Готовый перевод Did the General Lose His Horse Today? / Генерал сегодня раскрыл своё инкогнито?: Глава 16

Снег на границе лежал всё толще, и бескрайняя белизна сливалась с небом. Жители деревень повесили под крышами алые фонарики — в этой пустынной белизне они добавляли немного праздничного тепла.

В канун Нового года лагерь наполнился ароматом жареного мяса и вина, звонким смехом и весёлыми разговорами. Наньван поела вместе со всеми, поболтала немного, а потом снова вышла одна.

Перед местом стоянки войск протекал ручей, и Наньван часто приходила сюда, чтобы посидеть в тишине.

Каждый год в эту ночь она гуляла по дворцовому банкету вместе с Е Чжоу, а после ужина они неспешно шли вдоль берега реки Чанцин, выходя из дворца к улицам Чанъаня, где на десять ли горели красные фонари. Е Чжоу всегда покупал ей у прибрежных торговцев бумажный фонарик-лодочку, и она аккуратно выводила на нём четыре иероглифа: «Пусть страна процветает, а народ живёт в мире». Затем, сосредоточенно и с молитвой в сердце, запускала его в воду.

Так было из года в год.

Но в этом году всё иначе.

Наньван сидела на камне, поджав ноги и положив подбородок на колени, и смотрела, как ручей журчит между льдинками. За много лет привычка запускать фонарики стала частью праздника, но здесь, вдали от дома, это невозможно — и от этого в душе ощущалась пустота.

Она ещё думала об этом, как вдруг за спиной послышался хруст снега под чьими-то шагами. Обернувшись, Наньван увидела Бэйгу: он держал в руках лотосовидный фонарик, а его глаза отражали мерцающий свет свечи.

Бэйгу сел рядом и, заметив, что она смотрит на него, будто оцепенев, усмехнулся:

— Чего засмотрелась? Бери фонарь и запускай уже.

Наньван взяла фонарик и собралась спросить, откуда он у него, но Бэйгу, словно прочитав её мысли, опередил:

— Несколько дней назад Е Чжоу прислал мне письмо и передал вот это. Сказал, что вы каждый год в новогоднюю ночь запускаете фонарики на реке Чанцин. Раз уж в этом году не успели вернуться домой, просил передать тебе.

— Ещё сказал, что ты обычно пишешь на фонарике желание, — продолжил Бэйгу, задумавшись, — но я вышел в спешке, перо взять забыл, да и чернила, наверное, уже замёрзли бы по дороге сюда.

— Может, вернёмся, напишем и снова придём?

Наньван улыбнулась:

— Не нужно.

Она наклонилась вперёд и осторожно опустила фонарик в воду. Тот покачнулся, чуть не перевернулся, но всё же уверенно поплыл по течению.

Наньван смотрела вслед удаляющемуся огоньку и сложила ладони, загадывая то же самое желание, что и все эти годы.

Бэйгу сидел рядом и не отрывал взгляда от её профиля. Она этого не замечала. В этот момент её лицо было таким искренним и чистым, будто лунный свет, что Бэйгу почувствовал, будто кто-то тихонько постучался в его сердце.

В бескрайней ночи её фигура казалась такой хрупкой и одинокой, что ему захотелось обнять её. Но он колебался долго и в итоге ничего не сделал.

***

К марту весенние цветы, пробуждённые восточным ветром, начали распускаться один за другим. Ласточки принесли свежую грязь и строили гнёзда под крышами, громко щебеча. Лёд на реке растаял, и потоки воды, неся косяки рыб, с шумом разбивались о камни, поднимая брызги.

На фоне этой оживлённой весны отряд Наньван благополучно вернулся в Линцан. Как только алые ворота города распахнулись, перед глазами предстало море цветов — больше, чем за весь путь домой.

Ещё несколько месяцев назад город покинули в снежной пелене, а теперь он был утоплен в пурпуре и багрянце. От такого контраста Наньван на мгновение показалось, будто всё это лишь долгий сон.

Е Чжоу и Яньли заранее рассчитали время и уже давно ждали их у подножия горы Чжэньлун, последнего рубежа на пути с севера обратно во Восточный Источник.

Издалека они увидели, как большой отряд торжественно возвращается, но двое впереди явно спорили.

Е Чжоу только руками развёл.

На самом деле Наньван и Бэйгу спорили всего лишь о том, какие птицы летали над лагерем прошлой ночью — ласточки или летучие мыши. Бэйгу утверждал, что у них длинные кончики крыльев и хвост вилочкой — явно ласточки. Наньван же настаивала, что птицы, летающие так низко перед закатом, — это летучие мыши.

Они препирались весь день, так и не прийдя к согласию. Солдаты за их спинами молчали, не осмеливаясь вмешиваться.

Горожане, услышав, что великий генерал и Великий Государственный Наставник вернулись с севера, высыпали на улицы, чтобы встретить их. Наньван в таких случаях обычно сохраняла невозмутимое выражение лица, в отличие от Яньли, который широко улыбался всем подряд. Е Чжоу время от времени обращался к ней с вопросами, и только тогда в её взгляде появлялась лукавая искорка.

Поворачиваясь к нему, Наньван часто замечала, как множество девушек в толпе смотрят на них с застенчивым восхищением. И тут она вспомнила: ведь все они — она и трое мужчин — считаются завидными женихами для девушек Восточного Источника.

Особенно много взглядов, как всегда, было устремлено на Бэйгу. Наньван бросила на него мимолётный взгляд: сегодня он, в отличие от обычного, не носил тёмный плащ, и золотая вышивка на его внешней одежде мягко блестела на солнце.

Она так привыкла видеть его в чёрных одеяниях — холодного, отстранённого, почти недоступного, — что сегодняшний образ показался ей странным.

Сейчас Бэйгу скорее напоминал богатого молодого господина, отправившегося на прогулку верхом весной: беззаботный, расслабленный… и, кажется, готовый в любую минуту начать заигрывать с какой-нибудь скромницей.

— Е Наньван, — вдруг произнёс он.

Наньван, погружённая в свои мысли, вздрогнула, испугавшись, не вырвалось ли у неё что-то вслух.

— Что?

Они как раз проезжали через квартал Минъань, самый цветущий в городе. Лёгкий ветерок осыпал их лепестками персиковых цветов, оставляя за собой тонкий аромат.

Среди этого цветочного дождя Наньван посмотрела на Бэйгу. Его красивое лицо было серьёзным, и от этого её сердце забилось чаще.

Бэйгу чуть приподнял подбородок, указывая ей глазами. Под крышей одного из домов две ласточки вили гнездо.

Наньван ещё не поняла, зачем он это показывает, как услышала:

— Твои летучие мыши.

— …

Она уже потянулась к рукояти меча, но вспомнила, что вокруг полно народа, и рубить Великого Государственного Наставника при всех — не лучшая идея. Пришлось сдержаться.

Бэйгу, заметив это, тихо рассмеялся. И, странное дело, Наньван не нашла этот смех раздражающим.

Она уже выслушала от Е Чжоу всё, что случилось в столице за это время, и не винила его. Будь она там, действительно было бы неудобно.

Для Е Чжоу она всегда оставалась младшей сестрой, которую нужно защищать. А в императорском дворце сейчас кипели опасные интриги — он не мог допустить, чтобы она оказалась в эпицентре бури.

Распустив войска у генеральского особняка, четверо направились во дворец. Болтая обо всём понемногу, они вскоре дошли до дворца Вэйян, где жил Е Сяои.

На высоком дереве западной сливы распустились розовые цветы, плотно прижавшись друг к другу. Е Сяои сидел в павильоне под деревом, задумчиво глядя вдаль. Перед ним стоял стол с закусками и вином.

Услышав шорох у входа, он обернулся и долго смотрел на Наньван, забыв даже заговорить.

В такие моменты Наньван всегда вспоминала те слова, которые случайно подслушала несколько лет назад, когда он был пьян. Казалось, запах пролитого османтусового вина до сих пор витал в воздухе.

Но она сделала вид, что ничего не понимает:

— Ваше Величество?

Эти два слова вернули Е Сяои в реальность. Пусть между ними и была кровная связь, Наньван никогда не называла его «братом», тем более — чем-то другим. Для неё их отношения были исключительно отношениями государя и подданной.

Е Сяои улыбнулся:

— Главное, что вы вернулись. Садитесь скорее. Я ещё с утра велел кухне приготовить угощение — встречаем вас как следует.

Все уселись на каменные скамьи без церемоний. Е Сяои сам разлил вино, и в воздухе распространился знакомый кисло-сладкий аромат сливы.

Наньван вопросительно посмотрела на Е Чжоу. Тот пояснил:

— Ты ведь писала в письме, что соскучилась по сливовому вину, которое закопала в прошлом году. Когда Е Сяои вчера сказал, что хочет устроить вам встречу, я захватил кувшин.

Наньван смутилась:

— Моё умение варить вино — это так, для домашнего употребления… Зачем ты принёс его сюда?

Заметив, что Бэйгу уже отведал глоток, она тревожно спросила:

— Ну как?

Бэйгу взглянул на неё:

— Нормально.

— …

Яньли, увидев её разочарованное лицо, усмехнулся:

— Не обращай на него внимания. Этот человек крайне скуп на похвалу. Если он говорит «нормально» — значит, очень даже неплохо.

Бэйгу бросил на него ледяной взгляд, но Яньли, не испугавшись, продолжил, обращаясь к Наньван:

— Хотя, если подумать… Мы все выпили твоё вино, но почему ты спросила только Бэйгу?

Наньван онемела. Е Чжоу выручил её:

— За эти месяцы она получила от Бэйгу немало заботы. Естественно, что проявила к нему особое внимание.

Яньли многозначительно ухмыльнулся:

— Действительно.

Его взгляд невольно скользнул к Е Сяои — и он заметил, как тот слегка потемнел лицом. Яньли внутренне насторожился, но, к своему удивлению, решил промолчать.

Пятеро неторопливо пообедали, болтая ни о чём, и солнце начало клониться к закату. Бэйгу вспомнил, что в резиденции остались дела, и вместе с Яньли отправился домой.

Как только они ушли, Е Чжоу сказал Наньван:

— Мы почти целый день дома, а отца ещё не видели. Эти месяцы он часто о тебе вспоминал.

Наньван кивнула:

— Тогда и нам пора прощаться?

Е Сяои молча кивнул. Они встали и направились к выходу. Но едва Наньван ступила за порог павильона, император окликнул её:

— Наньван, у меня есть с тобой разговор.

За весь обед он выпил больше всех, и теперь в его голосе явственно слышалась хмельная хрипотца.

Наньван удивлённо посмотрела на Е Чжоу. Тот лишь сказал:

— Я подожду тебя впереди,

— и ушёл, растворившись среди цветущих ветвей.

— В чём дело? — спросила она, оборачиваясь.

Е Сяои помедлил:

— Все эти годы… тебе пришлось многое перенести. Теперь та преступница больше не угрожает тебе. Я долго думал: ведь у тебя тоже есть королевская кровь. Продолжать жить вне дворца — неправильно. Я могу найти подходящий повод, чтобы вернуть тебе титул принцессы. Ты больше не будешь притворяться мужчиной и не пойдёшь на поле боя рисковать жизнью. Согласна?

Наньван никогда не задумывалась об этом и растерялась.

Видя её молчание, Е Сяои сделал два шага вперёд и взял её за руку:

— Раньше я не мог тебя защитить, поэтому и не решался говорить об этом. Но сейчас всё иначе. Возможно, тебе стоит знать, что я…

Наньван не дала ему договорить — резко вырвала руку:

— Ваше Величество, вы, верно, перепили. Позвольте я позову слуг — пусть проводят вас в покои отдохнуть.

— Наньван, — тихо сказал Е Сяои, глядя ей прямо в глаза, — я, может, и пьян, но в голове у меня ясно.

Наньван отвела взгляд:

— С отцом и братом я прожила столько лет и никогда не чувствовала себя обделённой. По сравнению с другими принцессами я даже свободнее. Защищать родину на поле боя — мой долг, и я добровольно выбрала этот путь. Это не имеет отношения ни к вам, ни к императрице Су Жэнь.

— То, что вы сказали сегодня, я услышала. Но, как и три года назад, сочту это пьяными речами и не стану принимать всерьёз.

Е Сяои долго молчал.

Наньван поклонилась:

— Ваш слуга удаляется.

Е Сяои остался стоять в павильоне и смотрел, как она уходит. Лёгкий ветерок развевал полы её одежды и срывал с дерева белые лепестки суданской розы. Мягкий закатный свет ложился на каменную дорожку, по которой она только что прошла.

Внезапно ему показалось, что зрение затуманилось. Он протянул руку в сторону её удаляющейся спины, но ничего не смог удержать.

***

— Ты разве не собираешься мне ничего рассказать? — едва за ними закрылись ворота резиденции, Яньли произнёс этот многозначительный вопрос.

Бэйгу бросил на него взгляд и увидел ту самую нагловатую ухмылку. Он вздохнул:

— О чём?

— Ну, например, о том, не открыл ли ты в себе некое… — Яньли на секунду задумался, — скрытое увлечение?

— Уже поздно. Иди умывайся и ложись спать, — сказал Бэйгу и собрался уходить.

— Эй-эй, не уходи! Объясни толком! — Яньли схватил его за рукав. — Вы с ним там что вытворяли? Не думай, что я не заметил: целый обед переглядывались! Мне даже завидно стало.

Бэйгу недоумевал:

— Тебе-то чего завидовать? Может, у тебя самого скрытые увлечения?

Яньли хитро прищурился:

— Да ты сам ведёшь себя странно.

— Тогда уж точно пойду умываться и спать, — снова попытался уйти Бэйгу.

— Не думай, что улизнёшь от меня! — в глазах Яньли вспыхнул огонёк любопытства. — Это слишком интересно. Что вы там делали на севере?

— …

Бэйгу долго смотрел на него, потом сказал:

— Если бы твоё любопытство раньше было таким живым, ты бы не отставал в учёбе.

— Так ведь это совсем другое! — возразил Яньли уже серьёзно. — Я переживаю за тебя. Не думай обмануть меня — мы ведь вместе росли, и я знаю тебя лучше всех.

Бэйгу немного подумал:

— Просто… с ним рядом тоже неплохо.

— Три месяца назад ты так не говорил. Похоже, тебе действительно суждено погибнуть от этой связи.

Яньли вдруг вспомнил ещё кое-что:

— Кстати, раз уж ты побывал на севере, по словам твоего наставника, мир уже должен был измениться. По-моему, кроме дела с Е Сяои, больше ничего важного не произошло.

Бэйгу вспомнил Цы Хэна.

— Не факт.

http://bllate.org/book/6790/646239