Готовый перевод Raising an Ancestor in the Sixties / Ращу предка в шестидесятые: Глава 35

Всё, что пришлось пережить ранее, заставило Е Тайцина всерьёз задуматься о безопасности Листик. Он теперь безмерно благодарил древнего предка за то, что тот сумел защитить его драгоценную внучку и довести её до зрелых лет. В то же время он прекрасно понимал: предок не сможет быть рядом с ней всю жизнь. Поэтому ему всё больше хотелось, чтобы Листик сама обрела силу — чтобы могла постоять за себя, чтобы никто не посмел её обидеть, чтобы у неё было крепкое сердце… А если даже случится беда и ей причинят боль, пусть хотя бы злые языки не добьют её окончательно.

Убедившись в боевых способностях Е Тайцина, Юй Гаомин и Лу Бао с готовностью приняли его новые наставления для внучки: что есть добро и зло, что следует делать, а чего — избегать. К моменту прибытия в столицу Юй Гаомин уже полностью «перевоспитался» и сказал Лу Бао:

— Если у меня родится дочь, я обязательно буду внушать ей эти истины с самого детства.

— Верно! Девочкам приходится так нелегко! — сочувственно вздохнул Лу Бао. От рождения до зрелости, от замужества до материнства — женщине предстоит пройти через столько испытаний! Без внутренней стойкости просто не выжить. Хотя он ещё не был женат, он твёрдо решил, что в будущем будет всеми силами защищать свою жену и дочерей.

Несмотря на небольшие происшествия в пути, они благополучно добрались до места назначения. Вскоре Листик должна была увидеть родителей. Она крепко держала бабушку за руку, и пальцы её слегка дрожали от волнения. Вэнь Чжитао нежно погладила внучку по руке, но больше ничего не сказала, молча следуя за провожатыми. После тщательного досмотра и проверки их наконец посадили в машину и привезли в очень уединённое место. Пройдя в напряжённой тишине длинную аллею среди деревьев, они остановились перед невзрачным двухэтажным зданием серого цвета. У входа Листик увидела Чэнь Синь — ту самую, что запомнилась ей по прошлому, но теперь сильно постаревшую.

Чэнь Синь издалека заметила, как коллега ведёт троих людей с чемоданами и сумками. Несмотря на закалённость, обретённую в пустыне, она вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги. Она машинально поправила волосы, одёрнула воротник, и руки, которые никогда не дрожали ни при каких экспериментах, сейчас не слушались её. Не думая о первом впечатлении, которое произведёт на свёкра и свекровь, она видела только одну-единственную хрупкую фигурку, медленно приближающуюся к ней.

Образ девочки сначала расплывался, потом становился чётким: худощавая, но с белоснежной кожей с румянцем, явно здоровая; длинные чёрные волосы блестели и были заплетены в две косички, спадающие вперёд; большие глаза сияли живостью и разумом; на щёчках красовались аккуратные ямочки — особенно чётко проступали они, когда девочка нервно сжимала губы. Чэнь Синь смотрела и смотрела, пока образ снова не затуманился. Она провела рукой по лицу и обнаружила, что незаметно для себя плакала.

Сама Чэнь Синь выглядела гораздо старше, чем запомнила её Листик: кожа потемнела и пожелтела, в волосах мелькали седые пряди, глубокие морщины между бровями говорили о постоянном напряжении. Она казалась намного старше своих лет. Листик ещё не успела опомниться, как бабушка Вэнь Чжитао мягко подтолкнула её вперёд. И в тот самый момент, когда Чэнь Синь вытирала слёзы, девочка бросилась к ней в объятия и крикнула:

— Мама!

— …Моя малышка! Моё сокровище! Я — мама, я — мама! — слёзы Чэнь Синь лились нескончаемым потоком. Она крепко прижимала дочь к себе, словно боялась, что та исчезнет.

Никто не решался нарушить эту встречу матери и дочери после долгой разлуки. Даже Вэнь Чжитао отвернулась, чтобы незаметно вытереть собственные слёзы, и не торопила их идти к сыну.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Скучала по маме? А я… я так скучала по тебе! — Чэнь Синь не могла оторваться от дочери. Столько лет она боялась думать о ней: когда заговорила, когда пошла, когда пошла в школу… Она никогда не надеялась, что Листик сможет простить её, эту нерадивую мать. Но когда во время телефонного разговора она услышала это тёплое, лишённое всякой обиды «мама», её сердце разрывалось от боли и тоски.

Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Синь немного успокоилась и смогла поприветствовать свёкра и свекровь:

— Папа, мама, спасибо вам! Огромное спасибо! — Дочь была воспитана гораздо лучше, чем она смела надеяться. То, что ребёнок без малейшего отчуждения бросился к ней в объятия, невозможно без заботливого руководства. Чэнь Синь искренне благодарила их и наконец по-настоящему обрела покой.

— Хорошая девочка, тебе так много пришлось пережить! — Вэнь Чжитао подошла и обняла невестку, аккуратно вытирая ей слёзы. — Сяо Е’эр прекрасна. Когда будет время, я покажу тебе все её фотографии и расскажу обо всём забавном, что случалось с ней в детстве.

— Да, да! Спасибо, мама! — растроганно ответила Чэнь Синь, а затем поспешила добавить: — Простите, я совсем разволновалась. Сейчас провожу вас к Жуйчэну.

Она шла, всё ещё не выпуская дочь из рук. Листик покорно следовала за ней, чувствуя всю глубину материнской любви и тоски. Только сейчас она поняла, как сильно сама скучала по этой женщине. Те несколько месяцев, проведённых вместе в самом начале её жизни в этом мире, навсегда остались в её сердце — она всегда помнила, что это её мама.

Они прошли длинный коридор, поднялись по лестнице на второй этаж, свернули за угол и остановились у двери палаты. Чэнь Синь тихонько повернула ручку…

Скрип двери не разбудил спящего Е Жуйчэна. Чэнь Синь осторожно ввела всех внутрь и шёпотом пояснила:

— Жуйчэн сейчас часто чувствует усталость и почти всё время спит.

— Когда тело получает повреждения, оно включает систему самовосстановления. Сон в таких случаях — не плохо, — спокойно сказал Е Тайцин. Он тщательно вымыл руки в тазу в углу комнаты. Листик тоже отпустила мамину руку, вымыла свои и быстро достала из рюкзака подушечку для пульса, протянув её дедушке.

Чэнь Синь с удивлением наблюдала, как дед и внучка слаженно работают вместе. Девочка серьёзно записывала что-то в блокнот, пока дед ставил иглы. Ей было странно и в то же время приятно видеть, какой взрослой и умелой стала её дочь за те годы, что она её не видела. Очевидно, свёкр и свекровь отлично заботились о ней и воспитывали, как и самого Жуйчэна.

Листик нервничала: отец из её воспоминаний и этот худощавый, измождённый человек перед ней — будто два разных человека. Его некогда красивое лицо стало обыденным, густые волосы поредели. Слёзы, которые она уже сдержала, снова потекли по щекам. У изголовья кровати Вэнь Чжитао не смогла больше сдерживать эмоций и, сжав в руке другую ладонь сына, зарыдала.

Вдруг спящий мужчина задрожал и, не открывая глаз, начал рвать…

Листик, уже привыкшая к совместной работе с дедом, мгновенно подала ему футляр с серебряными иглами. Е Тайцин, даже не глядя, уверенно выбрал нужные и точно ввёл их в точки на теле сына. Рвота быстро прекратилась, и Е Жуйчэн почувствовал облегчение. Он медленно открыл глаза.

— Отец! — первым делом он увидел отца, всё ещё занятого иглоукалыванием, и голос его дрогнул от волнения.

— Не двигайся! — строго остановил его Е Тайцин.

Е Жуйчэн сразу замер. Боль напомнила ему, что это не сон. Он перевёл взгляд на другую сторону кровати и увидел рыдающую мать.

— Мама… — прошептал он с дрожью в голосе.

Вэнь Чжитао крепко сжала губы, чтобы не расплакаться ещё сильнее, и лишь кивнула:

— Мм.

После родителей Е Жуйчэн стал искать глазами дочь. Наконец он заметил её за спиной отца и уставился, не отрываясь, сквозь слёзы.

— Папа! — Листик, увидев, что он смотрит на неё, широко улыбнулась и весело крикнула, а потом добавила: — Папа, будь хорошим мальчиком, скоро дедушка тебя вылечит!

— Хорошо! Папа… будет послушным! — Он моргнул, чтобы сдержать слёзы, и, обратившись к матери, сказал: — Мама, не плачь… Мне не больно!

— Мама не плачет, не плачет. И мой Чэнчэн тоже не плачет, — Вэнь Чжитао вытерла сыну слёзы платком, который достала из кармана, и лишь потом промокнула собственные глаза.

Давно уже никто не называл его этим стыдливым детским прозвищем. Е Жуйчэн улыбнулся, слегка смутившись, и бросил взгляд на жену и дочь. Затем тихо произнёс:

— Перед вами я всегда чувствую себя ребёнком. Как хорошо, что у меня есть мама и папа!

— Поменьше говори! Через четверть часа уберу иглы, тогда и наговоритесь. Жуйчэн, тебе всё ещё хочется рвать? — Е Тайцин не стал сразу прерывать их, но, дождавшись, пока эмоции немного улягутся, спросил у сына.

Е Жуйчэн закрыл глаза, прислушался к себе и честно ответил:

— Я давно не чувствовал себя так легко. Тошнота прошла, вообще ничего не беспокоит. Вы, как всегда, отец, творите чудеса!

— Если чувствуешь себя комфортно, постарайся ещё немного поспать. Мы с мамой и твоей женой с дочкой будем рядом, — сказал Е Тайцин с облегчением. Раз первая процедура дала такой эффект, лечение обещало быть успешным. Он аккуратно поправил одеяло на сыне, а затем взял блокнот Листик и исправил две неточности в записях, объясняя внучке, где именно она ошиблась.

Автор говорит: хотя роман не добился больших успехов, автор снова наплакалась, переводя эту главу, и в очередной раз растрогалась сама собой.

Чэнь Синь жадно смотрела на спокойное лицо мужа и слушала, как свёкр терпеливо объясняет дочери тонкости лечения. Вдруг в её сердце мелькнула мысль: а вдруг мужа действительно можно вылечить? Она быстро отогнала эту дерзкую надежду — слишком много раз она уже проходила путь от веры к отчаянию. Сейчас ей хватило бы и того, чтобы свёкр облегчил последние дни мужа, избавив его от страданий.

— Папа, мама, малышка, хотите есть? Я схожу за едой, — не выдержав, сказала Чэнь Синь. Она долго слушала, как свёкр подробно разъясняет дочери методы лечения, и больше не могла этого терпеть. После стольких циклов надежды и разочарования она окончательно потеряла веру в чудо, но и прерывать их надежды не решалась.

Вэнь Чжитао встала и тихо сказала:

— Пойду с тобой.

Чэнь Синь кивнула и повела свекровь в столовую. По дороге она рассказала о текущей ситуации: учёные до сих пор не нашли эффективного лекарства от радиации, поэтому государство направило лучших врачей, чтобы хоть как-то облегчить страдания пострадавших.

— Доченька, поверь в своего отца. За всю свою жизнь он ни разу не давал мне пустых обещаний. Если он говорит, что вылечит — значит, вылечит. Не сомневайся! — Вэнь Чжитао обняла невестку и погладила её по спине.

На эти слова Чэнь Синь снова расплакалась и бросилась в объятия свекрови. Она хотела верить, конечно хотела! Но всё было напрасно. Государство присылало лучших врачей, покупало самые передовые лекарства за рубежом, но товарищи один за другим уходили из жизни. Она просто не могла поверить, что Жуйчэн станет исключением.

— Хорошая девочка, не плачь. На нас смотрит Синьнин. У неё душа маленькая, а разум — острый. Сейчас я покажу тебе фотографии и расскажу обо всём, что происходило с ней все эти годы, хорошо? — Видя, что невестка всё ещё не верит в чудо, Вэнь Чжитао перевела разговор на самую важную для неё тему — на дочь.

Чэнь Синь всхлипнула и энергично кивнула. Ей так хотелось узнать всё о жизни ребёнка, так хотелось сблизиться с ней!

— Мама Чэнь? Вы такая бодрая! — В столовой повар, увидев, как Чэнь Синь помогает Вэнь Чжитао и зовёт её «мамой», тепло улыбнулся. — Что будете заказывать? Сегодня есть куриный суп с лапшой «лунсюй», рисовая каша и тушёная свинина — всё из спецпоставки.

— Можно здесь готовить самостоятельно? — спросила Вэнь Чжитао.

— Конечно! Скажите заранее, какие продукты нужны, и я всё подготовлю, — ответил повар. Каждая утрата учёного — это невосполнимая потеря для страны, поэтому правительство распорядилось обеспечить им лучшие условия в последние дни.

Вэнь Чжитао поблагодарила и заказала любимое блюдо Листик — мясное рагу. Для сына она взяла рисовую кашу, а для взрослых — лёгкую лапшу «лунсюй». Чэнь Синь выглядела совершенно без аппетита.

— Мама, Жуйчэн… он, скорее всего, не сможет есть… Не волнуйтесь, скоро придут медсёстры и сделают ему питательную капельницу. От неё он не будет голодать, — робко сказала Чэнь Синь, видя, как свекровь бережно ставит контейнер с кашей наверх и сама несёт его. На самом деле Жуйчэн уже несколько дней не мог принимать пищу и держался исключительно на капельницах.

http://bllate.org/book/7705/719625