Готовый перевод Press You into My Arms / Прижму тебя к своей груди: Глава 37

Шэнь Чжань одной рукой резко прижал её плечо, другой — рывком притянул к себе.

На тыльной стороне ладони кожа была содрана; кровь сочилась из раны, смешиваясь с песчинками и застывая в мелкие бурые пятнышки.

— Только рука? — спросил Шэнь Чжань.

Линь Цзяинь вытерла слёзы и кивнула.

— Не плачь, — сказал он, прижимая её к себе, и голос его неожиданно стал мягким: — Главное, что всё в порядке.

Автор говорит: «Линь-сестричка обычно не злится, но если уж рассердится — страшно становится. Я заметила: Линь-сестричка — наивная простушка, а Шэнь-пёс — наглец без стыда и совести. Такая вот парочка — „наивность и наглость“. Ну ладно, спасибо, что выслушали мою болтовню».

— Отпусти меня, — оттолкнула его Линь Цзяинь.

Она отвернулась, то глядя в небо, то опуская глаза к земле — только бы не встретиться с ним взглядом.

— Подожди здесь, — сказал ей Шэнь Чжань и повернулся к Линь Цинсюаню: — Присмотри за ней.

Через десять минут он вернулся с пачкой бумажных салфеток и бутылкой минеральной воды.

— Дай руку, — тихо произнёс он.

Линь Цзяинь не шелохнулась.

Шэнь Чжань больше ничего не сказал и просто взял её за запястье, крепко сжав в ладони.

Линь Цинсюань поливал рану водой, а Шэнь Чжань осторожно и тщательно удалял сгустки крови вместе с песчинками вокруг повреждения.

Когда рана была обработана, Линь Цзяинь по-прежнему упрямо отворачивалась.

Шэнь Чжань был бессилен перед ней. Он засунул свободную руку в карман:

— Пойдём в кино?

Линь Цзяинь сердилась и даже затылком показала ему своё недовольство.

— Если не пойдёшь, я верну билеты, — сказал Шэнь Чжань, доставая телефон.

Линь Цзяинь не двинулась с места.

Он несколько раз коснулся экрана, потом поднял голову и с грустью вздохнул:

— Не получается вернуть. Что делать?

Линь Цинсюань стоял рядом, скрестив руки, и наблюдал за их перепалкой.

«Врёт, — подумал он. — Вчера только вернул два билета».

Да и вообще, какая разница — сто юаней или нет? Зачем так драматично вздыхать?

Линь Цинсюань сделал вывод: Шэнь Чжань — настоящий пёс.

Линь Цзяинь уже не плакала, но слёзы ещё блестели на щеках. Она провела ладонью по лицу.

Помедлив немного, медленно повернулась и, с сильным насморком, спросила:

— Правда не получается вернуть?

Шэнь Чжань кивнул, сжав губы.

— Если не получается… — тихо пробормотала Линь Цзяинь, — тогда пойдём.

Она, конечно, хотела пойти в кино с Шэнь Чжанем, но всё ещё злилась — хотела поговорить с ним, но и не хотела. Сильно сомневалась.

Шэнь Чжань подошёл ближе — расстояние между ними стало не больше двух кулаков.

— Прости, — сказал он. — Не должен был на тебя кричать.

Линь Цзяинь резко втянула носом воздух, и слёзы снова хлынули потоком.

Шэнь Чжань тихо уговаривал:

— Не плачь. Это моя вина.

Эти слова словно нажали на кнопку — всё накопившееся чувство обиды хлынуло наружу.

Линь Цзяинь разрыдалась во весь голос, плечи её дрожали, она безуспешно вытирала слёзы — они никак не кончались.

Шэнь Чжань послушно замолчал, слегка наклонив голову и глядя на неё.

Просто смотрел. Молча, спокойно, сосредоточенно.

Плач постепенно стих, дрожь в плечах стала реже.

Линь Цзяинь вытерла слёзы и, дрожащим голосом, выдавила:

— Пошли… пошли.

Только тогда Шэнь Чжань снова взял её за руку.

Линь Цзяинь сначала сопротивлялась, но в итоге сдалась.

— Интересно, — задумчиво произнёс Линь Цинсюань.

Шэнь Чжань бросил на него косой взгляд.

У Линь Цинсюаня тут же пропало желание усмехаться — уголки губ, которые уже начали приподниматься, резко опустились.

Он прикусил губу и участливо спросил:

— Всё в порядке?

Линь Цзяинь покачала головой:

— Всё нормально.

— Главное, что всё хорошо, — сказал Линь Цинсюань.

Едва эти слова прозвучали, все трое одновременно вспомнили о человеке, лежавшем на земле.

Их взгляды разом устремились в ту сторону.

Лу Чжичэн уже поднялся, опершись о стену.

Левую ногу он согнул в колене и упёр в стену, другой рукой тоже держался за неё — видимо, больно. Он стиснул нижнюю губу зубами.

В другой руке он разговаривал по телефону:

— Извините… сейчас приду… в университете срочно возникли дела… хорошо, хорошо… простите ещё раз… английский? Ладно, пусть Минминь пока порешает задания, я начну объяснять материал, как приду.

Лу Чжичэн положил трубку и посмотрел на троицу.

Его лицо исказилось, будто он проглотил что-то отвратительное:

— Умоляю вас, отстаньте от меня, ладно?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Сейчас мне нужно на репетиторство, времени нет с вами возиться. Хотите бить или ругать — дождитесь моего возвращения.

С этими словами он схватился за руль велосипеда, упёрся левой ногой в землю и попытался закинуть правую на седло.

От боли ему понадобилось две попытки, чтобы это сделать.

— Пойдём, — Шэнь Чжань обернулся к Линь Цзяинь.

Линь Цинсюань вставил:

— А Лу Чжичэн…

Он ведь сам видел, как тот глухо ударился о стену — больно было даже смотреть.

— Ещё раз ударю — в больницу угодит, — спокойно заметил Шэнь Чжань.

При его комплекции и росте Лу Чжичэн казался таким тощим, что Шэнь Чжаню даже неловко становилось — будто он бьёт женщину.

Линь Цинсюань подумал: значит, с ним больше не будут разбираться?

Он всё видел с верхнего этажа — именно эта глупышка Линь Цзяинь первой полезла на Лу Чжичэна.

Хотя, конечно, Лу Чжичэн тоже подонок — как можно поднимать руку на девушку?

— Наверное, Ван Сюй совсем его замучил, — предположил Линь Цинсюань.

Линь Цзяинь нахмурилась:

— Ван Сюй?

— Тот самый, кто тебя в прошлый раз увёл, — пояснил Линь Цинсюань.

Линь Цзяинь удивилась:

— Откуда ты знаешь?

В лаборатории тогда были только Чжу Сяомэй и Фу Яньчжоу.

— Конечно, знаю, — Линь Цинсюань почесал ухо. — Как только Шэнь Чжань получил звонок, сразу помчался.

— Понятно, — Линь Цзяинь незаметно перевела взгляд на Шэнь Чжаня.

Но в тот самый момент, когда он начал поворачивать голову, она мгновенно отвела глаза и уставилась прямо перед собой, делая вид, что очень сосредоточена на дороге.

Уголки губ Шэнь Чжаня чуть приподнялись.

Пусть её взгляд и был незаметен, но попытка притвориться могла обмануть разве что дурака.

На развилке у стадиона троица рассталась.

Линь Цинсюань направился к общежитию, а Линь Цзяинь и Шэнь Чжань пошли к выходу из кампуса.

В университете три ворот: главные, западные первые и западные вторые.

Обычно студенты художественного факультета пользуются западными первыми воротами, а студенты основного корпуса напротив озера — главными.

Прямо по дороге — главные ворота, налево — западные вторые.

Западные вторые почти никто не использует: во-первых, далеко и от одного, и от другого корпуса; во-вторых, неудобно. За главными воротами — станция метро и автобусная остановка, за западными первыми — улица с закусочными.

Линь Цзяинь без колебаний свернула налево.

Потому что там мало людей.

— За главными воротами метро, — поправил её Шэнь Чжань.

Линь Цзяинь остановилась и неуверенно спросила:

— Может, обойдём?

— Зачем обходить? — спросил он.

— Там много народу, — ответила Линь Цзяинь.

Шэнь Чжань на секунду задумался и понял, о чём она.

За главными воротами много людей — могут увидеть.

— Идём через главные, — решительно сказал он, беря её за руку. — Без обсуждений.

Губы Линь Цзяинь сжались в тонкую прямую линию.

Его ладонь была большой, пальцы прохладные, только ладонь чуть тёплая.

Она колебалась пару секунд, потом вырвала руку.

Шэнь Чжань остановился:

— Что такое?

— Не хочу, чтобы ты держал меня за руку, — пробурчала она. — Я всё ещё злюсь.

— Когда перестанешь злиться? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Линь Цзяинь.

У Шэнь Чжаня заболела голова.

Линь Цзяинь добавила:

— Я ещё не простила тебя. Просто не хочу тратить билеты впустую.

С этими словами она надула губы.

Как он посмел на неё кричать? Из-за него она так горько плакала, чуть не задохнулась от слёз!

— Ладно, — Шэнь Чжань чуть прищурился и с нежностью и покорностью произнёс: — Не прощай меня.

Линь Цзяинь тихонько фыркнула и пошла рядом с ним.

Как и ожидалось, на протяжении всего пути на неё падало множество взглядов.

И до неё долетали шёпотом комментарии сзади:

— Это разве не Шэнь Чжань?

— Посмотрю… да, точно Шэнь Чжань!

— Погоди! А кто с ним?!

— Не знаю.

— У него девушка?

— Похоже… эй, они же так близко идут!

— А-а-а, мечта! РАЗБИТА!

— Кто она такая? Из их группы?

— Не знаю, спрошу у девчонки из нашего клуба — она в одной группе с Шэнь Чжанем.

……

Линь Цзяинь шла, задержав дыхание.

К счастью, в основном корпусе Университета Цинхуа учится больше технарей, которым важнее наука, чем светская жизнь. Большинство, увидев великого Шэня с красивой девушкой, лишь мельком взглянули, мысленно отметили и снова погрузились в размышления над задачами, заданными преподавателем.

— Мы теперь… считай, объявили о наших отношениях, — Линь Цзяинь повернулась к нему.

— Объявили? — Шэнь Чжань неожиданно усмехнулся. — Мы что, знаменитости?

— Для Университета Цинхуа ты ничем не отличается от звезды, — серьёзно сказала Линь Цзяинь. — Даже из категории «топ-айдолов».

Шэнь Чжань слегка нахмурился, и его голос стал чуть хриплым, почти томным:

— Значит, ты всё ещё злишься на своего топ-айдола?

— Злиться надо, — Линь Цзяинь произнесла каждое слово отчётливо: — Всё равно буду злиться!

Кинотеатр находился в торговом центре «Даюэчэн», примерно в восьми километрах от университета, в окружении множества торговых точек.

После ужина на третьем этаже они вовремя поднялись на пятый — в кинозал.

В кинотеатре было полно народу. Шэнь Чжань терпеть не мог стоять в очередях, поэтому они вошли последними.

Линь Цзяинь держала ведёрко попкорна, а Шэнь Чжань нес для неё стакан колы.

Когда они зашли в зал, свет уже погас.

На большом экране шла реклама «Даюэчэна».

Через несколько минут начался фильм.

Линь Цзяинь сидела справа от Шэнь Чжаня.

Она увлечённо смотрела на экран, не отрывая глаз, и то и дело совала попкорн в рот.

Словно смотрела не ужастики, а семейную драму.

Шэнь Чжань чуть приподнял уголки губ и отвёл взгляд.

В следующее мгновение Линь Цзяинь бросила на него взгляд.

Она тоже слегка улыбнулась.

Хотя весь путь она делала вид, что сердита, на самом деле была счастлива.

Очень-очень счастлива.

Счастье будто готово было взорваться внутри.

Она смотрит фильм! С Шэнь Чжанем! Впервые!

Линь Цзяинь надула щёчки.

Ладно, будет злиться только до конца фильма.

Фильм достиг кульминации.

Пробило полночь.

Холодный ветер пронёсся мимо, тучи мгновенно собрались и закрыли луну.

Старый дом, давно требующий ремонта, качался под порывами ветра, издавая скрип.

Зазвучала жуткая музыка.

В этот момент заржавевший медный замок начал стучать о деревянную дверь, а изнутри доносилось жалобное причитание.

На фоне зловещей атмосферы главный герой достал из-под одежды старинный ключ и медленно двинулся вперёд.

Стоило открыть эту дверь, запертую тридцать лет, и он узнает всю правду.

Музыка становилась всё более пугающей.

Холодный ветер пронёсся сквозь коридор, камера крупным планом показала, как герой открывает дверь.

Дрожащая рука, ржавый ключ, дрожащая деревянная дверь.

Скрип.

— А-а-а! — закричала девушка, сидевшая перед Линь Цзяинь.

Уголки губ Шэнь Чжаня выпрямились.

Без сомнения, следующим кадром появится призрак с растрёпанными волосами и без глаз.

Он машинально повернул голову.

Рот Линь Цзяинь был слегка приоткрыт, правая рука замерла в воздухе, и попкорн высыпался из пальцев.

Рука Шэнь Чжаня, лежавшая на колене, поднялась — он хотел обнять её, как только она испуганно повернётся к нему.

Но призрак ещё не появился, а Линь Цзяинь вдруг обернулась.

Шэнь Чжань на миг замер и посмотрел на экран.

Призрак появился — без глазных яблок, как и ожидалось.

Линь Цзяинь проследила за его взглядом, на полсекунды задержала на экране безразличное выражение лица, потом перевела взгляд на его руку, зависшую в воздухе.

— Хочешь попкорна? — спросила она беззвучно, одними губами.

Шэнь Чжань помолчал немного и кивнул.

— Не дам, — также беззвучно ответила она.

В темноте холодный свет экрана отражался на её лице, глаза блестели, выражение было дерзким.

В тот момент, когда её губы двигались, Шэнь Чжаню захотелось наклониться и поцеловать её, чтобы заглушить эти слова «не дам», чтобы она больше не могла их произнести.

— Не дам тебе, — повторила она.

С этими словами она отвернулась и снова уставилась на экран.

Шэнь Чжань опустил руку и, чувствуя лёгкое раздражение, взял стакан колы, который стоял рядом с ним.

Он сделал глоток — вместо ожидаемого сладкого вкуса с пузырьками почувствовал… ничего.

Он опустил глаза и увидел, что кончик соломинки сплющен.

В голове вдруг всплыла фраза, услышанная где-то:

— Девушки, которые любят грызть соломинки, обладают сильным сексуальным влечением.

http://bllate.org/book/8219/759018