Готовый перевод Little Lucky Star Is Five and a Half Years Old / Маленькой счастливой звезде пять с половиной лет: Глава 62

Узнав, что может сдавать Единый государственный экзамен, мать так обрадовалась, будто готова была подпрыгнуть до потолка.

Значит, ей самой этого очень хочется!

Та-та тут же вместе с Сюй Нянем принялась уговаривать:

— Мама, иди записывайся! Записывайся!

Глядя, как дети так заботятся о ней, Фу Жун почувствовала тепло в груди и ласково потрепала их по щекам:

— Мама подумает.

Фу Жун вернулась домой с детьми и всё ещё размышляла об экзамене, пока убиралась на кухне и готовила ужин.

Сюй Гуанхуа только что пришёл с работы и был измотан до предела, поэтому она решила поговорить с ним об этом перед сном.

Вообще-то, это был их первый ужин после переезда.

На столе стояли лишь жидкая рисовая каша да тарелка отварной зелени, а рядом — маленькая пиала солёных овощей. Всё семейство собралось за скромной трапезой.

Именно в этот момент кто-то постучал в дверь.

В деревне Ойчжай люди редко беспокоили других во время еды, и Фу Жун удивилась, кто бы это мог быть. Она поспешила открыть дверь.

Открыв её, она на миг опешила:

— Ты как сюда попала?

Цзян Сяофэнь весело вошла в дом, держа в руках два больших блюда.

— Вот, свекровь только что приготовила фрикадельки на пару — специально для деток, пусть попробуют!

— А ещё я нарезала помидоры и посыпала сахаром. Раньше в родительском доме я обожала такое, подумала, тебе тоже должно понравиться, вот и принесла.

Цзян Сяофэнь чувствовала себя как дома: уверенно поставила оба блюда на восьминогий стол и начала осматривать жилище.

Она слышала, что старикан дал им пожить в своём доме, и сначала думала: мол, деревенская халупа — чего там особенного. Но оказалось, что внутри всё устроено весьма аккуратно и даже со вкусом!

— Брат Сюй, ужинаете? — Цзян Сяофэнь перевела взгляд на Сюй Гуанхуа, потом тепло улыбнулась Та-та и Сюй Няню. — Ох, какие вы красивые родители, и детишки — просто загляденье! В тот день, когда ваш Нянь вернулся в деревню, я сразу заметила: он точно вылитый сынок обоих!

Та-та и Сюй Нянь переглянулись: никто не понимал, зачем она явилась.

Сюй Гуанхуа, конечно, не мог проявить невежливость, подвинул стул и пригласил её присесть.

Цзян Сяофэнь без церемоний уселась:

— Не стесняйтесь, ешьте побольше!

Фу Жун наконец взглянула на блюда и нахмурилась:

— Сахар — такая редкость, а ты принесла целую гору?

Раньше, в родительском доме, Цзян Сяофэнь жила в достатке. Потом, правда, осталась в деревне, вышла замуж за местного, но условия у её свекрови были куда лучше, чем у Фу Жун.

Однако даже при лучших условиях в деревне всё равно приходилось считать каждую копейку. Откуда же столько щедрости?

— Мы ведь ещё с тех времён, когда были землячками-интеллигентками, лучшие подруги! Теперь в деревне нас двоих и осталось — надо чаще общаться, — улыбнулась Цзян Сяофэнь и поторопила детей: — Ну же, ешьте!

Какой ребёнок откажется от сахара? Та-та смотрела на алые помидоры и белоснежный сахар, который уже начал подтаивать, и слюнки у неё потекли. Она вопросительно взглянула на мать, и, получив одобрение, аккуратно зачерпнула чайной ложечкой немного сахара.

Мелкокристаллический сахар манил своей сладостью. Та-та высунула язычок и лизнула — глаза её распахнулись от восторга.

Так вкусно!

— Братик, ешь! — закричала она.

Сюй Нянь тоже не стал отказываться: взял ломтик помидора и положил в рот.

Сладость разлилась по всему рту, даря ни с чем не сравнимое наслаждение.

Дети вчера хорошо поели у бабушки, а сегодня перед ними стояла скромная еда. Хотя они и не жаловались, в душе всё ещё тосковали по тем ароматным блюдам.

Теперь же аппетит разыгрался по-настоящему: фрикадельки на пару исчезали одна за другой, набиваясь в их раздутые щёчки.

Но, несмотря на голод, Та-та и Сюй Нянь не были жадными — оставили родителям немало еды.

Каша остывала, и Фу Жун машинально спросила Цзян Сяофэнь, не хочет ли та чаши, но та отказалась. Тогда Фу Жун взяла палочки и сама стала есть.

Цзян Сяофэнь молча наблюдала за этой семьёй и всё больше недоумевала.

По логике, Фу Жун много лет жила в бедности — увидев такое лакомство, должна была наброситься на него, будто полгода не ела.

А она по-прежнему ела неторопливо, с невозмутимым выражением лица.

Её муж тоже не похож на обычного деревенского работягу: говорил мягко, а когда у ребёнка запачкался уголок рта, достал платок и аккуратно вытер.

А дети… Дети просто выводили из себя! Какие они воспитанные!

У неё дома, стоит только поставить тарелку с помидорами и сахаром, как сын тут же опустошает её, даже не успев сесть!

«Люди рождаются разными», — с досадой подумала Цзян Сяофэнь, но всё же не забыла цель своего визита.

Она ждала, ждала — аж до того момента, когда семья доела ужин, вымыла посуду и убрала всё со стола, — но Фу Жун так и не спросила, зачем она пришла.

Цзян Сяофэнь мысленно выругала подругу за притворство, но всё же вкрадчиво улыбнулась:

— Фу Жун, мне так завидно! У тебя же такая надёжная работа.

— Да, работа хорошая, — равнодушно ответила Фу Жун, не прекращая мыть посуду. — Учитель в народной школе.

Цзян Сяофэнь стиснула зубы: «Что за надменность!»

— А у вас не нужны ещё учителя? Я слышала, ваша школа давно никого не набирает… Может, возьмёте меня? — Она обняла Фу Жун за руку. — Мы ведь обе привыкли к перу и бумаге. А теперь меня заставляют пахать в поле — совсем невыносимо!

Фу Жун удивилась:

— В прошлый раз ты ещё говорила, что мне повезло мало: дочь глупая, даже заработать себе трудодни не может. Я думала, тебе нравится работать в поле.

— Да что ты! — натянуто рассмеялась Цзян Сяофэнь. — Фу Жун, мы же свои люди. Не стану прятать от тебя: моя свекровь — настоящая ведьма! Вечно твердит, что хоть я и из города, но мужу моему никакой пользы не приношу. Раньше она не так уж и придиралась, но с тех пор как узнала, что ты устроилась на постоянную работу, мои уши уже от боли трещат! Не могла бы ты похлопотать, чтобы меня приняли к вам?

— Извини, но недавно ничего подобного не объявляли, — холодно ответила Фу Жун.

Цзян Сяофэнь получила пощёчину в лицо, хотя руки никто не поднимал. Хотелось встать и уйти, но, вспомнив домашние унижения, она сдержалась:

— Может, всё-таки спросишь? Ведь тебе это ничего не будет стоить! Фу Жун, мы же лучшие подруги! Ты не можешь так со мной поступать.

Фу Жун вымыла последнюю тарелку, вылила воду из таза, вытерла руки и только тогда повернулась к ней:

— Помнишь, как я попала в беду, а ты просто ушла прочь? Когда я только вышла замуж за Сюя, все землячки смеялись надо мной, что плохо вышла. Мне было всё равно. В чемодане лежало несколько шёлковых шарфов, которые я ещё не успела надеть. Я подумала: раз теперь буду работать в поле, то шарфы не пригодятся — отдать их тебе. А ты что сказала?

— Ты мне их не отдавала! — выпалила Цзян Сяофэнь, широко раскрыв глаза. — Я тогда так хотела твои шарфы! Если бы ты принесла, разве я отказалась бы?

— Я принесла, — перебила её Фу Жун. — Но в общежитии землячек услышала, как ты говорила, будто я такая жалкая, и боишься, что я к тебе пристану.

— Я… меня, наверное, кто-то подговорил… — запнулась Цзян Сяофэнь.

— Ты знаешь мой характер, — спокойно сказала Фу Жун. — Раз сказала, что не стану устраивать тебя на работу, значит, не стану. Уходи.

Цзян Сяофэнь покраснела от стыда и злости. Она уже хотела уйти, но вдруг вспомнила:

— Верни мне мои фрикадельки и помидоры с сахаром!

Фу Жун усмехнулась:

— А ты верни мне говяжью вяленку, апельсиновую цукатную корочку и утку в старом бульоне, что брали у меня раньше!

Цзян Сяофэнь онемела, будто её за горло схватили, и не смогла вымолвить ни слова.

Зубы её скрипели от злости. Она резко развернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила:

— В коммуне объявили: теперь можно сдавать Единый государственный экзамен! Посмотрим, кто тогда будет завидовать!

Фу Жун удивилась:

— Если не ошибаюсь, ты была самой старшей среди всех землячек. Тебе сейчас тридцать один, верно?

— И что? — Цзян Сяофэнь сердито уставилась на неё.

Фу Жун улыбнулась:

— В официальном документе чётко сказано: старше тридцати — не принимаются. Очень жаль.

Цзян Сяофэнь и не собиралась подавать заявку на экзамен — просто хотела задеть Фу Жун. Ведь её свекровь никогда бы не позволила ей учиться.

Но вместо того чтобы расстроить подругу, она сама получила по носу.

Лицо её потемнело:

— Пф! — плюнула она прямо у двери Фу Жун и ушла, бормоча ругательства.

«Чего важничает? Всего лишь отделились от семьи — уже хвост задрала до небес!»

Цзян Сяофэнь шла домой, всё больше злилась и злилась.

Представив, как сейчас встретит её свекровь, она почувствовала, будто сердце её колотит тяжёлый молот.

«Почему у меня не такая удачная судьба, как у Фу Жун? Почему мне не удалось отделиться?»

Она тяжело вздохнула и уже почти дошла до дома, как вдруг увидела Ци Сяосуй с ребёнком на руках. От этого зрелища ей стало чуть легче.

«По крайней мере, у меня жизнь лучше, чем у этой вдовы», — подумала она.

Цзян Сяофэнь скользнула взглядом по прекрасному лицу Ци Сяосуй и презрительно фыркнула.

Но когда они поравнялись, Цзян Сяофэнь вдруг замерла.

Её глаза загорелись.

Она заметила, что Ци Сяосуй идёт к дому Фу Жун с таким смущённым, девичьим выражением лица.

«Неужели эта вдова метит на Сюй Гуанхуа?» — мгновенно догадалась Цзян Сяофэнь.

Настроение у неё сразу улучшилось. Она закрутила бёдрами и поспешила домой, чтобы поскорее рассказать своей свояченице и золовке об увиденном.

А тем временем Ци Сяосуй, одной рукой прижимая ребёнка, другой держа рулетку, направлялась к Сюй Гуанхуа.

Но прежде чем она успела дойти до дома, ей навстречу выскочила хозяйка дома — Та-та.

Ци Сяосуй улыбнулась:

— Та-та, вчера наша Яя случайно вырвала на твоего папу и испачкала ему всю одежду. Сегодня я увидела дома немного ткани и хочу сшить ему новую рубашку в благодарность.

Она боялась, что её откажутся принять, но, вспомнив вчерашнее, собралась с духом.

«Я хочу отблагодарить его — это правильно», — убеждала она себя.

Ци Сяосуй торопилась войти в дом, но каждый раз, когда она делала шаг влево, Та-та прыгала ей наперерез слева; когда она поворачивала направо — Та-та тут же оказывалась справа.

http://bllate.org/book/6946/657919