Готовый перевод Post-Apocalyptic Little Wife / Милая жена после апокалипсиса: Глава 22

— Ты всё умеешь делать? — спросил Шэнь Юйбай.

Су Цин не задумываясь ответила:

— Конечно! Я всё могу!

Она решила, что он имеет в виду какую-нибудь тяжёлую работу, — и даже не смутилась. Су Цин была готова ко всему.

— Грабить и убивать.

— Что? — Су Цин почувствовала, будто у неё заложило уши. Неужели она правильно расслышала? Чтобы убедиться, она переспросила: — Юйбай, ты что сказал?

— Грабить и убивать.

Юйбай повторил то же самое, без малейшего изменения.

Су Цин с изумлением уставилась на него, будто пытаясь разгадать его истинные намерения. Как он вообще осмелился произнести вслух нечто столь чудовищное? Но, немного подумав, она вдруг кивнула:

— В общем-то… да, наверное, так и есть.

Она задумчиво почесала подбородок, всерьёз обдумывая его слова.

Наблюдая за её сосредоточенным видом, Юйбай с тревогой подумал: «Неужели моя жена всерьёз задумалась о чём-то столь опасном?»

— Если ты считаешь, что способна на такое, — холодно произнёс он, — знай: тюрьма в уезде уже ждёт тебя.

Су Цин неловко улыбнулась:

— Юйбай, не будь таким серьёзным, это же просто шутка!

— Я тоже шучу.

Вот так они и не сказали друг другу ничего по существу. На самом деле Юйбай уже обдумал возможные способы заработка, но, хорошенько всё взвесив, пришёл к выводу, что ни один из них не выглядит надёжным.

Чтобы заработать, нужны либо связи, либо стартовый капитал. А у семьи Шэней не было ни того, ни другого. Заработать — задача не из лёгких.

Су Цин и Юйбай погрузились в размышления. В итоге Су Цин пришла к выводу, что самый надёжный путь — земледелие. У неё имелась уникальная технология, позволяющая значительно повысить урожайность, и, кроме того, у семьи Шэней не было иного выбора.

Приняв решение, Су Цин объявила, что с этого момента вся земля семьи Шэней переходит под её управление. В государстве Дайюн рис сеяли дважды в год. Сейчас был июнь, а в июле предстояло убрать первый урожай, после чего сразу же сажали второй.

Еда в Дайюне мало чем отличалась от той, что была в её прежнем мире, и большинство злаков и овощей Су Цин прекрасно узнавала. Благодаря голодным годам в постапокалипсисе она точно знала, что есть что, и уж точно не путала пшеницу с рисом.

Пока она пила чай, в голове уже зрел план.

— Кстати, Юйбай, скажи, сколько стоит женьшень? — осторожно спросила она, ведь именно это должно было стать её первым капиталом.

Юйбай оторвал взгляд от книги и подозрительно посмотрел на неё.

Су Цин почувствовала себя виноватой и поспешно отвела глаза.

— Цена зависит от возраста корня, — ответил он. — Один мой однокурсник из академии купил стогодовалый женьшень за сто с лишним лянов серебра. Его отец — богатый торговец из Цинъянчжэня.

Сто лянов!

Услышав эту цифру, Су Цин чуть не запрыгала от радости.

Деньги уже были у неё в кармане!

Хи-хи-хи… Она даже не сдержала смеха.

— Старший брат поручил мне присматривать за тобой, — серьёзно сказал Юйбай, услышав её хихиканье. — Не заставляй меня попадать в неловкое положение.

Но если бы Су Цин слушалась, она бы не была Су Цин.

— Если ты не скажешь и я не скажу, откуда брат узнает?

Без похода в горы Тайхэн ей не придумать правдоподобного объяснения, откуда у неё взялся женьшень.

— Я советую тебе отказаться от этой затеи, — сказал Юйбай, стараясь убедить её. — Я знаю, что ты обладаешь особыми способностями, но гора Тайхэн — не то место, куда можно просто так отправиться.

Он принялся перечислять опасности:

— В горах густые леса, множество ядовитых змей, хищных зверей и растений, от которых не спрячешься.

При упоминании горы Тайхэн перед глазами Юйбая вновь возник тот мрачный и болезненный полдень, когда он увидел тело отца. Его отец, лучший охотник деревни Таохуа, погиб от нападения тигра.

— Не волнуйся, со мной ничего не случится, — заверила его Су Цин.

Всё, что он говорил, не могло её напугать. Ведь она прошла через постапокалипсис!

Она уже решила: как только представится возможность, отправится в горы Тайхэн.

— Ты… — Юйбай был раздосадован её упрямством. — Если погибнешь там, я даже не буду тебя оплакивать.

— Не переживай, — улыбнулась Су Цин. — Ради тебя, Юйбай, я обязательно вернусь целой и невредимой.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — пробормотал он, отводя взгляд.

В итоге Юйбай так и не смог её переубедить и вынужден был смириться.

Дорогу к горе Тайхэн Су Цин уже знала — Шэнь Цюйбай показал ей путь. А как проникнуть внутрь — решит по ходу дела. Она не сомневалась, что найдёт способ.

Лучше сделать это как можно скорее. Через пару дней Су Цин тайком сказала Юйбаю:

— Юйбай, я отправляюсь в горы Тайхэн. Если мама спросит обо мне, прикрой меня, ладно?

Она боялась, что мать Шэня узнает о её планах. Если это случится, придётся долго выслушивать нравоучения, а особенно — слёзы. Су Цин совершенно не умела справляться с материнскими слезами.

Юйбай посмотрел на неё. Она уже переоделась в походную одежду — и, к его удивлению, это была его собственная одежда тринадцати–четырнадцатилетнего возраста. Неизвестно, как ей удалось её отыскать.

Темно-бирюзовый мужской наряд идеально сидел на ней. Её чёрные, как водопад, волосы были просто собраны в хвост. Обычно весёлые миндалевидные глаза теперь смотрели решительно и остро. В таком виде она напоминала странствующую героиню из древних легенд.

Этот образ шёл ей даже больше, чем традиционные шёлковые платья. Казалось, она всегда была именно такой — свободной и отважной.

— Я не скажу маме, — заверил её Юйбай, внимательно её разглядев.

— Тогда я пошла.

Юйбай проводил её до двери двора. В руке Су Цин держала единственный в доме топор для рубки дров, а за спиной — бамбуковую корзину для сбора трав.

Она заранее убедилась, что ни мать Шэня, ни Цюйбай дома нет. Иначе младший братец непременно захотел бы пойти с ней.

Юйбай молча смотрел, как она уходит в сторону горы Тайхэн, и вернулся в комнату только тогда, когда её фигура полностью исчезла из виду. Он снова взял кисть, чтобы переписывать тексты, но никак не мог сосредоточиться. Вздохнув, он отложил кисть в сторону.

А Су Цин, напевая себе под нос, весело шагала к горам, почти прыгая от радости. К счастью, дом Шэней находился у подножия горы Тайхэн, и по пути она никого не встретила.

Это было даже к лучшему — ей совсем не хотелось слушать чужие восклицания и вопросы.

Дыша свежим, нетронутым воздухом древнего мира, Су Цин чувствовала, как душа её наполняется лёгкостью. Её сверхспособности уже восстановились наполовину, и она с нетерпением ждала предстоящего приключения.

Сегодня в горах Тайхэн ей предстояло совершить свой первый «официальный» поход за добычей.

В траве вокруг раздавались стрекот насекомых, в небе щебетали птицы. Чем глубже Су Цин заходила в лес, тем прохладнее становилось. Жара, мучившая её всё утро, сменилась прохладой, словно она вошла в кондиционируемое помещение.

Тропинка была узкой, заросшей сорняками. Су Цин радовалась, что предусмотрительно надела мужскую одежду: в шёлковом платье она бы уже изорвала подол в клочья.

Под ногами всё чаще хрустели сухие ветки и гнилые листья. Препятствий становилось всё больше, и ей пришлось достать топор, чтобы расчищать путь. Она шла, то и дело размахивая им, отсекая мешающие ветви.

Пока она находилась на окраине горы Тайхэн, всё было похоже на неспешную прогулку. Она останавливалась, осматривалась, надеясь найти что-нибудь полезное. Но до сих пор не встретила ни одного зверька — даже кролика.

«Почему я ничего не вижу? — бормотала она себе под нос, углубляясь в лес. — Другие вон на окраине ловят кроликов и фазанов, а я уже в сердце горы — и ни единого следа!»

Она начала сомневаться в своей удаче. Неужели вернётся с пустыми руками? Это было бы унизительно. Во что бы то ни стало, она должна поймать хотя бы одного кролика. От мысли о мясе у неё текли слюнки — она больше не могла терпеть однообразные овощи!

Решительно срубив очередную ветку, Су Цин двинулась дальше. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом листвы. Света становилось всё меньше: густая листва почти полностью закрывала небо, и лишь редкие солнечные зайчики пробивались сквозь кроны, напоминая звёзды в ночном небе.

Тем временем дома Юйбай сидел у окна и следил, как солнце медленно движется с востока на запад. Сейчас оно уже стояло в зените, а Су Цин всё ещё не вернулась. В его сердце закралась тревога. Похоже, он не сможет выполнить обещание, данное жене.

Представив, как она вернётся и будет ворчать на него, Юйбай невольно усмехнулся:

— Милая, это не моя вина. Сама виновата, что задержалась.

К счастью, дома никого не было, и никто не увидел его хитрой улыбки, разрушившей образ благородного и невозмутимого юноши.

За обедом мать Шэня заметила, что за столом сидит только Юйбай.

— Юйбай, куда делась Цин? Обычно она первой приходит к столу, а сегодня её и след простыл.

Мать уже разложила рис по тарелкам и всё ещё смотрела в сторону двери.

— Обычно сестра первой заходит, — добавил Цюйбай. — Сегодня её нет. Брат, ты ведь знаешь, где она? Вы же всегда вместе.

Оба — и мать, и младший брат — уставились на Юйбая, ожидая ответа.

Тот медленно положил палочки и сказал:

— Я видел, как она взяла наш единственный топор и вышла. Куда именно — не знаю.

Услышав слово «топор», мать и Цюйбай тут же нахмурились.

— Почему ты не спросил, куда она идёт? — обеспокоенно спросила мать. — Девушка одна с топором — это же опасно!

— Может, сестра пошла дрова рубить? — предположил Цюйбай.

— Но дров у нас ещё полно! Зачем ей идти за новыми? — возразила мать.

Зная правду, Юйбай не стал выдавать Су Цин. Вместо этого он мягко перевёл разговор в нужное русло:

— Когда она уходила, я спросил, но она ничего не сказала. Однако направлялась, кажется, в сторону подножия горы.

— Неужели она пошла в горы Тайхэн? — воскликнула мать, и это имя вызвало в её сердце настоящую бурю. — Там же так опасно! Как она могла туда пойти?

Она повернулась к Юйбаю:

— Почему ты её не остановил?!

— А с ней ничего не случится? — забеспокоился Цюйбай. Он знал, что горы Тайхэн — место, о котором взрослые рассказывают с ужасом: там водятся свирепые звери, которые могут съесть человека.

Он так переживал за сестру, что даже потерял аппетит.

Юйбай, зная, на что способна Су Цин, погладил брата по голове:

— Не волнуйся. Твоя сестра очень сильная. С ней ничего не случится.

Цюйбай вспомнил, как Су Цин однажды легко подняла огромный камень, и его лицо озарила уверенность:

— Да, брат прав! Сестра обязательно вернётся! А может, даже притащит с собой тигра!

http://bllate.org/book/8835/806076