Готовый перевод Becoming the Big Shot's Little Koi / Стала маленьким карпом кои большой шишки: Глава 20

— Мм, — мрачно кивнул Чанлинь и, не обращая больше внимания ни на него, ни на толпу, вошёл в дао-поле и уложил Цзыюй посреди круга.

Цзыюй крепко сжимала его рукав и дрожащим голосом прошептала:

— Верховный бог…

— Не бойся, — нежно улыбнулся он, наклонился и потрепал её по волосам. — Я рядом.

«Он рядом. Не бойся», — повторяла себе Цзыюй, глядя, как он выходит из дао-поля.

Бах!

Ливень хлынул с громом.

Эта ночь давила такой же ужасающей тяжестью, как и та, пятьсот лет назад. Цзыюй беззащитно обхватила себя и начала дрожать.

За пределами дао-поля собиралось всё больше зрителей. Среди них появились Цинъя и Фэнси. На горе Похуа за тысячи лет никто не достигал бессмертия — в основном потому, что сюда приходили лишь те, кто уже прошёл путь вознесения. Цзыюй же была редким исключением: она прожила рядом с Чанлинем сотни лет, но её духовная сила едва превосходила силу древнего духа-вяза из Горного Духовного Мира. Из-за этого Люньюнь даже тайком подсмеивался над Чанлинем.

— Старший брат, — спросил Люньюнь, глядя на растерянную фигуру в центре поля, — справится ли Сяо Юйэр?

Долгое время ответа не последовало. Люньюнь обернулся и увидел, что его обычно невозмутимый старший брат с тревогой и полным вниманием следит за происходящим в центре дао-поля.

Люньюнь вздохнул и подошёл к Фэнси:

— Второй брат, как думаешь?

Фэнси холодно взглянул на него:

— Я с ней не знаком. Зачем спрашиваешь меня?

Голос его был ледяным, отчего Люньюня пробрала дрожь. Он скривился и отступил на три шага, глядя в сторону дао-поля и мысленно подбадривая Цзыюй:

«Сяо Юйэр, держись!»

«Цзыюй, всё зависит только от тебя», — прошептала она себе. С трудом встав на ноги, она вытерла нос.

В этот момент дождь и гром усилились, небо на мгновение озарилось, и с четырёх сторон — с востока, запада, юга и севера — обрушились четыре грозовых удара, несущие грозную мощь.

— Вознесение! — воскликнула она, складывая печать и направляя её в небо. Над ней возникла прозрачная, словно крыло цикады, но невероятно прочная защитная сфера.

— Разрушение молний! — сменив жест, она вызвала в ладонях алый огонь и, когда первый удар обрушился, вобрала его гигантскую силу в себя.

Но за ним последовали ещё десятки грозовых ударов. Каждый раз, как молния поражала её, её тело вздрагивало. Вскоре она резко выплюнула кровь и пошатнулась.

Люньюнь сгорал от тревоги. Внезапно перед ним мелькнула белая фигура — это был его старший брат.

— Старший брат! — крикнул он, но не успел удержать Чанлиня.

К счастью, Фэнси опередил его и преградил путь Чанлиню.

— Брат, ты не можешь туда! — воскликнул Люньюнь. — Она уже не справляется!

— Брат, она же дух, а не древнее божественное существо. Для таких, как она, нельзя использовать артефакты или постороннюю помощь при вознесении. Это её путь, и только её. Если ты сейчас вмешаешься, всё, что она прошла, станет напрасным! Она не только лишится шанса на бессмертие, но и ты пострадаешь от отдачи!

Чанлинь холодно посмотрел на него и медленно, чётко произнёс:

— Если я не войду, она обратится в прах.

— Подумай, брат, — тихо, но твёрдо сказал Фэнси, стоя у него на пути.

Глаза Чанлиня сузились, но в них читалась невыносимая боль и раскаяние.

— Что мне до её пути к бессмертию? Я буду оберегать её всю жизнь. Если её жизнь коротка, я буду ждать её перерождения и снова приму в горы. — Он отстранил руку Фэнси и, мелькнув, устремился в центр дао-поля. За ним остался лишь шёпот: — Но если она обратится в прах… где мне искать её?

— Юйэр!

В тот миг, когда Цзыюй теряла сознание, она увидела, как Верховный бог в белом мчится к ней. Его черты, обычно невозмутимые, были искажены страхом и тревогой. Ей показалось, будто на его прекрасном лице проступила нежность и боль.

Он опустился на колени и прижал её к себе. Его одежда, испачканная её кровью, утратила божественное сияние и приобрела печальную, земную простоту.

— Верховный бог… я… я умираю? — прошептала она.

— Нет, — мягко улыбнулся Чанлинь, обнимая её.

В тот же миг вспышка молнии ударила прямо за его спиной, оставив за ним огненный след. Но он даже не дрогнул, крепко прижимая её к себе и принимая один удар за другим.

Снаружи все с ужасом наблюдали за тем, как окровавленный бог, держа на руках израненную девушку, сам принимает грозовые удары. Их руки соприкасались — он направлял энергию каждого удара в её тело.

После сорока девяти грозовых ударов ливень прекратился, туман рассеялся.

Чанлинь поднялся с Цзыюй на руках. Его тело качнулось, но он тут же устоял, хотя лицо стало белее снега.

Толпа хлынула в дао-поле.

Чанлинь передал Цзыюй Люньюню и внезапно выплюнул кровь.

— Старший брат!

— Верховный бог!

Он покачал головой, глубоко взглянул на окровавленную фигуру в руках Люньюня и тихо сказал:

— Позаботься о ней.

***

На третий день Цзыюй пришла в себя.

Цинъя сидела рядом и, увидев, что та открывает глаза, радостно улыбнулась:

— Пролежала три дня — наконец-то проснулась!

Цзыюй пошевелилась и тут же почувствовала, как каждая кость в теле ноет и сводит судорогой. От боли она скривилась.

Цинъя поспешила поднять её и, слегка стукнув по лбу, сказала:

— Ты совсем не даёшь покоя! Я уж думала, ты больше не очнёшься.

Цзыюй слабо улыбнулась, приняла чашку с чаем и спросила:

— А Верховный бог?

В памяти всплыли последние мгновения перед потерей сознания: Чанлинь обнимал её и шептал на ухо: «Не бойся, всё в порядке».

Цинъя на мгновение замерла и тихо ответила:

— Верховный бог Чанлинь… он в затворничестве. Отдыхай спокойно, как только поправишься — он сам придет.

— Ага, — кивнула Цзыюй, делая глоток чая.

Что-то казалось странным, но она не могла понять, что именно. Голова будто заполнена густой кашей, и мысли путались.

Увидев её подавленный вид, Цинъя уже собралась что-то сказать, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвалась снежно-белая фигура.

— Сяо Юйэр, ты очнулась! — воскликнул тот, обнимая её.

— Ай-ай-ай, больно! — закричала Цзыюй, отбиваясь от него.

Тот отпустил её, и перед ней предстало ясное, красивое лицо.

— Люньюнь, будь осторожнее! У Сяо Юй ещё не зажили раны! — нахмурилась Цинъя.

Люньюнь ухмыльнулся:

— Просто обрадовался, что с ней всё в порядке!

Цзыюй скривила губы в улыбке:

— Большое спасибо, Верховный бог.

Когда Цинъя вышла, Люньюнь подробно рассказал ей о том дне, о её попытке вознестись. Когда он дошёл до того, как Чанлинь, несмотря на все предостережения, бросился ей на помощь, сердце Цзыюй дрогнуло, и в груди поднялось странное, неописуемое чувство.

— Тогда я подумал: всё, с твоим вознесением покончено, — сказал Люньюнь, но вдруг его лицо озарила ухмылка. — А теперь угадай, что случилось дальше?

Цзыюй уже готовилась к горькому разочарованию, но такая резкая смена тона застала её врасплох:

— Что?

— Пришла Уфу, целительница из Земли Висящих Миров, осмотрела тебя и сказала: твоя божественная кость цела и на месте! Более того, твоя духовная сила и уровень культивации значительно выросли — ты теперь земной бессмертный!

— Что?! — изумилась Цзыюй. — Я земной бессмертный?

Она оглядела себя — неужели за одну ночь она так изменилась?

— Именно так! — подтвердил Люньюнь, всё ещё недоумевая. Ведь Цзыюй не была потомком бессмертных и не принадлежала к древним божественным зверям. Духи, чтобы вознестись, должны были в одиночку выдержать сорок девять грозовых ударов. Любое вмешательство или посторонняя помощь не только лишало их шанса на бессмертие и разрушало божественную кость, но и могло полностью рассеять их душу. А тут получилось наоборот: божественная кость цела, и она стала земным бессмертным!

Цзыюй глубоко вдохнула и направила ци к своему духовному ядру. Внутри всё изменилось: ядро стало гораздо плотнее, а энергия, циркулируя по телу, наполняла каждую клетку. От внезапной радости она вскрикнула и, забыв о боли, обхватила шею Люньюня:

— А-а-а! Я вознеслась!

— Отпусти, отпусти… кхе-кхе! — Люньюнь задохнулся, и только через некоторое время сумел освободиться.

Цзыюй вдруг стала серьёзной и спросила:

— Ты знаешь, где Верховный бог?

Люньюнь хитро прищурился:

— Ты про старшего брата? Он в затворничестве. Зачем спрашиваешь?

Она улыбнулась, покачала головой:

— Ничего.

Прошло ещё полмесяца, и Цзыюй наконец смогла встать.

На горе Похуа наступила зима. Два персиковых дерева во дворе покрылись инеем, листьев на земле не было — только белоснежная пелена.

Цзыюй, укутанная в плащ, похожий на облако, вышла под навес и посмотрела в сторону далёкого дома. Там по-прежнему царили тишина и холод.

Все эти дни она спрашивала других, но все, будто сговорившись, твердили одно: Чанлинь в затворничестве. Неужели она глупа? Раньше Чанлинь тоже уходил в затвор, но всегда оставался в своей комнате или в медитационной палате. Никогда он не пропадал так надолго.

Она раскрыла зонт и вышла.

Погода была ужасной: снег падал хлопьями, небо затянуто серыми тучами.

Несколько учеников встретили её, обменялись парой слов и посоветовали скорее вернуться. Она улыбнулась и кивнула, но как только они ушли, её лицо омрачилось. На когда-то ярком лице застыло выражение грусти и одиночества.

— Верховный бог… где ты? — прошептала она, стоя одна среди снега.

За спиной послышался хруст снега под сапогами. Она резко обернулась.

Из метели к ней шёл мужчина в чёрном парчовом халате. Снег, падавший на него, тут же таял, подчёркивая его холодную, одинокую осанку.

Цзыюй на миг замерла, но в глазах мелькнуло разочарование. Она просто смотрела, как он проходит мимо, не удостаивая её взглядом.

Это не он.

Цзыюй тихо вздохнула и собралась уходить.

Но вдруг тот остановился, повернул голову и холодно бросил:

— Слышал, ты ищешь старшего брата?

— Верховный бог Фэнси, — уныло поклонилась она. Ответа не последовало, но это и было ответом.

Фэнси развернулся и нахмурился:

— Ты хоть понимаешь, сколько неприятностей ты доставила старшему брату?

— Что? — растерянно спросила она.

Фэнси, видимо, не хотел вдаваться в объяснения, и раздражённо махнул рукой:

— Он в павильоне Лу Хуа. Иди посмотри сама.

Павильон Лу Хуа — во Вторых Вратах!

Она бросила зонт, крикнув «Спасибо, Верховный бог!», и бросилась вниз по горе.

Фэнси посмотрел ей вслед и фыркнул:

— Такая глупая.

Эта простодушная рыбка целыми днями шляется по горе, не умеет читать лица. Все ученики Вторых Врат, завидев её, тут же отводили глаза или ускоряли шаг. Чанлинь и остальные не хотели, чтобы она узнала правду и мучилась чувством вины. А ему, видимо, снова досталась роль злого.

Фэнси вздохнул и поднял её забытый зонт, брезгливо бормоча:

— Глупая до невозможности.

Ученики Вторых Врат издалека увидели, как с горы катится снежный ком. Подбежав ближе, они поняли: это Цзыюй в белом плаще.

— Сяо Юй, ты…

Но она промчалась мимо, как вихрь, прямо к павильону Лу Хуа.

— Быстрее, остановите её! — закричал кто-то.

Хунъюй помолчал и сказал:

— Поздно. По её лицу видно — она уже всё знает.

— Но там же ещё…

Цзыюй распахнула двери павильона Лу Хуа и ворвалась внутрь, крича:

— Верховный бог!

Белые занавеси колыхнулись, и перед ней предстало ложе, на котором лежал Чанлинь… и рядом с ним стояла прекрасная женщина.

Цзыюй замерла. Потом перевела взгляд на ложе.

Чанлинь лежал спокойно, лицо белее снега, веки сомкнуты, губы бескровны.

— Верховный бог… — её глаза наполнились слезами. Она бросилась к кровати и тихо позвала. Но он не отвечал, не подавал признаков жизни.

Она смотрела на Чанлиня, а Уфу в это время смотрела на неё.

http://bllate.org/book/7516/705592