Готовый перевод The Skilful Wife of a Rotten Gambler / Умелая жена отпетого игрока: Глава 16

— Ах! Да ты просто смерть моя ходячая… — выругался Хэ Чэн, резко перевернулся и потянул Цинхэ к себе, уложив рядом. Его ладонь плотно обхватила её руку, заставляя двигаться в такт его движениям.

Он прижимал её так крепко, будто хотел вплавить в собственное тело. Цинхэ ощутила слегка кисловатый запах мужского пота, услышала тяжёлое, горячее дыхание у самого уха и почувствовала, как её ладонь обжигает плотью, пульсирующей от крови, словно кипящей внутри. От этого странного ощущения всё её тело вдруг стало горячим, а дыхание сбилось.

Их тела прижались друг к другу без малейшего промежутка — разделяла их лишь тонкая ткань нагрудника. Жар перетекал между ними, словно живой.

— Цинхэ… Цинхэ… — прошептал Хэ Чэн, ускоряя движения. Его рука, словно железные клещи, впилась в неё так, что стало больно. Внезапно он глухо зарычал, и струя горячей жидкости брызнула ей на ладонь.

Спустя некоторое время Цинхэ по-прежнему лежала в объятиях Хэ Чэна, который, явно довольный собой, не спешил её отпускать. Она пошевелилась, но он даже не подумал ослабить хватку.

— Мне нужно сходить умыться, — сказала она.

Только тогда он разжал руки.

От этой суматохи лекарственные травы, которые были уложены на его плечо, почти полностью осыпались. Когда Цинхэ вернулась после умывания, она снова приложила к ране свежие травы. Случайно взглянув в окно, она вдруг заметила, что за окном уже полная темнота.

— Ой, беда! — вскочила она, уставившись в окно.

— Что случилось? — спросил Хэ Чэн, лениво возлежащий на постели.

— Уже так поздно, а мама до сих пор не вернулась?!

Едва она это произнесла, как лицо Хэ Чэна тоже напряглось.

— Может, она уже дома, просто не сказала нам?

Они переглянулись и тут же обыскали весь дом — гостиную, кухню и комнату Хэ Суньши — но нигде её не оказалось. Оба начали тревожиться.

— Неужели мама заблудилась? — осторожно предположила Цинхэ.

Хэ Чэн решительно покачал головой:

— Невозможно! Даже я с закрытыми глазами знаю каждую канаву и поворот в деревне, где что растёт и у кого собака есть. Как мама может заблудиться? Наверняка задержалась по какому-то делу…

Цинхэ подумала о чём-то ещё более страшном, но промолчала, лишь бросив на мужа тревожный взгляд. Быстро накинув одежду, она направилась к выходу:

— Я пойду её искать!

Хэ Чэн удержал её:

— Ты куда одна ночью собралась?! Лучше я пойду, а ты оставайся дома.

— Но мы ведь даже не знаем, куда она пошла и зачем! Где её искать?

— Да я же знаю всех, с кем она знакома! Пойду по домам — неужели не найду? В конце концов, деревня-то небольшая, кто-нибудь обязательно видел, где она была. Не волнуйся.

Оставшись одна, Цинхэ почувствовала, как вокруг воцарилась зловещая тишина. Чтобы не предаваться мрачным мыслям, она взялась за шитьё обуви, но через пару движений бросила работу и начала нервно расхаживать по гостиной. Про себя она ругала Хэ Чэна: если бы не его приставания, они бы раньше заметили, что свекровь до сих пор не вернулась! А если с ней что-то случилось?

* * *

К счастью, прошло совсем немного времени, и Хэ Чэн вернулся, ведя за руку Хэ Суньши.

— Вот, прямо у двери встретил, — сказал он.

Цинхэ бросилась навстречу:

— Мама, куда вы пропали? Мы так волновались!

Хэ Суньши бросила на неё холодный взгляд и ответила с обычной своей резкостью:

— Я прожила в деревне Ухэ десятки лет! Даже если бы я совсем ослепла, разве могла бы забыть дорогу домой?

За время совместной жизни Цинхэ уже научилась понимать свою свекровь: хоть та и говорит грубо, злой души не имеет. Поэтому такие фразы она автоматически переводила в уме примерно так: «Не стоит беспокоиться, я просто прогуливалась по деревне среди старых знакомых — ничего со мной случиться не могло!» Что поделать — она ведь не из тех невесток, что сразу расплачутся от одного замечания свекрови. Приходится терпеть и льстить, хоть и противно.

— Просто на улице уже так темно… Мы действительно переживали за вас, — осторожно сказала Цинхэ.

— Заботься лучше о себе! Только сейчас вспомнила обо мне, старой карге. Видно, не так уж сильно волновалась! — отрезала Хэ Суньши.

Цинхэ покраснела — чувствовала себя виноватой, будто её поймали на месте преступления.

Хэ Чэн незаметно покосился на жену, неловко кашлянул и сухо проговорил:

— Мама, не говорите так! Цинхэ… она правда волновалась за вас…

«С чего это вдруг сын начал защищать свою жену?» — подумала Хэ Суньши. Она ещё раз внимательно посмотрела на Цинхэ и вдруг почувствовала, что между ними сегодня что-то не так, хотя и не могла понять, что именно. Строго глянув на сына, она бросила:

— Сам целыми днями пропадаешь — и ещё смеешь меня учить?

Хэ Чэн горько усмехнулся:

— Я же стараюсь заработать, чтобы долги отдать!

— Ха! Раньше ты шлялся где попало, теперь вкалываешь с утра до ночи — вижу, сына я зря растила! Сколько раз просила тебя не занимать денег, не занимать! А ты ни в какую. Теперь и мучаешься!

— Да, да, мама, это всё моя вина, хорошо? — Хэ Чэн торопливо сложил руки в поклоне, прося прощения.

Как бы то ни было, жизнь семьи Хэ, полная борьбы за выживание и погашение долгов, продолжалась. Однако теперь, когда к доходу добавились деньги, заработанные Хэ Чэном, Цинхэ немного успокоилась — тревога в её сердце стала не такой острой.

На следующее утро, когда небо ещё только начинало светлеть, окрашиваясь в бледно-серый цвет, по дорогам уже двигались несколько человек с волами и телегами — такие же ранние пташки, как и семья Хэ. Большинство жителей деревни ещё спали, и вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звонким щебетанием птиц на деревьях.

После завтрака Хэ Чэн ушёл вместе с другими на гору рубить дрова, а Хэ Суньши сказала, что у неё дела в поле, и отправилась туда с мотыгой. Цинхэ осталась дома одна и занялась шитьём обуви.

— Тук-тук-тук… — раздался стук в дверь.

Цинхэ открыла — на пороге стоял Ван Си.

— А, братец Ван! Так рано уже собираете соломенные сандалии? Но у меня для вас их сейчас нет…

Ван Си добродушно ухмыльнулся:

— Да я знаю! Ты ведь теперь не соломенные, а тканые шьёшь — руки у тебя золотые! Я пришёл сказать: младший сын старосты из деревни Сяобавань хочет с тобой поговорить. Похоже, опять нашёл тебе хорошую работу!

Цинхэ обрадовалась и энергично кивнула.

— Только… — Ван Си почесал затылок. — Почему он зовёт тебя «девушкой Чжао»?

Цинхэ слегка опешила.

— Возможно, я неправильно расслышал… — пробормотал Ван Си.

Но Цинхэ знала: он услышал верно. Вспомнив, она поняла, что Лэй Тянь действительно называл её «девушкой Чжао», и она даже не обратила на это внимания. Ведь она была перерожденкой из другого мира, никогда не была замужем в прошлой жизни и до сих пор мыслила в рамках современных представлений. Поэтому слова вроде «девушка» или «невестка» не вызывали у неё особой реакции.

Но здесь, в этом мире, такое недоразумение могло вызвать пересуды — это было неприемлемо.

Она принесла таз с водой. На поверхности воды смутно отражалась фигура. Цинхэ взглянула на своё отражение и подняла длинные волосы, рассыпавшиеся по груди. Причёски древних женщин были слишком сложными, да и в их бедственном положении не до украшательств. Иногда она просто скручивала волосы в простой пучок, иногда собирала их вверх и закалывала деревянной шпилькой, оставляя несколько прядей свободно ниспадать.

В тот день, когда она ходила в деревню Сяобавань, она как раз сделала последнее — неудивительно, что Лэй Тянь принял её за незамужнюю девушку.

Цинхэ внимательно рассматривала своё отражение в воде. Вдруг вспомнила: в прошлой жизни она видела причёску под названием «косичка-жгут». Решив попробовать, она вынула шпильку и принялась заплетать волосы. Готовая причёска напоминала традиционный пучок, но выглядела чуть иначе — скромно и изящно. Цинхэ осталась довольна.

С тех пор как она очутилась в этом мире, ни одного дня не прошло в покое. Её единственной целью всегда было — заработать как можно больше серебра, будь то ради еды и одежды или ради погашения долгов Хэ Чэна.

Она почти забыла, что когда-то сама была той самой девчонкой, которая любила гулять по магазинам, наряжаться и любоваться собой в зеркало. Если бы не та болезнь, она до сих пор жила бы жизнью цветущей юной девушки. Взглянув на свои покрасневшие и опухшие руки, Цинхэ вдруг почувствовала, как слёзы навернулись на глаза и одна за другой упали в таз с водой…

Через время, выпив чашку чая и успокоившись, она вытерла слёзы и вышла из дома.

— Есть ли какая-нибудь работа, которую я могла бы делать? Главное, чтобы платили больше, чем сейчас. Я готова на любые трудности! — сказала она Лэй Тяню.

Глаза Лэй Тяня, большие и тёмные, радостно засияли. Он был сильным, красивым, высоким и работящим, к тому же — сыном старосты. Девушки в деревне, что его любят, хоть и не заполняют амбары, но вполне могут обойти все поля. Однако почему-то лишь при виде Цинхэ он чувствовал настоящее счастье. В последние дни образ этой хрупкой, но стойкой девушки не выходил у него из головы, и он стал рассеянным во всём. В конце концов, он придумал повод, чтобы увидеться с ней!

Лэй Тянь слегка смутился и запнулся:

— Я… я просто хотел узнать, не нужно ли тебе чего… Если хочешь работать, я спрошу у других — может, найду что-нибудь повыгоднее…

Он вдруг замолчал, застыл с открытым ртом, и радость в его глазах сменилась изумлением.

С трудом улыбнувшись, он сдавленно произнёс:

— Девушка Чжао, незамужним женщинам нельзя носить пучок — это вызовет недоразумения…

— Я уже замужем, поэтому и должна носить пучок, — спокойно ответила Цинхэ, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Иначе будут именно недоразумения.

Лицо Лэй Тяня исказилось от боли. Он нахмурился и сердито спросил:

— Тогда почему раньше не носила пучка?!

Цинхэ закрыла лицо ладонью. Похоже, он действительно серьёзно ошибся. «Боже, какая банальная мелодрама!» — подумала она с досадой и пояснила:

— Мне просто было лень заплетать причёску… Иногда делала как получится… Хотя, конечно, это неправильно. Впредь буду всегда носить пучок!

Лэй Тянь плотно сжал губы, опустил ресницы, пряча глубокую обиду, и пробормотал:

— Значит, ты уже замужем… Чужая жена…

— Прости, что ввела тебя в заблуждение. Впредь не называй меня «девушкой Чжао».

— А как мне тебя тогда звать? — голос его прозвучал безжизненно.

Цинхэ улыбнулась:

— Как хочешь. Мой муж старше тебя, можешь звать меня «снохой», если не против.

Но Лэй Тянь не смог выдавить это слово.

Когда Цинхэ вернулась домой, она с удивлением обнаружила там Хэ Чэна.

— Разве ты не пошёл продавать уголь? — спросила она.

— Жёнушка~ Плечо заболело, не могу нести корзины. Решил отдохнуть! — ответил он, даже пытаясь прикинуться милым.

Он что, думает, что таким образом сможет всё замять?!

Цинхэ мягко увещевала:

— Ты же уже приложил травы к плечу — ничего серьёзного нет. Отдохнуть немного — это одно, но ведь ещё даже полдень не наступил, а ты уже решил не работать? А если мы не сможем вовремя погасить долг?

Хэ Чэн лениво растянулся на бамбуковом стуле, зевнул и беззаботно махнул рукой:

— Зато потом буду больше носить — точно хватит на долг!

Цинхэ покачала головой, вздохнув:

— Жалею, что когда-то приняла такое решение…

— Что ты сказала? — Хэ Чэн повернулся к ней, но вдруг замер, уставившись на её причёску. Поглаживая подбородок двумя пальцами, он насмешливо протянул: — Ого! Так красиво причесалась — неужели побежала встречаться с каким-нибудь красавцем?

Цинхэ бросила на него презрительный взгляд:

— Какой ещё красавец?! Это сын старосты соседней деревни — тот самый, что заказывает мне обувь. Я ходила к нему узнать, нет ли работы повыгоднее.

Хэ Чэн мгновенно вскочил, лицо его исказилось:

— Ты что, правда завела себе любовника?!

Цинхэ нахмурилась, голос её стал громче:

— Что за глупости ты несёшь! Я же сказала — пошла узнать насчёт работы!

— Ха! Кто же тебе поверит! Почему именно к нему? И ещё специально принарядилась — чего добиваешься?!

С какой стати она «принарядилась»?! Внутри Цинхэ закипела ярость, и желания объясняться не осталось:

— Ты просто невыносим!

— Слушай сюда! — Хэ Чэн упер руки в бока и сжал кулаки, явно готовясь к драке. — Если ты осмелишься изменить мне на стороне, я… я…

Цинхэ холодно усмехнулась:

— Что сделаешь? Разведёшься? Выгонишь из дома? Не волнуйся — чернила, бумага и кисти у нас дома есть!

http://bllate.org/book/9129/831290