Готовый перевод The Regent Forced Me to Keep My Disguise / Реген заставил меня надеть маску: Глава 30

Цзян Лоэр проснулась утром голодной, но после утренней аудиенции не придала этому значения. Позже появились Чу Аньму и другие, и всё это затянулось до самого вечера — теперь она уже ничего не чувствовала. Однако стоило Сяо Чансуну упомянуть об этом, как она отчётливо ощутила пустоту в животе: действительно, проголодалась.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Сяо Чансун велел Лю Яню войти во дворец, но на сей раз не просто отдал распоряжение, как обычно, а приказал принести меню, чтобы Цзян Лоэр сама выбрала блюда.

Когда меню оказалось у неё в руках, Цзян Лоэр на миг опешила, а затем приняла его.

Вообще-то её вкусы сильно отличались от вкусов Чу Аньму. Тот обожал острое, а она с детства росла в Сучжоу и предпочитала лёгкие или слегка сладковатые блюда. Хотя кухня императорского дворца считалась безупречной, она явно не подходила её вкусу.

Цзян Лоэр невольно взглянула на Сяо Чансуна, но, испугавшись, что он заметит её взгляд, поспешно отвела глаза и уткнулась в меню.

Лю Янь, стоя рядом, сказал:

— Говорят, сегодня в управлении кухней привезли отличную рыбу. Ваше Величество, не приказать ли подать «кипящую рыбу»? Я велю добавить побольше перца — будете кушать с удовольствием.

Цзян Лоэр поспешно замотала головой:

— Нет-нет, не надо. Сегодня аппетит плохой, хочется чего-нибудь лёгкого.

И, не дав Лю Яню возразить, она быстро выбрала несколько овощных блюд, боясь, что он начнёт уговаривать её попробовать острую еду.

Лю Янь тихо вздохнул «ай», принял меню из её рук и тут же двумя руками поднёс его Сяо Чансуну:

— Господин Сяо, вы сегодня обедаете во дворце Чуньхуа. Может, и вы что-нибудь закажете?

Сяо Чансун изначально не собирался выбирать — он никогда не придавал значения еде, — но, взглянув на то, что выбрала Цзян Лоэр, слегка нахмурился.

Как так? Всё сплошь овощи?

Он добавил ещё несколько блюд и велел Лю Яню передать заказ.

Вскоре управление кухней подало трапезу. Посуда была яркой и изысканной, блюда — аппетитными, ароматными и красивыми, а изящные тарелки лишь подчёркивали их совершенство. У Цзян Лоэр сразу разыгрался аппетит.

Пока она любовалась угощениями, она также заметила, что помимо выбранных ею овощных блюд на столе появились и несколько мясных — тоже довольно лёгких. Она ведь не заказывала мяса, значит, Лю Янь не стал бы добавлять его сам. Очевидно, это сделал Сяо Чансун. Такой сбалансированный подбор — полезнее для здоровья.

Цзян Лоэр незаметно взглянула на него — всего на миг, но взгляд будто прилип.

Раньше они никогда не ели вместе. А сейчас, наблюдая, как он берёт палочки и кладёт себе еду, она восхищалась: каждое его движение было наполнено естественной благородной грацией, что делало созерцание поистине приятным.

Цзян Лоэр знала, что в столице многие семьи — от купцов до аристократов — нанимают наставниц из дворца или из управления придворных церемоний, чтобы те обучали дочерей и сыновей правилам этикета. Раньше она не понимала, зачем это нужно: порой, выходя с матерью в свет, она видела этих «воспитанных» юношей и девушек и находила их манеры слишком вымученными и скованными.

Но теперь она поняла: сама идея обучения хороша, просто ученики явно ещё не достигли мастерства. Уж точно никто из них не мог сравниться с Сяо Чансуном в естественности и изяществе.

Она так долго смотрела, что Сяо Чансун положил палочки и, встретившись с ней взглядом, спросил:

— Что случилось?

Цзян Лоэр вздрогнула и, чтобы скрыть смущение, уставилась на тарелку с супом из карася и тофу перед ним:

— Я… я хочу попробовать то блюдо, что у вас.

Лю Янь, услышав это, засмеялся:

— Ваше Величество, почему не сказали раньше? Я сейчас налью вам.

Он потянулся за миской, но Сяо Чансун уже взял чашу Цзян Лоэр и спокойно произнёс:

— Я сам.

Лю Янь на миг замер, потом улыбнулся и тихо отозвался:

— Ай…

Ведь отношения между Его Величеством и регентом становились всё теплее — и слугам, служившим при них, от этого было радостно на душе.

Сяо Чансун аккуратно положил в её миску кусок рыбного филе с брюшка, затем зачерпнул белоснежный бульон с несколькими кусочками тофу и поставил чашу перед Цзян Лоэр:

— Держи. Но карась костлявый — будь осторожна.

Цзян Лоэр смотрела на суп, который он лично ей налил, и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее — от волнения и радости одновременно.

Она взяла ложку, отведала глоток бульона, потом немного рыбы.

Лю Янь, заметив это, напомнил:

— Ваше Величество, может, лучше палочками? У карася мелкие косточки, ложкой их не выловишь.

Цзян Лоэр тут же отправила в рот кусок рыбы с ложки и махнула рукой:

— Ничего, ничего! Я мастерски вынимаю косточки…

Но едва она это произнесла, лицо её исказилось.

Не только лицо — она и рта не могла открыть.

Сяо Чансун, увидев её состояние, сразу нахмурился:

— Поперхнулась?

— Поперхнулась?! — в ужасе воскликнул Лю Янь. — Ваше Величество, правда?

Цзян Лоэр с жалобным видом кивнула.

— Лю Янь, сбегай за лекарем Цзяном, — распорядился Сяо Чансун. — И прикажи принести уксус.

Лю Янь поспешно кивнул и, хоть и растерялся, всё же быстро передал указания.

Цзян Лоэр чувствовала сильную боль: не поверишь, всего лишь сказала пару слов, не обратила внимания на косточку — и вот не повезло. Ощущение рыбьей кости в горле было ужасным: больно и неприятно, даже глоток воды вызывал жгучую боль.

Сяо Чансун увидел, что у неё уже глаза на мокром месте, и вдруг почувствовал раздражение:

— Только что предупреждал: костей много, будь осторожна. Слова в одно ухо влетели, в другое вылетели. Сама виновата.

Его упрёк ранил сильнее, чем боль в горле. Цзян Лоэр стало ещё хуже, но она не могла ни объясниться, ни оправдаться — и слёзы хлынули с новой силой.

В это время уже принесли уксус. Сяо Чансун взял маленькую чашку, сел рядом с ней и, хотя тон оставался резким, движения были осторожными:

— Ну, выпей глоток.

Чашка была небольшой, но полной уксуса — причём не обычного, а, судя по всему, только что принесённого старого уксуса с резким, почти удушающим запахом.

Цзян Лоэр инстинктивно зажала нос.

Сяо Чансун тоже почуял запах и слегка нахмурился:

— Больше воды не добавишь — иначе эффект пропадёт. Придётся потерпеть.

Он помолчал и добавил:

— У меня есть миндальные конфеты. Выпьешь уксус — получишь одну.

Цзян Лоэр посмотрела на него, потом решительно сделала большой глоток уксуса, сдержала позыв к рвоте и проглотила. Сразу же съела ложку риса.

Сяо Чансун хотел было остановить её, но тут Цзян Лоэр сделала ещё несколько глотков и радостно воскликнула:

— Сань-гэ! Прошло!

Сяо Чансун перевёл дух, но лицо оставалось суровым:

— Раз прошло — хорошо. Но в следующий раз, если опять поперхнёшься, жди лекаря. Ни в коем случае не глотай рис.

Едва он договорил, как Лю Янь ввёл лекаря Цзяна:

— Ваше Величество, господин Сяо, лекарь Цзян прибыл.

Хотя кость уже прошла, Сяо Чансун всё равно велел тщательно осмотреть Цзян Лоэр.

Лекарь осмотрел и успокоил:

— Всё в порядке. Кости у карася мелкие, горло не повредили. Но если бы застряла крупная кость, ни в коем случае нельзя глотать рис — дождитесь нас.

Цзян Лоэр кивнула.

Когда лекарь ушёл, она бросила взгляд на Лю Яня, и тот, поняв намёк, вышел из зала. В покоях остались только она и Сяо Чансун.

Цзян Лоэр взяла общие палочки и осторожно положила ему в тарелку еду:

— Сань-гэ, кушай.

Помолчав, добавила:

— Сань-гэ, в следующий раз я буду осторожнее… Не злись, пожалуйста.

Он явно был раздражён — это чувствовалось по тону.

Ей было страшно, что он сердится — и ещё страшнее, что сердится именно на неё. От одной мысли об этом в груди становилось тяжело. С тех пор как выяснились её отношения с Чу Аньму, Сяо Чансун всегда был с ней мягок и терпелив — никогда не хмурился. А сегодня не только нахмурился, но и говорил с явным недовольством.

Сяо Чансун взглянул на еду, которую она ему положила, и спокойно ответил:

— Я не злюсь.

— Правда? — тихо спросила она. — Сань-гэ ведь не станет меня обманывать?

— Зачем мне тебя обманывать? И с чего бы мне злиться? Не выдумывай лишнего.

Цзян Лоэр удивилась, потом кивнула и улыбнулась:

— Главное, что ты не злишься.

Она снова посмотрела на оставшийся суп из карася, подумала, что не стоит его выбрасывать, и потянулась, чтобы допить. Но чашу тут же убрали.

Она удивлённо посмотрела на Сяо Чансуна. Он поставил миску на другой конец стола и бросил на неё спокойный, но строгий взгляд:

— Ещё хочешь?

Цзян Лоэр тут же замотала головой:

— Нет-нет, больше не хочу!

Сяо Чансун ничего не сказал, положил ей в тарелку другие блюда, и они молча доели обед.

После трапезы немного отдохнули, и Сяо Чансун начал занятия. В отличие от наставника Вэня, он подбирал материал, учитывая, что Цзян Лоэр только начала изучать классику.

Он не просто читал «Четверокнижие и Пятикнижие», а к каждому фрагменту подбирал комментарии из различных трактатов, чтобы материал лучше запоминался.

Кроме того, он разбирал с ней упражнения, предназначенные для наследных принцев.

Занятия закончились, когда уже стемнело. После ужина они вместе приступили к разбору императорских меморандумов.

Сяо Чансун сортировал документы по ведомствам: от министерства финансов — отдельно, от военного — отдельно. Такой порядок помогал избежать путаницы.

Для Цзян Лоэр это было несложно, но сложнее оказалось разбираться в скрытых смыслах и интригах, скрывающихся за строками. Она боялась вмешиваться без нужды — вдруг наделает ошибок.

Особенно осторожно она относилась к вопросам назначений и распределения казённых средств. Но Сяо Чансун сначала объяснял ей текущую ситуацию в стране или по конкретному делу, а затем спрашивал её мнение.

Если её рассуждения оказывались наивными или неполными, он задавал наводящие вопросы, и она, осознав упущения, дополняла свои мысли — так, чтобы её слова не вызывали насмешек у посторонних, а порой даже звучали разумно.

Если же её суждения были слишком радикальными или, наоборот, чересчур осторожными, он приводил другие примеры, помогая ей взглянуть на проблему шире. И тогда многие вопросы уже не казались такими сложными.

А вот документы, полные запутанных интриг и переплетённых интересов, чаще всего решал сам Сяо Чансун.

Ведь теперь он не просто ставил резолюции, как раньше, а ещё и объяснял Цзян Лоэр каждое решение. А так как она была новичком, то часто не понимала с первого раза. Поэтому, когда они закончили разбор бумаг, за окном уже стояла глубокая ночь.

Пока они работали, усталости не чувствовалось, но как только напряжение спало, усталость накрыла с головой.

Сяо Чансун тем временем перечитывал документы.

Когда он сосредоточен на делах, в нём появляется особая притягательность.

Цзян Лоэр некоторое время любовалась его почти идеальным профилем, сердце её забилось быстрее, и она, собравшись с силами, подсела поближе.

— Просто проверяю ещё раз, — сказал он, заметив её приближение, и поднял глаза. — Устала сегодня?

Цзян Лоэр не ответила прямо, а спросила:

— Сань-гэ устал?

— Нормально, — ответил он.

Цзян Лоэр улыбнулась:

— Если ты не устал, то и я не устала.

Он ведь весь день был в делах: учил её, разбирал меморандумы, объяснял непонятное — и ни разу не пожаловался. Если она скажет, что устала, это будет выглядеть слишком изнеженно.

Она не устанет, пока он не устанет. А если он устанет — она поможет ему отдохнуть. Поэтому ей нужно как можно скорее идти в ногу с ним, чтобы хоть издали видеть его силуэт.

Когда всё было закончено и проверено, Сяо Чансун собрался уезжать.

Чэнь И и Чэнь Хун несли перед ним фонари, а он шёл следом.

Цзян Лоэр стояла у дверей покоев и долго смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась в темноте. Только тогда она вошла в свои покои.

Так прошли следующие дни: утренние аудиенции, занятия, чтение — ни минуты свободной. Её расписание было расписано по часам, и Сяо Чансун постоянно был рядом.

Они почти не расставались: обедали и ужинали вместе. К счастью, дворец Чуньхуа охранялся как неприступная крепость, иначе в столице уже пошли бы слухи. А так некоторые чиновники, увидев, что император и регент помирились, не решались предпринимать тайные шаги — и для Сяо Чансуна это даже было на руку: в тишине легче разглядеть истинные намерения людей.

Сяо Чансун не оставил без внимания и Чу Аньму: он поручил наставнику Вэню вести занятия одновременно с Чу Аньму и Чу Яохуа. Всё-таки тот числился приближённым, так пусть уж и учится. Правда, Чу Яохуа пришлось нелегко: от природы она была неусидчивой и не любила учиться, а теперь каждый день её заставляли читать, писать и слушать лекции.

Но для неё это было не так уж плохо — ведь рядом была Лоэр.

http://bllate.org/book/8385/771739