Сюй Чи бросил друзьям короткое «пока» и стремглав выбежал из класса. Кто-то из ребят с изумлением прокомментировал:

— Вот это да! Раньше Чжи-гэ даже так быстро не бегал в интернет-кафе. Если я не ошибаюсь, он только что вышел с… учебником математики в руках?

— Сначала я тоже подумал, что мне показалось, но точно — самый обычный учебник математики.

Старшеклассники всегда быстро расходятся по общежитиям после занятий. После целого дня напряжённой учёбы все мечтают скорее забраться в тёплую постель, особенно зимой.

Когда Сюй Чи пришёл в седьмой класс, в кабинете оставалось лишь несколько упорных учеников, всё ещё корпящих над задачами. Вэнь Юй сидела за партой и помахала ему рукой.

Его мечты об уединённой встрече вмиг рассеялись. Он холодно взглянул на этих «трудяг», и его взгляд, острый, как лезвие, заставил всех по коже пробежать мурашки.

— Ты так быстро пришёл, — сказала Вэнь Юй, открывая учебник математики на странице с задачей, которую он спрашивал ранее. — После твоего ухода я ещё раз перечитала условие. Чтобы решить её, нужно применить комплексное мышление…

Чтобы не мешать другим, она нарочно понизила голос. Её обычно звонкий и чистый тембр стал мягким и нежным, словно прозрачный ручей без бурных порогов и обрывов — просто тихо и спокойно струящийся по камням.

Она говорила чётко и логично, не торопясь, как это делают учителя, гоня за прогрессом. Уже на середине объяснения Сюй Чи понял дальнейшие шаги, но Вэнь Юй объясняла так увлечённо, что он не хотел её прерывать и просто продолжал делать вид, что внимательно слушает, изредка поднимая на неё глаза.

Раньше он никогда не видел Вэнь Юй за учёбой и не представлял, что сосредоточенная девушка может быть такой милой.

Они сидели совсем близко. Сюй Чи отчётливо видел, как она слегка хмурила брови, размышляя, и как её ресницы, похожие на крылья бабочки, трепетали при каждом моргании. Каждое движение едва заметно касалось его сердца, вызывая настоящую бурю — своеобразный эффект бабочки.

Он не смел смотреть на неё долго — каждый взгляд длился лишь мгновение, но каждый раз заставлял его сердце трепетать.

— Вот примерно так решается эта задача. Понял? — Вэнь Юй подняла глаза, и в них светилась ясность и прозрачность. — Когда я объясняю задачу, я даю лишь общую логику и указываю, какие темы здесь задействованы. Я не расписываю каждый шаг подробно. Если ты уловил суть — дальше решай сам.

— Ага, — Сюй Чи перестал вертеть ручку. — Спасибо.

Вэнь Юй улыбнулась. В оригинальном романе Сюй Чи, кажется, никогда никому не говорил этих двух слов. Похоже, он действительно повзрослел.

Поблагодарив, Сюй Чи принялся самостоятельно решать задачу. Вэнь Юй же, уставшая после целого дня учёбы и не желавшая нагружать себя дополнительно, отложила книгу и взяла чистый лист бумаги. Она начала рисовать Сюй Чия, глядя прямо на него.

Лицо юноши, увеличенное близким расстоянием, казалось безупречным. Она видела его стреловидные брови, высокий прямой нос, тонкие сжатые губы и чётко очерченный подбородок — настоящее лицо модели.

Хотя она больше года не брала в руки карандаш и потеряла былую ловкость, основные правила и техники остались в памяти. Вскоре на чистом листе проступил изящный контур его лица.

Вэнь Юй умела рисовать. Даже набросок, сделанный наспех и включающий лишь очертания и пару вытянутых миндалевидных глаз, получился удивительно живым и точным.

Сюй Чи не мог оторваться от рисунка. Он никогда не умел говорить комплименты, поэтому лишь улыбнулся и сказал:

— Ты отлично рисуешь.

Он как раз закончил задачу и, воодушевившись, взял другой лист и попытался нарисовать Вэнь Юй. Закончив, он смущённо прикрыл рисунок рукой.

Вэнь Юй приподняла бровь и жестом велела убрать ладонь. Увидев результат, она не смогла сдержать смеха.

Его уровень рисования оставлял желать лучшего — даже ребёнок из детского сада нарисовал бы лучше.

Её глаза превратились в огромные круглые «звёздочки» из старых девичьих манхуа, сверкающие «блестяшками». Нос напоминал крючок — возможно, это была эволюция орлиного профиля до предела. А губы…

Эти два лепестка-веера точно не были её губами!

Вэнь Юй долго смотрела на рисунок и наконец с недоумением подумала: «Неужели этот подбородок, острый, как игла, и есть то, что называют „мужским вкусом“?»

Сюй Чи, редко красневший, на этот раз явно смутился. Он резко вырвал листок и, не слишком уверенно, пригрозил:

— Не смейся.

Перед ней он всегда был похож на ребёнка. Вэнь Юй понимала: ему неловко из-за собственной неумелости. Оба они принадлежали к одному типу людей — воспитанных в обеспеченных семьях, где с ранних лет формировалось сильное чувство собственного достоинства. А учитывая, что рядом с ним была она — опытная художница с многолетней практикой, — Сюй Чи чувствовал себя ещё более сконфуженным.

— Ничего страшного, ничего! Этот рисунок очень милый, — сказала она и протянула ему свой портрет.

Она дорисовала его, но, кроме первоначальных контуров и глаз, остальные черты лица изобразила в том же мультяшном стиле, что и он. Реализм и карикатура слились в причудливую, немного нелепую композицию. Вэнь Юй сделала это специально, чтобы Сюй Чи не чувствовал себя неловко.

Самое забавное — она добавила ему пару пушистых собачьих ушей и, мягко произнеся, утешила:

— Смотри, большой пёсик.

Даже если бы он был куском льда, такое нежное обращение растопило бы его. А уж Сюй Чи, давно питавший к Вэнь Юй особые чувства, и подавно. Вся неловкость и стыд мгновенно испарились, и он забыл всё, что собирался сказать.

Гортань дрогнула. Он с трудом сдержал желание обнять её, взял карандаш и на своём детском рисунке добавил ей пару кошачьих ушек. Затем, подражая Вэнь Юй, он подвинул лист к ней и сказал:

— Кошка.

Если бы нужно было сравнить её с животным, то, конечно, с кошкой. Сюй Чи думал: Вэнь Юй словно кошка, внезапно появившаяся в ночи — с блестящими глазами и белоснежной шерстью, гордая и загадочная, но иногда невероятно милая, отчего хочется подойти поближе.

Раньше он один бродил во тьме без цели. С тех пор как встретил её, его жизнь всё ещё оставалась тёмной, но теперь в ней появился хотя бы один луч света — и цель, ради которой стоит двигаться вперёд.

Улыбка, как рябь на поверхности родника, разлилась по её глазам. Вэнь Юй прищурилась, её большие глаза засияли детской непосредственностью, и она с интересом взяла листок:

— Можно мне оставить его? Как плату за сегодняшнее объяснение задачи.

Сюй Чи ответил без колебаний:

— Дай мне свой.

*

Когда Сюй Чи вернулся в общежитие, улыбка всё ещё не сходила с его лица. Цэнь Ян, заметив, что тот что-то держит в руке, высунулся с верхней койки:

— Чжи-гэ, что тебе подарила невеста?

Это прозвище «невеста» ещё больше подняло ему настроение. Сюй Чи откинулся на спинку стула, машинально потянулся за сигаретой, но, слегка замешкавшись, вместо этого взял лежавшую на столе жевательную резинку.

— Рисунок.

— Она ещё и рисует? — из-под одеяла вынырнул ещё один сосед по комнате. — Многосторонне развитая! Мне нравится.

В Школе Хуайчэн №1 полно зубрил, умеющих только учиться, но тех, у кого есть хоть какие-то таланты, действительно немного. Вэнь Юй постоянно удивляла его: пение, мотоцикл Harley, рисование, сочинения… Каждое качество было для него настоящим сокровищем.

Жуя резинку, Сюй Чи чувствовал, как свежая прохлада проникает прямо в сердце.

Затем он терпеливо прибрал захламлённый стол и приклеил рисунок на видное место.

Рядом с пластырем.

Наступал Новый год. Администрация школы, сочувствуя ученикам, день и ночь корпящим над учебниками, решила устроить новогодний вечер в честь приближающегося праздника.

Вэнь Юй слушала, как классный руководитель с пафосом описывает грандиозные мероприятия прошлых лет, и думала про себя: «В любовных романах обязательно нужны различные события, чтобы добавить сюжету остроты. Не может же пара только учиться и бегать в библиотеку — это скучнее учебника! Даже Ли Лэй и Хань Мэймэй из английских пособий находили поводы для совместных школьных и внеклассных мероприятий».

Именно поэтому в оригинальном романе школа постоянно устраивала разные события — исключительно как катализатор для развития отношений главных героев. Вэнь Юй не возражала против такого подхода: она сама не хотела превращаться в закоренелую зубрилку. Любовные дрязги её не касались — будучи антагонисткой без обязательств, она просто собиралась весело проводить время.

Перед новогодним вечером каждый класс должен был подготовить номер. Школа затем проводила отбор, чтобы выбрать лучшие выступления для показа на вечере и присудить им призовые места. Что именно ставить — всегда становилось главной темой для обсуждения.

Классный руководитель выделил время на вечернем занятии для свободного обсуждения. Обычно тихий класс, где слышался лишь шелест страниц, мгновенно взорвался гомоном. Предложения сыпались одно за другим, всё более причудливые.

— Как насчёт хора?

— Скучища! В таком огромном зале тебя никто не услышит.

— Групповой акробатический номер точно всех взорвёт! Если никто не проголосует, нашему трюку никогда не выйти на сцену. Подумайте!

— Я ещё хочу пожить! Может, хоть немного беречь здоровье?

— Коллективный шаманский танец — отличная идея! Это и народное искусство, и абсолютно новый формат. Первое место у нас в кармане!

— …Заткнись.

…Предложения явно скатывались в абсурд. Вэнь Юй с восхищением посмотрела на тех, кто предложил акробатику и шаманские пляски. Людей, готовых на всё ради победы, сейчас мало. Они настоящие герои.

Выбор номера был крайне важен. Слишком серьёзное и торжественное выступление рисковало не найти отклика у зрителей и стать объектом насмешек после вечера. Но если сделать что-то слишком глупое, жюри точно не оценит, и шансов на первое место не будет. Как найти золотую середину, чтобы понравиться и массам, и экспертам, — вот в чём заключалась главная сложность.

— Учитель, а как насчёт мюзикла? — раздался голос Лу Вэйвэй, отвечающей за культурно-массовую работу в классе. Она уверенно поправила очки и продолжила: — У него и сюжет интересный, и художественная ценность есть. Думаю, всем понравится.

http://bllate.org/book/9396/854546