Готовый перевод The Little Princess is Three and a Half Years Old / Маленькой принцессе три с половиной года: Глава 27

Благодарю за питательный раствор, дорогие ангелочки: Яо Яо — 20 бутылок; Мэй Синьжу — 10 бутылок; Лун Лун и Сун Синьсинь — по 2 бутылки.

Огромное спасибо всем за вашу поддержку! Я обязательно продолжу стараться!

Ночью в горах весной стоял промозглый холод, проникающий в кости. Земля будто источала ледяное дыхание, и стужа вползала под кожу, добираясь до самых суставов.

Пу Сунъюй и Хэ Минъянь, будучи маленькими, особенно страдали от холода. Верёвки, туго стягивающие их тела, нарушали кровообращение, а в комнате не было ни уголька, ни огонька. Вскоре Пу Сунъюй почувствовала, как пальцы рук и ног начали неметь и ныть — будто они больше не принадлежат ей.

Внезапно она вспомнила тот день, когда впервые ступила в человеческий мир. Тогда, ранней весной, ливень хлестал, словно мечи и копья, и чуть не унёс её жизнь на месте. Именно тогда она быстро смирилась с реальностью и решила остаться в семье Пу.

Хэ Минъянь придвинулся к ней поближе, и дети плотно прижались друг к другу, пытаясь согреться.

Пу Сунъюй поняла: нельзя просто сидеть и ждать спасения. При свете, пробивающемся сквозь щель под дверью, она опустила взгляд и заметила, что её свободные руки всё же могут дотянуться до верёвок на ногах. Ей мелькнула идея, и она слегка толкнула Хэ Минъяня.

Тот начертил ей на спине знак вопроса.

Пу Сунъюй показала на верёвки у него на ногах и наклонилась, чтобы развязать их. Хэ Минъянь сразу понял замысел и подвинул ноги, чтобы ей было удобнее.

Однако её маленькие ручки оказались слишком слабыми. Она устала до одури, но верёвка даже не шелохнулась. От злости ей захотелось закричать.

Хэ Минъянь тем временем осмотрелся и заметил в углу, куда падал луч света, ржавый предмет. Он предположил, что это, вероятно, какой-то старый сельскохозяйственный инструмент, оставленный прежними хозяевами дома. Подползши туда, он нащупал предмет и потихоньку вытащил его.

В этот момент дверь внезапно распахнулась. Хэ Минъянь мгновенно спрятал находку под себя, опустив голову и сделав вид, что ничего не происходит.

Вошёл один из похитителей. В руках он держал большой алюминиевый таз, который с грохотом швырнул перед детьми. Внутри лежали два холодных булочки. Затем он вышел и запер дверь снаружи.

Несмотря на то что булочки были остывшими, их тонкий аромат наполнил всю комнату. Оба ребёнка последний раз ели ещё в детском саду в обед, а детские желудки быстро пустеют. Запах свежей выпечки ударил прямо в нос, и у Пу Сунъюй едва не потекли слюнки.

— Какие мерзкие люди! Даже булочки умеют делать такими вкусными!

Голод уже сводил её с ума. Она протянула руку, чтобы взять булочку — ведь нужно набраться сил для борьбы со злодеями, — но Хэ Минъянь остановил её.

Пу Сунъюй недоумённо посмотрела на него. В этот момент в комнату вошла Линь Мэнци и, увидев, что дети ещё не трогали еду, быстро сказала:

— Хорошо, что вы не ели! В эти булочки подмешано снотворное.

— Снотворное?

— Да. Чтобы дети не плакали и не шумели — так им легче вас контролировать.

Линь Мэнци была вне себя от ярости. Какие же подонки! Так обращаться с двумя беззащитными детьми… Им точно место в аду!

Пу Сунъюй тоже разъярилась. Эти люди оказались намного хуже, чем она думала. С тех пор как она попала в человеческий мир, почти все встреченные ею люди были добрыми. Даже самые «плохие» — разве что те дети, что дразнили брата Минъяня. А тут такие чудовища! Они ничем не отличаются от демонов!

— Что же нам теперь делать? — забеспокоилась Пу Сунъюй. — Если злодеи зайдут и увидят, что мы не ели, они нас изобьют. А я пока не могу драться с людьми… Не хочу получать пощёчины!

Хэ Минъянь с трудом наклонился и аккуратно спрятал обе булочки себе на колени. Затем он указал Пу Сунъюй на окно.

Та сразу поняла. Приняв булочки, она прижалась спиной к стене и просунула их через щель в окне наружу. Глядя на окно, она вдруг подумала: а не сбежать ли им прямо сейчас? Но рама была плотно заколочена деревянными досками, и щели явно не хватало, чтобы пролезть.

— Быстро садитесь обратно! Сейчас они пойдут проверять! — предупредила Линь Мэнци, стоявшая рядом.

Пу Сунъюй мгновенно вернулась к Хэ Минъяню. Дети опустили головы и надули щёчки, делая вид, что жуют. Похититель удовлетворённо кивнул, закрыл дверь и снова запер её снаружи.

Пу Сунъюй медленно выдохнула и тихо проворчала:

— Я так голодна…

Линь Мэнци тоже понимала, что так дальше продолжаться не может.

— Я выйду посмотреть, вдруг у них новые планы. Надо быть готовыми ко всему.

Она не знала, что могут сделать двое маленьких детей, но ведь Пу Сунъюй — демоница. Наверняка та не станет покорно ждать спасения.

— Хорошо, — кивнула Пу Сунъюй.

Хэ Минъянь достал спрятанный ржавый предмет. Пу Сунъюй подползла ближе и пригляделась:

— Похоже на бамбуковый нож, которым дедушка строгает полоски.

Хэ Минъянь подозвал её поближе и, крепко сжав ржавый инструмент двумя маленькими ладонями, начал тереть им верёвку на её ногах. Благодаря этому подспорью верёвка быстро перетёрлась и лопнула.

Пу Сунъюй чуть не вскрикнула от радости, но вовремя вспомнила об опасности и, понизив голос, прошептала:

— Брат Минъянь, ты такой умный!

К сожалению, Хэ Минъянь не мог услышать её похвалы. После того как он освободил её, Пу Сунъюй взяла нож и помогла ему разрезать верёвку на его собственных ногах. Так, помогая друг другу, оба ребёнка наконец обрели временную свободу.

Пу Сунъюй потерла ноющие запястья, потом живот, который уже сводило от голода, и рассказала Хэ Минъяню о своём замысле насчёт окна. Тот кивнул и, взяв её за руку, повёл к окну.

Дом явно был очень старым. Оконная рама была деревянной, стёкол давно не было, а доски, которыми её заколотили, за годы выветрились и сгнили под дождём и солнцем.

Хэ Минъянь внимательно ощупал доски и осторожно начал поддевать край одной из них ржавым инструментом.

Ночь в горах была такой тёмной, что хоть глаз выколи. Пу Сунъюй едва различала очертания предметов и не могла помочь, лишь тревожно поглядывая на дверь — не войдёт ли кто. К счастью, Хэ Минъянь давно привык к темноте и действовал уверенно. Доски были прогнившими, гвозди давно расшатались, и вскоре ему удалось выломать одну из них.

Он нащупал следующую и, приложив немало усилий, вырвал и её.

— Брат Минъянь, сейчас сбегаем? — прошептала Пу Сунъюй, глядя на чёрную пустоту за окном. Горы ночью казались огромными чудовищами с невидимыми лицами, и ей стало немного страшно.

Хэ Минъянь написал ей на ладони одно слово: «Нет». Затем он вернул доски на место, лишь слегка зацепив их за гвозди, и потянул Пу Сунъюй обратно в угол.

Та прижалась к нему и, немного подумав, сказала:

— Давай дождёмся рассвета и тогда сбежим через окно. А потом спрячемся где-нибудь в горах.

Она помолчала и добавила:

— Жаль, что здесь нет разумных зверей или духов. Я бы попросила их помочь.

Хэ Минъянь обнял её. На самом деле и ему было страшно, но папа говорил ему: «Ты мужчина, должен быть смелым. Иначе Сунъюй тоже будет бояться».

Дети прижались друг к другу в углу. Возможно, из-за холода и голода их тела включили защитный механизм — и вскоре они оба уснули.

…

Эта ночь стала бессонной и для родителей.

Полиция прочёсывала дороги, по которым уехал чёрный фургон, и ставила заграждения. Однако похитители явно знали своё дело: они свернули на просёлочные тропы и углубились в горы соседней провинции. Хэ Сюйлинь направил своих людей работать совместно с полицией. После того как район был локализован, начался прочёс всего горного массива.

Пу Чэнфэн сидел в стороне, сжимая в руках школьный рюкзачок Пу Сунъюй, и нервно ждал новостей. Он вдруг осознал, что совершенно беспомощен: не может, как Ся Жоу, связаться с друзьями и собрать информацию из разных источников, не может, как Хэ Сюйлинь, мобилизовать людей и координировать действия с полицией. Он ничего не мог сделать.

В руках он держал конверт, подаренный ему Сунъюй, и то и дело перечитывал написанные карандашом, немного корявые, но старательные буквы на конверте, а затем снова доставал из него билеты в кино. Он не знал, где девочка их взяла, но теперь вспомнил: последние дни она всё время тайком на него поглядывала и весело хихикала. Вот оно что! Она готовила ему сюрприз.

Неужели она запомнила тот разговор после выхода из детского сада в выходные?

Глаза Пу Чэнфэна наполнились слезами. Он сглотнул ком в горле и вдруг подумал: неужели малышка уже считает его своим папой? Поэтому так старается быть доброй, заботливой… А он-то…

Ему стало невыносимо больно. Он поднёс рукав к глазам, чтобы слёзы не капали наружу. Как же он жалел! Жалел, что раньше всегда был с ней холоден и отстранён. Каким бы ни был тот давний случай с экзаменами, ребёнок-то ни в чём не виноват!

Хэ Сюйлинь и Ся Жоу всё ждали звонка от похитителей с требованием выкупа, но те молчали. Это заставляло их подозревать, что у преступников могут быть иные мотивы. А раз они не выходят на связь, вся инициатива остаётся в их руках. Родителям оставалось лишь надеяться на успех поисковых операций.

Атмосфера в комнате была подавленной. Полицейские понимали, что родители детей не в состоянии спать, и не настаивали. В полночь Хэ Сюйлинь нашёл немного сил и приказал принести всем еду. Полицейские работали круглосуточно, проверяя подозреваемых и анализируя данные, и им нужно было подкрепиться. Только вот неизвестно, голодают ли сами дети…

Кому-то принесли контейнер с едой для Пу Чэнфэна, но он отказался. Ся Жоу, которая сидела рядом и заставляла себя есть, заметила это и подошла, положив руку ему на плечо.

Пу Чэнфэн быстро вытер лицо и поднял голову. Его глаза были красными.

— Что случилось? — спросил он хриплым, простуженным голосом.

Ся Жоу глубоко вдохнула:

— Ты должен поесть. Если ты не выдержишь, кто тогда спасёт Сунъюй?

Пу Чэнфэн покачал головой:

— Не могу.

— Даже если не можешь, заставь себя, — сказала Ся Жоу, сдерживая слёзы. — Мне тоже не до еды… Но именно так я и выживала все эти годы. Когда мой сын родился глухим и слепым, мне каждый день хотелось уйти из жизни вместе с ним — чтобы он не мучился в этом мире.

Пу Чэнфэн моргнул, и слеза всё же скатилась по щеке. Он быстро отвернулся и вытер её, чтобы никто не видел.

Ся Жоу глубоко вздохнула и, улыбаясь сквозь слёзы, продолжила:

— Но мы с мужем и сыном поддерживали друг друга и заставляли себя идти вперёд. Посмотри: теперь Минъянь благодаря Сунъюй может видеть! Всё обязательно наладится. Даже в самые тяжёлые времена надо есть — ведь впереди может ждать счастье. Я мечтаю, что когда-нибудь мой сын сможет стать переводчиком или художником: переводить самые прекрасные тексты и рисовать самые удивительные пейзажи. Поэтому мы обязаны держаться ради этого будущего.

Пу Чэнфэн немного растерялся. Мальчик может видеть? Благодаря Сунъюй?

Но слова Ся Жоу были правильными. За последние годы он всё чаще ловил себя на том, что с нетерпением ждёт возвращения домой после работы — чтобы поиграть с малышкой, подразнить её, вызвать смех или даже лёгкое раздражение. Все её эмоции были такими живыми и искренними, что усталость дня будто испарялась в её детском лепете и весёлых возгласах.

Он открыл контейнер и отправил в рот вилку риса. Быстро прожевав, он заставил себя проглотить. Так он съел почти половину еды, когда в кармане зазвонил телефон. Звонил отец.

— Куда делась Сунъюй?

Это был первый звонок отца с тех пор, как произошёл инцидент с экзаменами.

Пу Чэнфэн уже немного успокоился:

— Мы сегодня были в семье Хэ. У их мальчика день рождения, и он настоял, чтобы Сунъюй осталась у них ночевать.

Пу Яньцзюнь не поверил ни слову. Он понизил голос и сердито спросил:

— Говори правду! Ты что, отправил её куда-то?!

Его внучка никогда так поздно не задерживалась дома. Он был вне себя от тревоги, но боялся, что жена заподозрит неладное, поэтому вышел под предлогом посетить туалет и позвонил сыну. Он слишком хорошо знал своего отпрыска: тот всегда бежал от проблем и избегал ответственности. А вдруг он сделал что-то ужасное с ребёнком?

Пу Чэнфэн сначала не понял, о чём речь, но потом до него дошло. Он немного расслабился:

— Нет, куда я её мог отправить?

Он помолчал, и в голове вдруг пронеслась ясная мысль. Он сказал твёрдо:

— Я не стану её отправлять. Она моя дочь. Куда мне её девать?

http://bllate.org/book/6840/650303