Готовый перевод Undercurrent / Подводное течение: Глава 14

— Раньше я всё оправдывал тем, что «я ещё мал и мало что понимаю», — он стряхнул пепел с сигареты и встретился взглядом с задумчивыми глазами Е Си. — Но потом изменил своё мнение. «Мал — значит прав?» На каком основании? Да, мысли несовершеннолетних действительно чисты, но именно поэтому их «зло» тоже бывает предельно чистым.

Стакан в руке Е Си начал деформироваться под давлением пальцев.

— К тому же я раньше думал, что можно загладить причинённую им тень извинениями. Потом понял: это невозможно. Это всё равно что пытаться залечить рану от пули пластырем… Думаешь, получится?

Чэнь Цзяньсюнь поднял глаза, и его прямой, ничем не прикрытый взгляд пронзил её зрачки.

Е Си моргнула и растерянно покачала головой.

— Вот и я так думаю, — усмехнулся он и запрокинул голову, чтобы сделать глоток воды.

После этих слов он замолчал и молча закурил. Е Си почувствовала, как пульсируют вены на руках, а кровь, согретая остатками воды из стакана, устремляется к её бешено колотящемуся сердцу. Ей срочно нужно было что-то сказать — иначе она задохнётся в следующую секунду.

— На самом деле… мой младший брат совершил преступление, — хриплым голосом произнесла она.

Чэнь Цзяньсюнь замер, забыв опустить сигарету, зажатую между пальцами.

— И на тот момент он был несовершеннолетним… — Е Си широко распахнула глаза, в уголках которых проступили красные прожилки от сдерживаемого гнева. — Его не наказали должным образом, а просто отпустили. Я никогда не общалась с семьёй жертвы и даже не видела их, но я точно знаю, как им больно.

— Ты считаешь, его следует простить? — удивительно, но Чэнь Цзяньсюнь не спросил, в чём именно заключалось преступление и что стало с жертвой. Обойдя эти вопросы, он сразу задал именно этот.

Е Си напрягла челюсть и твёрдо ответила:

— Нет. Во всяком случае… я никогда его не прощу.

Она знала: исследования и практика в криминологии показывают, что возраст тесно связан с преступностью. Чем моложе преступник и чем чаще он нарушает закон, тем выше вероятность, что со временем он станет рецидивистом или серийным преступником.

— Почему? — спросил он, не меняя выражения лица, но понизив голос.

— Потому что его вина тяжка, и он не раскаивается, — пожала она плечами. — Я его ненавижу. Наверное, не меньше, чем семья жертвы.

Лицо Чэнь Цзяньсюня стало суровым:

— Тебе не кажется, что ты бессердечна?

Сердце Е Си на миг замерло. Она нахмурилась:

— Мне так не кажется.

Он промолчал, затушил сигарету в стеклянной пепельнице. После шипящего «ццаа» в уголке его губ появилась лёгкая улыбка.

— Я одобряю твою позицию, — сказал он искренне и серьёзно, отчего Е Си наконец смогла выдохнуть.

Когда кондиционер выключили, в кафе стало душно. Они решили прогуляться и вернуться в университет пешком. Чэнь Цзяньсюнь шёл снаружи, засунув руки в карманы, и вдруг добавил:

— Вообще-то в старших классах я однажды подрался. Именно после той драки я познакомился со своим лучшим другом.

Он имел в виду Чжао Сицзиня.

— А? — Е Си отвела взгляд от реки под мостом и посмотрела на него с недоумением.

— Дрался, чтобы выручить его — его избивали и унижали, — пояснил он, не желая вдаваться в подробности.

— А, тогда это не насилие, — кивнула она.

Солнечный свет был прозрачным и ясным, кирпичная краснота корпусов университета «выцвела» до нежно-розового оттенка. Пройдя несколько шагов, Чэнь Цзяньсюнь тихо рассмеялся и окликнул её:

— Е Си.

— Да? — также тихо отозвалась она.

— Чэнь Сюнь, — сказал он. — На самом деле меня зовут Чэнь Сюнь. Это моё настоящее имя.

Раньше он скрывал это с расчётом и осмотрительностью, но сейчас, не зная почему, захотел сбросить все маски.

Удивление в глазах Е Си вспыхнуло и тут же угасло. Она улыбнулась:

— Ладно, раз уж ты честен, то и я тебе кое-что скажу…

Чэнь Сюнь остановился, неожиданно занервничав:

— Что?

Она посмотрела прямо в его глаза и с вызовом, с гордостью заявила:

— Насчёт того, как отличать that и what — нет никакого надёжного способа.

Жизнь подобна лодке в открытом море: стоит тебе подумать, что теперь будет спокойно, как вдруг налетает шквал.

На третий день летних каникул Е Си так и не дождалась результатов итогового рейтинга, зато получила известие, что Е Айцзюнь вернулся из Дунгуаня. Это было словно бросить замедленную бомбу в центр спокойной глади воды: поверхность пока ещё ровная, но само имя «Е Айцзюнь» равносильно Волан-де-Морту — его появление уже само по себе угроза, а взрыв неизбежен.

За обедом Линь Ли с трудом сказала детям:

— Он позвонил мне… хочет вас увидеть.

Три пары палочек двигались по столу. Как только она замолчала, палочки со стороны Е Наня первыми исчезли — его реакция была гораздо острее, чем у Е Си.

— Он ещё не сдох? — выплюнул он рыбную кость и громко выругался. — Да пошёл он! У него вообще совесть есть?!

У Е Си заложило уши. Она опустила голову и молча жевала зелёную капусту.

Линь Ли, удерживая его за запястье, натянуто засмеялась:

— Не говори так… всё-таки он твой отец.

— Да брось! — Е Нань грубо высморкался и швырнул салфетку куда попало. — Всё, что со мной случилось, — его вина! Если бы он нормально меня воспитывал и контролировал, я бы не оказался в таком дерьме…

Линь Ли вздохнула:

— Ну… это правда.

— Всю жизнь мне испортил! — В его голосе прозвучало что-то между слезами и театральностью.

— Да, да! И я виновата — не разглядела человека! — подхватила мать.

Е Си уже съела треть капусты, но так и не вступила в разговор. Ей казалось, будто на груди лежит каменная плита.

Всё это — чушь.

Да, Е Айцзюнь — провалившийся отец, но и Е Нань, и мама сваливают на него всю вину, словно мастера уклоняться от ответственности. Если в классе из шестидесяти человек все плохо сдадут экзамен, можно винить учителя. Но если хотя бы один справится — значит, дело не только в нём. Е Си недовольно нахмурилась и быстро доела рис из своей тарелки.

— Мам, помнишь? — Е Нань положил палочки и закатал рукав, обнажив верхнюю часть плеча. — Он обожал хватать меня именно здесь. Из-за этого у меня теперь хроническая боль — стоит погоде измениться, и всё ноет!

Линь Ли провела по этому месту рукой, растирая:

— Конечно помню! Мне самой больно было смотреть!

Е Нань скрипнул зубами:

— Тогда я поклялся: как только стану сильным, убью его.

— Фу-фу-фу! Не смей больше говорить такое! — испугалась мать.

Е Си мысленно закатила глаза: почему в его голове единственное решение ненависти — убийство?

— Успокойся, — сказала Линь Ли. — Будем жить своей жизнью.

— Ладно, ладно, — буркнул Е Нань и снова взял палочки. — Пусть знает: я его не встречу. Если хочет — пусть идёт к сестре!

Е Си не выдержала. С грохотом поставив тарелку, она сердито уставилась на него:

— Ты больной?

Е Нань не ожидал такого. Он отпрянул:

— Да ты чё, охренела? Сама больная!

— Хватит! — Линь Ли замахала руками. — Не ссорьтесь!

Она зачерпнула яичный пудинг ложкой, разделила на четыре части, две порции положила в тарелку Е Наня, одну — Е Си.

— Но… я думаю, вам всё же стоит его увидеть, — медленно сказала она. — Всё-таки кровная связь остаётся. По закону он всё ещё ваш отец.

— И… — она опустила и снова подняла веки, явно колеблясь.

Е Си уставилась на кусочек пудинга в своей тарелке:

— И что?

— Он сказал, что заработал в Дунгуане немало денег и хочет дать вам немного на жизнь… но только при условии встречи.

Линь Ли произнесла это с тревогой. В комнате повисла гнетущая тишина.

Е Си первой нарушила молчание:

— Мне не нужно. Значит, встречаться не буду.

А Е Нань тут же переменил тон:

— Спроси, сколько он даёт? Меньше десяти тысяч — не стоит и разговаривать.

Не раздумывая, Линь Ли положила последнюю порцию пудинга в тарелку сына и снисходительно сказала:

— Хорошо, я ему передам! Главное, веди себя прилично — всё, что можно, мама для тебя сделает!

Через несколько секунд она с грустью добавила:

— Только больше не делай глупостей…

— Ладно, ладно, знаю! — нетерпеливо отмахнулся Е Нань.

Е Си почувствовала, будто её укололи иглой. Она доехала до дна тарелки, сгребла остатки в пустую посуду и, облегчённо встав, безмолвно ушла из-за стола.

Если всё лето провести дома, где постоянно натыкаешься на таких людей, это будет хуже смерти… Бросив посуду в раковину, она в отчаянии подумала.

Тогда она открыла чат с Чэнь Сюнем.

[Е Си]: У тебя есть планы на лето?

[Чэнь Сюнь]: Работать.

[Е Си]: А?

[Е Си]: Разве нас в нашем возрасте могут нанять?

[Чэнь Сюнь]: Ничего, я помогаю на фабрике отца друга. Заработаю немного карманных.

Е Си тут же загорелась:

[Е Си]: Возьмёшь меня с собой? Мне всё равно нечего делать.

Любой повод, лишь бы не сидеть дома.

На этот раз Чэнь Сюнь ответил не сразу. После долгих правок он отправил лишь одно сообщение:

[Чэнь Сюнь]: А учиться ты не собираешься?

Е Си: «…»

[Е Си]: Я не такая зануда! Да и вообще, я почти не учу уроки в свободное время.

Она не могла удержаться — снова похвасталась.

Чэнь Сюнь, похоже, решил её поддеть:

[Чэнь Сюнь]: А результаты уже вышли? Сколько по математике?

Е Си вышла в групповой чат класса — новостей не было.

[Е Си]: Ещё нет. Не знаю.

[Чэнь Сюнь]: Молись.

[Чэнь Сюнь]: У меня 142.

Е Си не поверила:

[Е Си]: Очнись, ещё не вечер.

[Чэнь Сюнь]: Я в сознании…

И тут же прислал скриншот с сайта Jiaokao.

Е Си перевела взгляд на трёхзначное число и замерла. По остальным предметам у него по-прежнему катастрофа, но по математике — будто среди кривых кустов вдруг выросло могучее дерево: ярко, неожиданно и бросается в глаза.

Она занервничала.

Но кроме упрямства, у неё не было другого выхода — проигрывать ему сейчас нельзя. Поэтому она пренебрежительно ответила:

[Е Си]: Зато по китайскому и английскому у тебя совсем плохо…

Даже если бы она писала с закрытыми глазами, набрала бы больше!

Чэнь Сюнь подыграл ей и прислал смайлик со смехом:

[Чэнь Сюнь]: Значит, это и будет твоим летним заданием.

Е Си: «…»

Позже они договорились встретиться в пять вечера у западного входа на улицу Сицзе — Чэнь Сюнь покажет ей склад фабрики.

Едва она собралась выйти из чата, как получила сообщение от Хань Су. Сначала пришёл скриншот веб-страницы, а потом:

[Хань Су]: Смотри, на форуме обсуждают итоговые результаты. Все гадают, кто первый — ты или тот «бог» из первого класса, Люй.

Е Си растерянно открыла изображение.

Раньше она заходила на форумы и даже узнала такие слова, как «флуд», «накрутка опыта», «лайк», но всё это казалось ей скучным — хватало одного взгляда, чтобы потерять интерес.

Но сегодня было иначе.

На белом фоне её имя мелькало снова и снова. Кто-то хвалил, кто-то презирал, а кто-то даже издевался. Эти слова словно живые рты окружили её и зашептали прямо в ухо.

«Думаю, Е Си не потянет. Люй в этом семестре реально крут — он вернёт себе славу!»

«У Е Си же математика слабая? У Люя нет слабых мест!»

«Вы все из первого класса? Я за Е Си — она моя богиня!»

«Восьмой этаж сошёл с ума? Без сисек — и это богиня?»

«Ха-ха-ха! Точно! Плоская как доска!»

«Мамы всех вас взорвались!»

«Хватит уже! Люй — настоящий король. Он даже не сравнивает себя с мелкими сошками.»

Сердце Е Си упало в эту ослепительную белую бездну. Ей казалось, будто её раздели догола и бросили в толпу любопытных зевак, которые бичуют её взглядами и рвут на части сплетнями.

Она никогда не думала, что в глазах других она такая…

Действительно никогда.

Она и не стремилась быть «богиней» или недосягаемым идеалом для всех. Просто боялась, что кто-то будет обсуждать её недостатки за спиной. Это не умаляло её сияния — это увеличивало трещины.

Вероятно, то, что она увидела сегодня, — лишь верхушка айсберга. Она думала, что сияет, но, возможно, её давно уже ругают за глаза.

Если кому-то не по душе твой вид, даже пылинка под ногтем станет поводом для бесконечных пересудов.

http://bllate.org/book/8664/793478