Готовый перевод The Substitute Princess Consort's Pampered Daily Life / Повседневная жизнь избалованной княгини-заменительницы: Глава 2

На границе целый месяц не поступало срочных донесений, и императору больше не приходилось бодрствовать всю ночь. С облегчением он произнёс:

— От того, хороши ли отношения между двумя странами, зависит всё — и вы двое в этом главные. А я пойду с императрицей любоваться цветами.

В глазах наследного принца Жун Чэна его собственная супруга — бездарная, скандальная принцесса, которая при малейшем опьянении превращается во что-то невообразимое — вдруг стала всеобщей любимицей. Он начал сомневаться: не слеп ли он сам или все остальные?

Лишь в тот день, когда Цзян Инь вернулась на родину и поклялась больше никогда не ступать на землю Южного Царства, Жун Чэн, глядя, как её изящная фигура исчезает вдали, наконец осознал: слеп был он сам…

# Высокомерный, благородный и строгий наследный принц Южного Царства * Скандальная принцесса Северного Царства, для которой правила — ничто #

История в альтернативной реальности. Преследование жены — путь сквозь ад.

Обещанный госпожой Цинь древесный уголь так и не доставили за шестнадцать лет, но стоило госпоже У согласиться выдать дочь замуж, как тут же прибыло великолепное свадебное платье, а вместе с ним — две служанки, сопровождавшие мамку Чжан из свиты госпожи Цинь, чтобы помочь Цзян Цзиньюй искупаться, переодеться и принарядиться.

Ради собственной безопасности Цзян Цзиньюй с детства носила мужскую одежду.

Когда мать и дочь оказались в самом отчаянном положении, едва не став нищенками, она всегда прятала лицо под грязью и лохмотьями, стараясь быть самой оборванной и немытой среди всех нищих — лишь бы никто не заподозрил, что она девочка.

Позже она открыла лавочку по продаже косметики на главной улице. Чтобы привлечь покупателей, она превратилась в знаменитого «юношу-косметолога» этого квартала и благодаря острому язычку и красивой внешности, скрытой под обликом юноши, им с матерью удавалось как-то сводить концы с концами.

Вчера, услышав о приходе госпожи Цинь, она поспешно закрыла лавку и побежала домой.

Теперь же в тесной комнате витал густой пар, а в деревянной ванне виднелась стройная, хрупкая фигура.

Её чёрные волосы, словно водопад, ниспадали на плечи. Лицо, хоть и худощавое, сияло ясными глазами и белоснежной кожей. Такая красота выделялась бы в любом обществе.

Когда служанки закончили причёску и нарядили Цзян Цзиньюй, мамка Чжан вошла и невольно ахнула.

Эта третья госпожа была ещё прекраснее своей матери, госпожи У, даже превосходила её. Особенно соблазнительно смотрелась маленькая родинка под глазом — она придавала взгляду особую томность.

Мамка Чжан про себя подумала: «Видно, лисы-соблазнительницы рождаются целыми выводками. Мать — не подарок, так и дочь, конечно, не лучше».

В повседневной жизни, в мужской одежде, ничего особенного не было заметно. Но стоило ей надеть женское платье — и не только мужчины, даже женщины не могли отвести глаз. Не иначе как перевоплощённая лиса!

— Готово, третья госпожа.

Когда Цзян Цзиньюй подвели к зеркалу, она сама удивилась своему отражению.

За всю жизнь она ни разу не носила женской одежды, не говоря уже о столь роскошном свадебном наряде.

Она знала, что мать была необычайно красива — иначе отец не влюбился бы в неё так страстно. Но с тех пор, как Цзиньюй запомнила, мать одна тянула на себе все тяготы жизни, и прежнее сияние давно погасло. От постоянного недоедания она стала худой и осунувшейся, словно превратилась в другого человека.

А теперь, глядя на своё отражение, Цзян Цзиньюй вдруг поняла, почему отец был так очарован матерью.

— Третья госпожа, хватит любоваться, — сказала мамка Чжан. — Время не ждёт, пора отправляться.

Про себя мамка добавила: «Пусть эта деревенская курица и наденет павлиньи перья — всё равно павлином не станет».

Внешность у третей госпожи, конечно, неплохая, но шестнадцать лет, проведённых на улице, наложили отпечаток: в каждом жесте чувствовалась грубость уличной жизни. Какой мужчина полюбит такую женщину?

— Уже пора идти? — растерялась Цзян Цзиньюй.

Мамка Чжан нетерпеливо ответила:

— Свадебный кортеж уже ждёт на постоялом дворе. Неужели будешь заставлять людей князя Вечного Спокойствия приходить за тобой лично?

Слова её звучали грубо, но мамка не боялась: ведь эта третья госпожа — всего лишь подмена для второй, и, по словам самой княгини, после свадьбы ей не суждено вернуться. Чего бояться?

К тому же люди из резиденции князя Вечного Спокойствия уже третий день ждали на постоялом дворе. Если не отправить девушку сейчас, весть об этом дойдёт до императрицы, и та решит, будто семейство Хуайаньского князя не желает отдавать дочь замуж.

Госпожа У тоже не ожидала, что едва согласившись на брак, сразу же расстанется с дочерью.

Она крепко сжала руку Цзиньюй, но вместо множества слов смогла сказать лишь:

— Береги себя. Не беспокойся обо мне.

Она хотела дать дочери хоть какой-нибудь предмет в приданое, но, обыскав всё, поняла: у неё попросту нет ничего достойного.

Цзян Цзиньюй, не желая причинять матери ещё больше мук, повернулась к мамке Чжан:

— Мамка Чжан, раз я выхожу замуж за князя Вечного Спокойствия, то моя мать, как родительница княгини…

Она не договорила, но мамка Чжан уже поняла её.

— Не волнуйтесь, третья госпожа, — мамка Чжан слегка поклонилась. — Пусть вы и выданы замуж как законнорождённая дочь, но госпожа У — ваша родная мать. Стоит вам стать княгиней Вечного Спокойствия, и семейство Хуайаньского князя, даже ради самого князя, не посмеет оставить вашу мать стирать чужое бельё. Можете спокойно отправляться в путь.

Цзян Цзиньюй не верила мамке Чжан во многом, но в этом — верила.

Каким бы ни был князь Вечного Спокойствия, его нельзя оскорблять. Если бы родная мать княгини продолжала стирать чужое бельё, это стало бы прямым вызовом его авторитету. Им бы просто не дали жить.

— Мама, береги себя, — сказала Цзян Цзиньюй.

Всё, что они хотели сказать друг другу, выразилось в этом последнем взгляде, в сжатии рук.

Цзян Цзиньюй вышла за ворота и увидела у входа маленькие носилки, украшенные так роскошно, что они явно не вязались с этим ветхим переулком.

Мамка Чжан накинула ей на голову фату и помогла сесть в носилки.

Так она и отправилась замуж…

По дороге на постоялый двор мамка Чжан не переставала внушать ей правила поведения.

Госпожа Цинь знала, что Цзян Цзиньюй выросла вне дома и не обладает ни каплей изящества, присущего благородным девицам, поэтому придумала для неё историю: будто в детстве она была слаба здоровьем, и по предсказанию её судьба несчастливо сочеталась с судьбой княжеского дома, поэтому её отправили расти в деревню.

Цзян Цзиньюй строго велели придерживаться этой версии и ни в коем случае не выдавать себя.

Если с резиденцией Хуайаньского князя случится беда, положение её матери станет ещё хуже.

Цзян Цзиньюй понимала: госпожа Цинь использует мать как заложницу. Но раз она уже села в эти носилки и согласилась на брак, значит, ради того, чтобы облегчить участь матери.

Теперь их судьбы неразрывно связаны, и она ни за что не выдаст свою подлинную историю.

Стрела выпущена — назад дороги нет. Она лишь тихо кивнула.

Из Хуайани на юг, за пределами владений, начинался путь к столице. До постоялого двора её везли в носилках, а там свадебный кортеж сменил их на повозку.

Хотя она была дочерью наложницы, но поскольку её происхождение скрывали, приданое собрали по всем правилам для законнорождённой дочери: за повозкой следовали десятки сундуков с приданым, две служанки и отряд охраны — целая процессия.

Три дня пути прошли в покачивании, и наконец они въехали в пределы столицы.

Этот брак был устроен самим императором, и чтобы подчеркнуть его важность, ходили слухи, что князь Вечного Спокойствия лично выедет навстречу невесте.

Едва повозка проехала около двух ли по столичной дороге, свадебный кортеж остановился — впереди показался отряд элитных солдат. Во главе на высоком коне восседал мужчина в чёрных одеждах. Он бросил взгляд на повозку в центре кортежа.

Через полчашки чая процессия вновь тронулась в путь.

Цзян Цзиньюй, сидя в повозке, задумчиво смотрела из-под фаты.

За эти дни пути она много размышляла: почему такой знатный и влиятельный человек, как князь Вечного Спокойствия, вызывает у госпожи Цинь такой страх, что та прячет свою родную дочь и вместо неё выдаёт замуж её?

Вероятно, этот князь либо калека, либо глупец, а может, и вовсе при смерти.

Именно поэтому госпожа Цинь и придумала такой план — спасти свою дочь и отправить её, Цзян Цзиньюй, в пекло.

Но для неё это не имело особого значения.

Она всегда считала: если женщина не может выйти замуж за того, кого любит, то всё равно — за кого бы она ни вышла.

В мыслях вновь возник тот образ — белый господин, что однажды спас её на улице. Он сидел на высоком коне, благородный, изящный, необычайно красивый. Он не только спас её, но и помогал, несмотря на огромную разницу в положении, и никогда не смотрел на неё свысока…

Внезапно в окно повозки со свистом влетела стрела и с глухим стуком вонзилась в стенку.

Снаружи поднялся шум, и Цзян Цзиньюй вздрогнула. Она приподняла край фаты и увидела стрелу длиной почти с её руку, воткнувшуюся в считанных дюймах от неё.

Сердце её чуть не выскочило из груди.

Тут же за окном раздался звон сталкивающихся клинков.

— Защищайте княгиню! — крикнул кто-то в суматохе.

Сразу же в повозку влетело ещё несколько стрел, одна из них просвистела у самого плеча Цзян Цзиньюй!

Она в ужасе вскочила: если останется здесь, следующая стрела наверняка попадёт в неё. Нужно бежать —

— Аа! Кто… — едва она поднялась, чья-то рука схватила её за запястье и грубо потащила наружу.

Под фатой она не могла разглядеть, кто это — друг или враг.

Едва её вытащили из повозки, хватка вдруг ослабла. Первым делом Цзян Цзиньюй захотела сорвать фату и бежать, но не успела поднять руку, как перед глазами вспыхнул ослепительный серебристый свет.

Мгновение спустя острый клинок упёрся ей прямо между бровей.

Всё вокруг словно замерло. Она не смела пошевелиться, глядя, как острейший меч, будто режа воздух, разрезает её фату пополам. Ткань медленно опустилась на землю.

Цзян Цзиньюй медленно опустила взгляд по лезвию и увидела прекрасное лицо мужчины.

Его глаза были чёрными, как бездонные озёра, и в их глубине отражалась её собственная фигура.

Цзян Цзиньюй на миг замерла, но тут же её охватил леденящий ужас.

Меч, как и его владелец, источал ледяной холод, от которого мурашки бежали по коже.

В это время шум боя постепенно стих. Один из воинов подошёл к мужчине в чёрном и доложил:

— Ваше высочество, все наёмники. Живых не осталось.

Мужчина, не выказывая никаких эмоций, опустил меч и развернулся, чтобы уйти.

Цзян Цзиньюй долго не могла прийти в себя от страха.

Князь? Неужели это и есть князь Вечного Спокойствия?

Автор говорит: Цзянцзян: Муж страшный какой…

— Ваше высочество, повозка приведена в порядок, можно продолжать путь.

Эти слова подтвердили догадку Цзян Цзиньюй: перед ней действительно стоял князь Вечного Спокойствия Жун Чэн.

Он молчал, и Цзян Цзиньюй собралась сама подняться в повозку, как вдруг вновь раздался свист стрелы — из леса вылетела новая!

Зрачки её сузились от ужаса — уклониться было невозможно, но стрела внезапно замерла в считанных дюймах от её груди.

Жун Чэн держал стрелу в руке и медленно опустил её. На лице по-прежнему не было ни тени эмоций.

— В лесу нечисто, — произнёс он, бросил стрелу на землю, взмыл на коня и подъехал к Цзян Цзиньюй.

Она подняла глаза и увидела, как он смотрит на неё сверху вниз. Спустя мгновение он протянул ей руку:

— Садись.

Цзян Цзиньюй положила ладонь ему в руку, и он одним движением поднял её на коня.

Конь понёсся вперёд, быстро оставив позади весь свадебный кортеж.

Цзян Цзиньюй сидела на коне, ветер свистел в ушах, а за спиной чувствовалась твёрдая грудь Жун Чэна.

Добравшись до постоялого двора, Жун Чэн спрыгнул с коня и протянул руку, чтобы помочь ей. Тут Цзян Цзиньюй заметила, что его ладонь покрыта кровью — рана от перехваченной стрелы.

— Вы ранены? — встревожилась она.

Жун Чэн резко отдернул руку, будто рана его нисколько не беспокоила.

Слуга подвёл Цзян Цзиньюй к комнате, а сам князь направился в другую.

Поразмыслив, она велела слуге принести бинты и лекарство.

Через полчашки чая дверь открылась, и Цзян Цзиньюй увидела, что из двух служанок, прибывших с ней из резиденции Хуайаньского князя, вернулась лишь одна.

— Минцзюнь, где Минъинь? Почему ты одна?

Минцзюнь опустила глаза и запнулась:

— Её… её убили злодеи в лесу.

— Правда? — усомнилась Цзян Цзиньюй.

Минцзюнь тут же упала на колени, дрожа всем телом:

— Нет… она сбежала. Минъинь услышала, что вас выдают замуж лишь для того, чтобы на время умиротворить князя Вечного Спокойствия, и скоро вы умрёте. Она не захотела умирать и… воспользовалась суматохой, чтобы скрыться.

Теперь всё стало ясно.

Сердце Цзян Цзиньюй сжалось, но тут же облегчённо вздохнуло.

http://bllate.org/book/8716/797628