Готовый перевод Chase Me, Little Enemy / Догони меня, маленький враг: Глава 34

Она не забыла, зачем участвовала в автомобильном ралли по го. Именно поэтому сменила сим-карту — чтобы родители не могли её найти. Но прошло уже столько дней, что они наверняка знали, где она. Просто не искали, ожидая, пока она сама вернётся домой и признает вину.

Однако до сих пор она считала, что не ошиблась. Вернись она сейчас — её не только отлупят, но и запрут под домашним арестом.

Из-за этого она чувствовала внутреннее сопротивление и с лёгкой ноткой заискивания обратилась к Шэн Шэну:

— Ляньлянь, я хочу пойти к тебе домой.

Шэн Шэн прекрасно понимал, о чём она думает, и лишь хмыкнул:

— Даже не мечтай.

Цинь Цзянбай фыркнула:

— Неужели тебе не хочется, чтобы я сама бросилась тебе в объятия?

— Не потяну, — отозвался он. — Жизнь дороже.

— Чья жизнь важнее — твоя или моя?

— Моя.

— Раньше ты так не говорил!

— Я вообще ничего не говорил.

Цинь Цзянбай решила его поддеть:

— Верю ли ты, что я прямо сейчас вернусь и помолюсь с наследником корпорации Дунфан? Мы ведь даже не встречались, но вдруг я в него влюблюсь с первого взгляда?

Шэн Шэн спокойно прикрыл глаза, собираясь немного вздремнуть:

— Не волнуйся, он тебя не полюбит.

«…»

Даже не ревнует? Только что же ревновал! Что за перемена?

Потом она внимательно обдумала его слова и почувствовала, что что-то не так.

По его логике он должен был сказать: «Ты не полюбишь его», а может, даже добавить: «Ты любишь только меня».

Но он сказал: «Он тебя не полюбит».

Цинь Цзянбай заподозрила, что в этих словах скрыт какой-то смысл, который она пока не уловила.

Ладно, в конце концов, она просто шутила. Как будто она действительно пойдёт к нему домой! Но настоящее волнение перед встречей с родителями вызывала не боязнь побоев, а растерянность после того, как узнала правду о событиях восьмилетней давности.

Родители отправили её за границу, чтобы защитить, но из-за этого она упустила любимого человека. А Шэн Шэн тогда встал на их сторону и восемь лет терпел недоразумение в одиночку. Кто тут прав, а кто виноват — не скажешь. Пожалуй, их единственная ошибка заключалась в том, что они не рассказали ей правду. Хотя ей тогда было всего четырнадцать — даже если бы сказали, она вряд ли смогла бы понять их заботу.

Но в свете недавнего разговора о помолвке она всё ещё не могла простить отцу его самоволие.

С этими сложными чувствами Цинь Цзянбай вернулась домой. Как и ожидалось, её встретил гнев отца. Она не собиралась признавать вину и даже ответила ему дерзостью. Когда отец уже готов был взорваться, появилась мать. Увидев, что дочь цела и невредима, она тут же расплакалась и, обнимая её, осматривала с ног до головы:

— Если бы не Шэн Шэн, ты бы ещё и дочку ругал?

Цинь Цзянбай впервые слышала, как мать заступается за Шэн Шэна.

Мать и так её баловала, а после того бала её отношение к Шэн Шэну заметно изменилось. А после истории со снежной лавиной она и вовсе чуть не лишилась чувств от страха.

Когда до них дошла эта новость, а связаться с Цинь Цзянбай не удавалось, оба родителя были вне себя от тревоги. Лишь через шахматную федерацию им удалось выйти на тренера команды и, наконец, успокоиться.

Что до событий тех дней — они тоже слышали от тренера, что происходило между их дочерью и Шэн Шэном. Но тренер был на стороне Шэн Шэна и рассказывал только хорошее. Мать была тронута и стала ещё больше одобрять Шэн Шэна.

Ведь любого, кто искренне относится к её дочери, она не отвергнет.

Теперь, когда Цинь Цзянбай благополучно вернулась, мать безоговорочно встала на её сторону:

— У дочери чуть жизни не стало, а ты переживаешь из-за всякой ерунды! Байбай ведь не сбежала с Шэн Шэном! Она же вернулась! Чего ты злишься?

Отец в итоге лишь злобно уставился на Цинь Цзянбай, предупреждая взглядом:

— На следующей неделе приедут люди из семьи Кэ. Эти дни ты будешь сидеть в А-сити и никуда не высовываться!

После слов матери Цинь Цзянбай немного успокоилась:

— Пап, я всё знаю. Я узнала правду о том, что случилось восемь лет назад.

Услышав эти слова, оба родителя напряглись. Отец тут же нахмурился с недоверием.

Цинь Цзянбай спокойно продолжила:

— Шэн Шэн рассказал мне всё. Он боялся, что я возненавижу тебя, поэтому всё рассказал. Если бы вы раньше сказали мне правду, не случилось бы той сцены на балу.

Она говорила ясно, спокойно, без обвинений и без оправданий кому-либо.

Отец долго смотрел на неё, и постепенно гнев в его глазах угас:

— Тогда ты должна ещё лучше понимать, что корпорация Дунфан значит для меня и для тебя.

Цинь Цзянбай, конечно, понимала. Это был его главный покровитель и её опора.

Она больше не стала спорить:

— Я встречусь с ними.

Независимо от того, согласится она на эту помолвку или нет, нельзя портить отношения между семьями. Осознав заботу родителей, она стала немного рассудительнее и уже не думала о том, чтобы всё разрушить в порыве гнева.

После разговора мать сразу же отвезла её в частную клинику на полное обследование. Лишь убедившись, что последствий нет, она окончательно перевела дух.

Два дня в особняке прошли спокойно, кроме одной случайной встречи с Цинь Цзянем. На его лице по-прежнему играла безобидная улыбка, и он вежливо поздоровался:

— Пятая сестрёнка, ты вернулась.

После встречи с этим лицемером Цинь Цзянбай вдруг почувствовала, что Шэн Шэн стал ей гораздо симпатичнее.

Она тоже вежливо улыбнулась:

— Привет, второй брат.

Цинь Цзянь кивнул и, не собираясь продолжать разговор, ушёл, всё так же улыбаясь.

Цинь Цзянбай переехала обратно в курорт «Пинху». Устроившись, она размышляла, не позвонить ли Шэн Шэну, как вдруг её телефон зазвонил — звонил он сам:

— Как твоё здоровье?

— Нормально. Я прошла обследование в больнице — всё в порядке. А ты? Твоя рана зажила? Можешь играть в го эти дни?

— Всё нормально. В ближайшие дни соревнований нет. Где ты сейчас?

— В Пинху.

— Завтра приеду к тебе.

Цинь Цзянбай насторожилась:

— Зачем?

Она не звонила ему эти дни, потому что всё ещё размышляла, как им теперь общаться. Хотя она поняла, что всё было недоразумением, восьмилетняя ненависть и сопротивление не исчезнут в одночасье.

Шэн Шэн серьёзно ответил:

— Из-за фотографий.

Этот довод она не могла отвергнуть.

— …Ладно.

Ей вдруг пришло в голову: отец сегодня вообще не сказал ни слова о том, чтобы она не встречалась со Шэн Шэном. Неужели это молчаливое согласие?

На следующее утро Шэн Шэн приехал.

Раннее утро, в завтраке ещё почти нет посетителей, но у входа уже припаркован ярко-жёлтый Lamborghini, привлекающий все взгляды.

Из машины вышел мужчина, ещё более ослепительный, чем автомобиль. На нём была повседневная одежда, волосы уложены в слегка взъерошенный боковой пробор. Он надел солнцезащитные очки и, обведя взглядом ресторан, приподнял уголки губ в дерзкой, харизматичной улыбке настоящего «босса», заставив сердца официанток замирать от восторга.

Цинь Цзянбай фыркнула про себя: «Когда этот тип начинает кокетничать, ему нет равных».

Она бесстрастно отвела взгляд и снова склонилась над ноутбуком на коленях, приводя в порядок материалы для сегодняшней встречи.

Шэн Шэн поднялся по ступенькам, вошёл в зал и, окинув взглядом помещение, сразу заметил Цинь Цзянбай у стойки.

Он подошёл, поставил белый пакет на стойку и дважды постучал по ней пальцем.

Цинь Цзянбай подняла глаза:

— Так рано приехал?

Шэн Шэн снял очки:

— В шахматную федерацию сегодня не надо, дома делать нечего.

Цинь Цзянбай улыбнулась, захлопнула ноутбук и зажала его под мышкой:

— Поднимемся наверх.

Она открыла дверь в кабинет, указала на диван и поставила на журнальный столик бутылку минеральной воды — это и было всё угощение.

Шэн Шэн ничего не сказал, положил пакет на её рабочий стол:

— Для тебя.

— Что это?

— Завтракала?

— Чуть-чуть. Ты мне завтрак принёс?

Шэн Шэн кивнул и сел на стул у стола.

Цинь Цзянбай открыла пакет:

— Зачем мне завтрак? У меня же в ресторане полно еды… О, суп с клецками из бобовой муки?

Её голос задрожал от радости.

Кроме супа, в пакете лежала ещё и лепёшка.

Стандартный завтрак детства.

Цинь Цзянбай бросила на Шэн Шэна быстрый взгляд.

На его лице по-прежнему не было эмоций, но он слегка приподнял подбородок, давая понять: ешь.

Цинь Цзянбай откусила от лепёшки — она была ещё горячей, хрустящей, с щедрой начинкой из свиной рульки, почти такой же, как в детстве.

Она сделала глоток супа и тут же загорелись глаза. Не успев даже проглотить, она воскликнула:

— Это из ларька старика Вана?

Их клецки из бобовой муки были знамениты. В детстве, кроме каши от тёти Чэнь из дома Шэн Шэна, Цинь Цзянбай больше всего любила именно этот суп. Не ожидала, что спустя столько лет вкус остался таким же настоящим.

Шэн Шэн, видя её восторг, тоже улыбнулся:

— Рот-то у тебя всё так же привередливый — съела пару ложек и сразу узнала.

Цинь Цзянбай гордо вскинула брови.

— Хотя теперь там работает его сын. Старик уже в возрасте.

Цинь Цзянбай рассмеялась:

— Ты так рано приехал, специально чтобы купить мне завтрак из их ларька?

Шэн Шэн сделал вид, что не понимает:

— А тебе нравится?

В ту ночь, когда Цинь Цзянбай ночевала у него, покидая район, она задержала взгляд на ларьке старика Вана. Шэн Шэн всё понял.

Цинь Цзянбай опустила глаза, улыбаясь:

— Нравится.

Он постарался. Чтобы она получила горячую еду, он не только выехал рано утром, но и специально принёс два термоса для упаковки.

Редко видя её такой застенчивой, Шэн Шэн улыбнулся ещё шире.

Цинь Цзянбай почувствовала, как его взгляд стал ещё жарче и откровеннее, неотрывно уставился на неё. Ей стало неловко есть:

— Не мог бы ты сесть на диван?

Шэн Шэн прищурился и хитро спросил:

— Почему?

— Ты так пялишься — я есть не могу!

Шэн Шэн рассмеялся, больше не дразнил её и пересел на диван.

Почувствовав, что пристальный взгляд исчез, Цинь Цзянбай облегчённо вздохнула и быстро доела завтрак. Затем серьёзно спросила:

— Так что с фотографиями?

По словам Шэн Шэна, снимки сделал китайский студент, учившийся в Европе, когда случайно оказался в Польше. Его сосед по комнате, будучи фанатом Лян Вэньюй, и разослал фото дальше.

Звучало как простая случайность, но Шэн Шэн проверил обоих студентов и выяснил, что фотограф когда-то проходил практику в кинокомпании «Жуйлай».

— И что с этой компанией? — спросила Цинь Цзянбай.

— Один из акционеров этой компании близко общается с Цинь Цзянем.

Цинь Цзянбай приподняла бровь:

— Думаешь, есть связь?

— Есть, — уверенно ответил Шэн Шэн. — У него с этой компанией и финансовые отношения. Как думаешь, зачем?

Цинь Цзянбай усмехнулась. Неужели Цинь Цзянь послал студента-шпиона?

Она поблагодарила Шэн Шэна и, узнав правду, отправила сообщение Оливеру.

Хотя Шэн Шэн и запретил ей связываться с Оливером, фотографии были сделаны всей команды, и она сочла своим долгом предупредить. Оливер был вне себя: он очень ценит приватность, и вот его команда оказалась в центре скандала из-за утечки фото! Он немедленно задействовал связи британской королевской семьи и арестовал студента для допроса.

Студент, в конце концов, оказался обычным парнем. Под давлением полиции он сразу во всём признался: ему заплатили, чтобы он проследовал за командой в Польшу и сделал несколько снимков. Более того, ему даже не указали, на кого именно делать акцент. Видимо, Цинь Цзянь действовал очень осторожно, не оставляя улик.

Когда Оливер с гордостью сообщил, что «разобрался со студентом», у Цинь Цзянбай не было ни капли радости. Поймать студента — всё равно что укусить комара. Она думала о том, как вчера Цинь Цзянь улыбался ей и здоровался, и от этого становилось тошно. Она злилась на себя за бессилие — даже ответить не может.

Она скрипела зубами от злости, как вдруг увидела, что Шэн Шэн поманил её пальцем.

Каждый раз, когда он так делал, на его лице появлялась многозначительная улыбка.

Цинь Цзянбай подошла ближе.

Шэн Шэн скрестил руки на груди:

— Цинь Ань сейчас участвует в тендере на проект в городе С. Случайно оказалось, что у меня есть небольшая доля в той компании, которая проводит конкурс…

http://bllate.org/book/8885/810276