Готовый перевод Mother of the World / Мать Поднебесной: Глава 54

Горечь, таявшая в душе госпожи Гао, была Ши Яо прекрасно понятна. Услышав, что Великая императрица-вдова повелела вызвать ко двору тех нескольких особ, она искренне порадовалась за госпожу Гао. Радость, однако, смешалась с лёгкой тайной улыбкой: такой расклад означал, что замыслы наложницы Цинь уже наполовину рухнули. Хотя Ши Яо и не желала более иметь дел с Чанълэским павильоном, всё же меньше интриг — не беда.

За два дня до Праздника середины осени во дворце начали развешивать фонари и украшать залы. Ши Яо редко выходила из своих покоев, но ничто происходящее за их стенами не ускользало от её внимания. С того самого дня, как госпожа Мяо наведалась к ней с расспросами, та больше не показывалась — и это показалось Ши Яо странным.

— О чём задумалась, девушка? — ласково спросила Юньсянь, заметив, как та сидит, погрузившись в размышления.

— О цзюньчжу Хэхуэй.

— Ты же решила не вмешиваться в её дела. Зачем тогда думать об этом? Лучше подумай, как украсишь себя к празднику, — сказала Юньсянь, открывая шкатулку для косметики и тщательно перебирая содержимое.

— Я и правда не хотела вмешиваться, но в последнее время она слишком тиха. Это тревожит. Цзюньчжу по натуре надменна и крайне не терпит унижений. А я, признаться, переоценила Гуйфэй и слишком сблизилась с ними. Если вдруг случится беда, боюсь, мне не удастся остаться в стороне.

— Ты слишком осторожничаешь. Цзюньчжу Мяо не глупа — при стольких свидетелях она не станет делать ничего чересчур дерзкого.

— Может быть.

Как говорится, днём бойся называть человека, а ночью — привидений. Не успели Ши Яо с Юньсянь обменяться парой фраз, как сама цзюньчжу Хэхуэй появилась в дверях. Её вид стал ещё лучше прежнего — видимо, придворные лекари действительно не зря получают жалованье.

— Сколько дней не виделись, цзюньчжу! Выглядишь гораздо лучше. Надеюсь, теперь тебе совсем хорошо?

Госпожа Мяо опустила глаза, слегка покраснев:

— Благодарю за заботу, сестра. Мне уже почти ничего не беспокоит. И особенно благодарна тебе за присланные лекарства — без них я бы не поправилась так быстро.

— Всё это милость Великой императрицы-вдовы, а не моя заслуга.

— Прошу тебя, передай мою благодарность Великой императрице-вдове.

Ши Яо сразу поняла: Мяо Юэхуа явилась не просто поблагодарить. По её выражению лица было ясно, что она хочет о чём-то просить, но не решается прямо сказать. Хотя Ши Яо и не знала точно, чего именно добивается цзюньчжу, она догадывалась, что речь идёт о праздничном банкете в ночь Праздника середины осени. Поэтому она нарочно уводила разговор в сторону, надеясь, что Пулинский князь скоро закончит занятия и избавит её от этой «чумы».

Мяо Юэхуа, хоть и не отличалась особой проницательностью, но и этого хватило, чтобы понять намёк. Решила не ходить вокруг да около и прямо, мягким голосом, попросила:

— Сестра ведь знает, каково мне сейчас. Великая императрица-вдова ко мне предубеждена, и я не смею даже мечтать о её прощении. Но очень хочу хоть немного потрудиться ради того, чтобы государь был доволен.

Ши Яо поспешила возразить:

— Откуда такие слухи, цзюньчжу? Великая императрица-вдова искренне расположена к тебе. Разве не так? Ведь она подарила тебе свой многолетний женьшень!

Она надеялась этим оборвать разговор, но госпожа Мяо явно подготовилась заранее. Со слезами на глазах она вздохнула:

— Именно поэтому мне так стыдно становится. Я всеми силами хочу загладить свою вину. Но, сестра, ты ведь знаешь — я не слишком образованна и не сумею порадовать Великую императрицу-вдову. Поэтому осмелилась прийти к тебе с просьбой.

Раз уж госпожа Мяо заговорила прямо, Ши Яо не могла сразу отказать — нужно было хотя бы выслушать. Но кое-что следовало оговорить заранее:

— Если ты, цзюньчжу, считаешь себя необразованной, то меня можно назвать слепой!

— Сестра слишком скромна. Твой ум и талант мне не сравниться, — поспешила сказать Мяо Юэхуа, опасаясь, что Ши Яо снова уведёт разговор в сторону. — Но дело моё сегодня вовсе не касается учёности. Я хочу одолжить у тебя одну драгоценность.

— Драгоценность? — удивилась Ши Яо. — Какую же драгоценность я имею?

— «Люйци», подаренную Великой императрицей-вдовой. Это же поистине бесценное сокровище. Прошу, одолжи мне его хоть на один день.

Услышав это, Ши Яо сразу поняла, что замышляет цзюньчжу на праздничном банкете. Задумка, впрочем, не казалась слишком дерзкой, и Ши Яо немного успокоилась. Однако «Люйци» — подарок Великой императрицы-вдовы. Хотя, конечно, никто не запрещал другим прикасаться к нему, но уж точно не госпоже Мяо!

— Как не вовремя ты пришла, цзюньчжу. Позавчера я велела служанке достать инструмент, чтобы полюбоваться, но неосторожно оборвались две струны. Пришлось отнести его в Да Шэн Фу на починку. А там сейчас все заняты подготовкой к празднику и вряд ли обратят внимание на такую мелочь. Так что, боюсь, придётся подождать до окончания торжеств.

Ши Яо прекрасно понимала, что госпожа Мяо вряд ли поверит такому совпадению, но верит или нет — это уже её забота, а не Ши Яо. Она спокойно посмотрела на цзюньчжу. Та, как и ожидалось, усомнилась: поломка струн — обычное дело, но как можно так неосторожно обращаться с даром Великой императрицы-вдовы? И почему именно сейчас?

— Какая досада… Но если сестра доверяет мне, пусть принесут инструмент. У нас дома есть мастер, который легко починит струны.

Ши Яо улыбнулась:

— И правда забыла! Твой двоюродный брат ведь создал такой прекрасный инструмент, как «Цинхуэй». Для него починить две струны — пустяк. Но мне неловко будет заставлять молодого господина Мяо заниматься такой ерундой.

— Ты же сама сказала — мелочь. Не стоит и говорить о трудностях. Для семьи Мяо большая честь — хоть чем-то послужить тебе. Давай я пошлю Хуаньчунь в Да Шэн Фу, чтобы они сразу отправили инструмент к нам домой. Так мы избежим лишних хлопот с посыльными.

— Как можно утруждать Хуаньчунь? К тому же я тайно поручила починку одному человеку. Лучше пусть Юньсянь сама сходит за инструментом.

Ши Яо бросила на служанку многозначительный взгляд. Юньсянь весело отозвалась: «Слушаюсь!» — и их игра выглядела вполне убедительно. Однако это не развеяло подозрений госпожи Мяо. Та хотела было отправить Хуаньчунь вслед, но не посмела быть слишком настойчивой. Она была уверена: даже если инструмента нет в Да Шэн Фу, Юньсянь всё равно найдёт способ передать его. Но прошло немало времени, а Юньсянь вернулась с пустыми руками.

— Девушка, мастер, которому ты отдала инструмент, сегодня не на месте.

— Как так? — удивилась Ши Яо. — Разве сегодня не репетиция?

— Именно! Начальник Да Шэн Фу дал всем мастерам выходной. Говорят, завтра они войдут во дворец и уже не смогут выйти до конца праздника.

Госпожа Мяо поспешила вмешаться:

— Скажи, сестра, какому именно мастеру ты отдала «Люйци»? Я пошлю людей, они его найдут.

— Не волнуйся, цзюньчжу, — сказала Юньсянь. — Я тоже понимаю, насколько это важно. Уже попросила людей из Да Шэн Фу поискать мастера у него дома. Я лишь вернулась доложить и сейчас же отправлюсь обратно.

— Беги скорее! Как только будут новости — сразу сообщи, — поспешно сказала Ши Яо, торопя Юньсянь прочь. Госпоже Мяо не осталось времени ни на какие вопросы.

Слова Юньсянь звучали правдоподобно, но выдерживали проверку лишь на первый взгляд. Госпожа Мяо и без того понимала: того мастера никогда не найдут. Она злилась, но не могла ничего возразить. А между тем «Люйци» был для неё жизненно важен — она обязательно должна была его получить.

Она встала, почтительно поклонилась и сказала:

— Прошу тебя, сестра, помоги мне!

Цзюньчжу так униженно просила, что Ши Яо не могла быть слишком жестокой. Но и здесь были границы доброты. С сожалением она ответила:

— Всё это из-за моей непредусмотрительности: я тайно отдала инструмент на починку. Иначе сейчас можно было бы открыто искать того мастера. Но ты ведь понимаешь, цзюньчжу: «Люйци» — дар Великой императрицы-вдовы. Если бы стало известно, что он повреждён, мне было бы очень неловко. А теперь времени остаётся мало, и я не могу гарантировать, что мастер найдётся. Может, лучше одолжишь у наложницы Цинь её «Чуньлэй»? Он ничуть не уступает «Люйци», да и подстрахуетесь на случай, если мастер так и не объявится.

Ши Яо говорила так убедительно и логично, что госпоже Мяо нечего было возразить. Та прекрасно знала: ей нужен не просто хороший инструмент, а именно «Люйци». Но этого она не могла сказать вслух. Её особенно удивляло, что раньше Мэн Шияо всегда шла навстречу — именно поэтому Гуйфэй и не стала вмешиваться, позволив цзюньчжу самой прийти за помощью. А теперь Мэн Шияо вдруг стала такой неприступной!

Пойти в покои Цзинъи за инструментом казалось делом простым и быстрым. Если бы не то, что «Люйци» — дар Великой императрицы-вдовы, они бы даже прислали за ним служанку. Но теперь Мэн Шияо нашла отговорку, не оставлявшую места для компромисса, и госпожа Мяо начала сомневаться.

Видимо, всё прошлое было лишь лицемерием со стороны Мэн Шияо! Как глупо с её стороны было доверять!

Заметив выражение лица цзюньчжу, Ши Яо поняла: та не успокоится. Тогда она позвала Фуцюй и тихо что-то ей приказала. Госпожа Мяо не знала, что задумала Мэн Шияо, но чувствовала: речь точно не о том, чтобы отдать «Люйци».

Вскоре Фуцюй вернулась, держа в руках отрез ткани.

— Девушка, это тот самый отрез?

Госпожа Мяо слегка обиделась: неужели Мэн Шияо думает, что её можно откупить куском ткани? Что она за человек в её глазах?

Ши Яо, будто не замечая её лица, мягко улыбнулась:

— Цзюньчжу, с просьбой о займе инструмента вышло так неудачно — мне очень неловко. Этот шёлк-ляо тоже подарок Великой императрицы-вдовы. Я до сих пор не решалась из него шить. Сегодня отдаю тебе в знак извинения.

Выражение лица госпожи Мяо тут же изменилось. Ши Яо продолжила:

— Из шёлка-ляо не нужно сложной вышивки — платье можно сшить за один день. На праздничном банкете ты будешь в нём сиять, и Великая императрица-вдова непременно обрадуется.

Госпожа Мяо прекрасно знала, насколько редок и дорог шёлк-ляо. Ежегодно во дворец поставляли всего несколько отрезов — иногда даже одного-двух хватало. За пределами дворца настоящий шёлк-ляо почти не встречался.

Перед ней лежал лучший из лучших. Она узнала это сразу: в приданом великой княгини тоже был отрез похожей ткани, но тот уже выглядел старомодно и блекло по сравнению с этим — разница была словно между небом и землёй.

— Поломка струн — просто неудачное стечение обстоятельств, сестра. Зачем извиняться? Шёлк-ляо так редок — как я могу принять такой дар?

Ши Яо засмеялась:

— Помнишь, как великая княгиня говорила: «Каждая вещь должна принадлежать тому, кто достоин её носить»? Из всего дворца только ты достойна этого шёлка. Если не примешь — значит, сердишься на меня.

Госпожа Мяо очень хотела сохранить гордость и отказаться, но соблазн шёлка-ляо оказался сильнее её принципов.

Когда Юньсянь вернулась и узнала, что госпожу Мяо «отправили восвояси» шёлком-ляо, она возмутилась:

— Всего четыре отреза! Сама не носила — и отдала ей!

— Пусть лучше богатство уйдёт, чем покой, — спокойно ответила Ши Яо.

— Теперь она точно возгордится! На празднике весь блеск будет за ней, — проворчала Юньсянь, но тут же добавила: — Хотя… шёлк-ляо тонок. В это время года она сможет сшить разве что юбку. Без подходящего верха эффект будет испорчен. Пустая радость!

Красота шёлка-ляо невозможно описать словами. На солнце он одного цвета, при лунном свете — другого, а при свечах — третьего, словно живой. Его узоры тоже чудесны: в анфас — пышные цветы, в профиль — клубящиеся облака, а в движении — переливающийся свет. Поэт Бай Цзюйи воспевал его так: «Шёлк-ляо, шёлк-ляо — чему подобен ты? Не шёлку, не парче, не атласу. Скорее, водопаду на горе Тяньтай, что сорок пять чжанов низвергается под луной».

Ши Яо была уверена: госпожа Мяо не упустит такого шанса.

— Не будем больше думать о ней. Нам самим надо готовиться.

— Новые наряды из гардеробной я уже осмотрела. Может, выбрать тот, вышитый золотыми хризантемами? Самое время года.

— Принеси посмотреть.

Поскольку на праздничный банк приглашались не только придворные дамы, но и знатные женщины извне, Ши Яо особенно тщательно подошла к выбору наряда. Но она точно не станет использовать шёлк-ляо: даже если бы она была императрицей, в её нынешнем неопределённом положении не следовало бы слишком выделяться.

http://bllate.org/book/9021/822219