Готовый перевод Chase Me, Little Enemy / Догони меня, маленький враг: Глава 22

Так он быстро понял: её поведение вовсе не было направлено против него.

Раз не против него — значит, наверняка из-за Шэна Шэна.

Он уже решил, что Цинь Цзянбай сердита, но та вдруг улыбнулась и помахала рукой:

— Я поеду на тест-драйв.

Однако уголки её губ изогнулись без малейшего намёка на улыбку.

«Не случится ли чего?» — с тревогой подумал Шэн Ихуэй.

Вскоре Цинь Цзянбай вернулась с тест-драйва, и появился Шэн Шэн.

Шэн Ихуэй увидел, как она сама первой поздоровалась с ним и с беспокойством расспросила о его самочувствии, и облегчённо выдохнул.

Цинь Цзянбай, положив руку на дверцу машины, спросила Шэна Шэна:

— Ты хочешь играть чёрными или белыми?

Тот безразлично ответил:

— Мне всё равно. Всё равно они все проигрывают.

Цинь Цзянбай с важным видом вздохнула:

— Кажется, всегда играть чёрными — довольно скучно?

— Пожалуй, да, — отозвался Шэн Шэн.

«Эти двое — настоящие демоны!» — безмолвно воскликнул Шэн Ихуэй и отошёл в сторону.

Гонка началась точно по расписанию.

Поскольку по прогнозу ожидалась метель, все надели тёплую экипировку.

К счастью, в момент старта небо было безоблачным и ясным.

Как только вокруг не осталось посторонних, лицо Цинь Цзянбай мгновенно стало ледяным, и она перестала разговаривать с Шэном Шэном.

Шэн Шэн, человек чрезвычайно проницательный, сразу заметил перемену. «Неужели она всё ещё злится за вчерашнее?» — подумал он. Дорога была отличной, указывать маршрут не требовалось, и он с заботой спросил:

— Тебе уже лучше?

— Нормально, — ответила Цинь Цзянбай.

На самом деле боль почти прошла, но, усаживаясь за руль, она слишком широко расставила ноги и снова разорвала рану.

— Езжай осторожнее, — сказал Шэн Шэн.

Цинь Цзянбай кивнула и, одной рукой держа руль, стала любоваться пейзажем за окном.

Пейзажи постоянно менялись: то они мчались по бескрайним степям, то ехали вдоль извилистой реки, встречая по пути множество диких животных.

Иногда на обочине дороги можно было увидеть диких яков. В отличие от тибетских антилоп, они совсем не боялись людей и бесцеремонно бродили прямо по шоссе.

Цинь Цзянбай терпеливо стояла в хвосте колонны машин, осторожно следуя за яком, и никто не посмел посигналить, чтобы не напугать животное.

Всё внимание Шэна Шэна, однако, было приковано к ней, и в его голове росло всё больше вопросов.

Прошлой ночью между ними произошло нечто значимое, и он был уверен, что их отношения должны были естественным образом перейти на новый уровень. Он не спал всю ночь от волнения, мечтая увидеть её с утра счастливой и довольной.

Но вместо этого она снова стала холодной и отстранённой — даже ещё более ледяной, чем раньше.

Что же он такого натворил?

Он долго думал и пришёл к выводу, что виновата только та самая ночь.

Неужели она теперь его презирает?

Но ведь в этом не было его вины! Кто же мог предвидеть подобное?

Его мужское достоинство уже пострадало, и утешать её было просто неловко.

Признаться, что он слаб? Что у него не хватило сил?

Ни за что!

Так, погружённые каждый в свои мысли, они проехали через мост над рекой Цзиньша.

Хотя гора Цзедошань считается географической границей между Китаем и Тибетом, настоящий вход в Тибет начинается именно за мостом через Цзиньша.

У обочины моста стоял знак с надписью на китайском и тибетском языках: «Граница Тибета».

Отсюда трасса 318, ведущая в Тибет, входит в знаменитый район трёх гор и трёх рек — участок протяжённостью около 800 километров, представляющий собой непрерывно поднимающийся «разрушенный геологический коридор». Почти все самые опасные участки дороги сосредоточены именно здесь.

Первым испытанием стал один из самых трудных участков — Хайтунгоу, протяжённостью более 30 километров, где на многих отрезках дороги могла проехать лишь одна машина.

Дорога здесь уже не была гладким асфальтом, как на шоссе. Её явно сильно разрушило: повсюду виднелись следы селей и оползней, а поверхность была усеяна ямами, будто после артобстрела.

Но это было лишь лёгкое вступление.

Далее следовал перевал Цзюэба.

Хотя его высота не достигала даже 4 000 метров и была ниже, чем у Цзедошаня, и высотная болезнь здесь выражена слабее, опасность этого места заключалась в другом: дорога проходила вплотную к реке Ланьцанцзян, чьи берега были отвесными скалами. Маршрут проложили прямо в скалах, без перил и указателей, и состоял сплошь из крутых поворотов. Даже фотографии этого участка вызывали головокружение, не говоря уже о реальной поездке.

Со скал постоянно падали камни. Цинь Цзянбай сначала хотела ехать по центру дороги, но из-за множества резких поворотов и плохой видимости это было слишком рискованно — можно было столкнуться со встречным транспортом, особенно с большими грузовиками…

В итоге она решила придерживаться своей полосы.

Переехав перевал Цзюэба, они добрались до горы Дунда, чья высота достигала 5 000 метров.

Когда они начали подъём, погода внезапно изменилась: по небу поплыли большие серо-белые облака.

Отдельные снежинки начали падать на лобовое стекло.

Затем всё небо потемнело, превратившись в тяжёлую серо-белую массу, будто давящую на крышу машины, и атмосфера стала подавляющей.

Снег усиливался, видимость стремительно ухудшалась, и вскоре они оказались в белой пелене хаоса. Зеркала заднего и бокового вида стали бесполезны.

В такой ситуации без дорожного руководства было не обойтись.

Однако с того самого дня, когда они начали подъём на Цзюэба, между ними возникла немая ссора. Их мысли были разъединены, и слаженность в управлении автомобилем заметно снизилась.

Штурман был рассеян, водитель — измотана.

Хотя серьёзных ошибок не происходило, их реакция стала явно медленнее.

На предыдущих участках дороги дорожное руководство было не так необходимо — Цинь Цзянбай справлялась сама. Но сейчас, без него, она была словно слепая.

Ей становилось всё труднее управлять машиной, и Шэн Шэн это чувствовал. Он заставил себя успокоиться и сосредоточиться на текущей задаче.

Как только он включился в работу, количество ошибок Цинь Цзянбай постепенно уменьшилось.

Перевал Дунда имел высоту 5 130 метров над уровнем моря — это был самый высокий пункт на всей трассе 318, сравнимый по высоте с базовым лагерем Эвереста.

Чем ближе они подъезжали к вершине, тем сильнее бушевали ветер и снег.

С неба уже не падали снежинки — в лицо хлестали ледяные крупинки.

Из-за большой высоты температура здесь круглый год держится ниже нуля, и окрестности покрыты вечными снегами. Даже в безветренные дни здесь дует сильный ветер.

«Какой идиот из руководства поставил контрольную точку прямо у знака перевала? Разве не видно, что кирпичи с пирамидального знака сдувает ветром?»

Шэн Шэн уже собирался выйти из машины, но Цинь Цзянбай остановила его:

— Сиди. Я сама схожу.

На такой высоте у него могло усилиться кислородное голодание, и, заботясь о его состоянии, она решила пойти сама.

Но эти слова почему-то задели его. Он бросил на неё холодный взгляд:

— Не надо!

И с силой распахнул дверь.

Порыв ветра и снега ворвался в салон, обдав Цинь Цзянбай ледяным холодом.

Она потрогала шлем — он был покрыт инеем.

— Ты что, больной на голову?

Шэн Шэн поставил отметку и вернулся в машину, молча захлопнув дверь.

Цинь Цзянбай тоже ничего не сказала, просто завела двигатель.

Последующий спуск с горы был полон крутых поворотов и опасных участков — настоящий адреналин.

…

Через несколько дней ралли Цинь Цзянбай наконец добралась до Чанду — места проведения второго тура турнира по го.

Она подъехала к контрольной точке и поставила отметку, тем самым завершив этап.

С облегчением отпустив руль, она перевела дух.

Эти дни гонки были не легче, чем её участие в чемпионате WRC, разве что требования к скорости были ниже.

Отдохнув немного, она повернулась к Шэну Шэну и, решив, что он плохо себя чувствует, на этот раз вообще не стала его звать, а сразу вышла из машины, чтобы поставить отметку.

Едва она вышла, он снова, будто обиженный котёнок, опередил её и сам направился к контрольной точке.

— …Да ты совсем больной, — пробормотала Цинь Цзянбай, остановившись на месте, а затем вернулась в машину и заехала на парковку.

Когда она вышла, Шэн Шэн снова стоял перед ней.

Он явно ждал её, и в его взгляде бурлили скрытые, неясные эмоции.

От его пристального, почти интимного взгляда по коже Цинь Цзянбай побежали мурашки.

— Говори прямо, если есть дело.

Шэн Шэн уже не выдержал её холодности:

— Почему ты злишься?

Видимо, достигнув финиша, Цинь Цзянбай почувствовала, что может наконец поговорить:

— Когда ты меня узнал?

Она всегда думала, что он узнал её в шахматной академии и подтвердил это за обедом.

Вопрос застал Шэна Шэна врасплох, но в душе он облегчённо вздохнул: «Значит, она не презирает меня». Но почему она вдруг заговорила об этом?

Он не спешил отвечать, внимательно наблюдая за её выражением лица, пытаясь понять, зачем она это спрашивает.

Цинь Цзянбай спросила:

— Ты узнал меня с первого взгляда?

Такой вопрос означал, что она уже догадалась. Но он не понимал, почему она злится — разве не должна радоваться, что он её помнит?

Цинь Цзянбай нахмурилась и, сжав губы, медленно, словно отчеканивая каждое слово, спросила:

— Так это правда?

Шэн Шэн помолчал три секунды и серьёзно ответил:

— Да.

Улыбка Цинь Цзянбай стала ледяной:

— Тогда зачем ты врезался в мою машину?

Шэн Шэн на мгновение опешил, но тут же всё понял.

Из-за этой проклятой машины она злилась на него все эти дни?!

Автор примечает:

Шэн Шэн: Я или машина?

Цинь Цзянбай: Машина.

Шэн Шэн: Я хуже машины!

После того как его сравнили с собакой, теперь он стал хуже даже машины. Статус Шэна Шэна падает всё ниже и ниже \(^o^)/~

Шэн Шэн был вне себя от ярости — его достоинство получило сокрушительный удар.

Эта женщина из-за какой-то машины игнорировала его столько дней?

Он всё ещё думал о той ночи и был уверен, что она злится именно из-за этого, а про машину просто вспомнила старую обиду.

С трудом, неохотно он произнёс:

— Ладно, та ночь — моя вина.

Цинь Цзянбай пристально посмотрела на него:

— Мы говорим именно о машине.

Шэн Шэн наконец решился извиниться, но она не приняла его извинения и продолжала злиться из-за машины. «Ну и что, что несколько миллионов? Стоит ли из-за этого устраивать сцену?» — подумал он и сказал:

— Я куплю тебе новую. Устроит?

Цинь Цзянбай поняла, что они говорят на разных языках. Продолжать так — значит впустую тратить время на бессмысленную ссору.

— Ладно, поговорим, когда тебе станет лучше.

«Наверное, из-за нехватки кислорода мозги совсем не варят», — подумала она.

Шэн Шэн, видя, что она уходит, рассердился:

— Куда? Говори толком!

Он не хотел больше терпеть её молчаливое игнорирование.

Цинь Цзянбай вернулась и больше не стала играть в загадки:

— Я думала, ты не узнал меня, поэтому не придала значения тому, что ты врезался в мою машину. Ведь я сама переступила твою черту, а ты никогда не щадишь незнакомых женщин. Но… ты узнал меня с первого взгляда.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и, кусая нижнюю губу, сказала:

— После стольких лет разлуки ты встречаешь меня — и сразу врезаешься в мою машину? Какая у нас ненависть?

Шэн Шэн наконец понял:

— Тогда я злился. Ты исчезла на столько лет и даже не подумала обо мне.

Цинь Цзянбай фыркнула:

— А кто меня тогда выгнал? Зачем мне было искать тебя? Чтобы унижаться?

Шэн Шэн промолчал.

Он не только узнал её сразу, но и почувствовал её ненависть. Он боялся, что после этой случайной встречи всё снова закончится ничем, поэтому нарочно врезался в её машину, чтобы разозлить её и создать повод для продолжения…

Он не хотел признаваться в своей эгоистичности и боялся, что правда ещё больше разозлит её сейчас.

Увидев, как Цинь Цзянбай готова взорваться, он в ответ спросил:

— А ты не думала, почему я узнал тебя с первого взгляда?

Благодаря намёку Шэна Ихуэя, Цинь Цзянбай уже кое-что заподозрила.

Она усмехнулась:

— Ты меня любишь?

Шэн Шэн молча смотрел на неё тёмными глазами — это было молчаливое признание.

Цинь Цзянбай засмеялась ещё громче:

— Тогда почему раньше молчал? Не забывай, что ты мне тогда сказал! Шэн Шэн, я могу переспать с тобой, потому что ты единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Но это лишь попытка исполнить давнее желание, которое я не могла осуществить. Сейчас я тебя не люблю, поэтому даже не задумываюсь о «почему». Если ты действительно меня любишь… ха-ха, разве это не смешно?

Шэн Шэну показалось, что её рассуждения ещё смешнее:

— Если ты думаешь, что я тебя не люблю, зачем тогда спал с тобой?

Цинь Цзянбай ответила, не задумываясь:

— Я же сказала: мужчины не могут управлять своими низменными инстинктами, особенно когда перед ними такая красивая женщина, как я.

Шэн Шэн всё понял. Он горько усмехнулся.

В его глазах не было и тени улыбки — только сарказм.

Оказывается, в её глазах он именно такой ничтожный человек.

Он всё понял неправильно — с самого начала.

До сих пор она мстила ему.

Он протянул ей своё сердце, а она растоптала его, унижая даже саму себя.

***

Прибытие делегации шахматной академии было встречено местными властями и тибетцами с большим энтузиазмом. Каждому вновь преподнесли хадак.

http://bllate.org/book/8885/810264