Готовый перевод Married to the Mad Prince to Ward Off Misfortune / Замуж за безумного князя ради обряда отведения беды: Глава 28

Цуйцуй проводила гостей, и только после этого Ляньхуа подошла с докладом:

— Доложу Вашей светлости: коня завели во дворец более года назад. Его привезли с конюшни за городом. Сегодня скакун сошёл с ума из-за укусов ос. К несчастью, если бы не Ло Люй, которого вчера вечером привела Ваша светлость, последствия были бы ужасны.

Ляньхуа замолчала, но Ду Шуяо ничего не ответила. Она никогда не стремилась усложнять события, однако, прожив в эпоху информационного перенасыщения и насмотревшись в соцсетях самых невероятных и чудовищных новостей, ей было трудно вести себя как обычной женщине древнего гарема — просто благодарить судьбу за удачу и не задумываться о причинах происходящего.

Откуда взялись осы? Почему именно этот ужаленный конь бросился преследовать людей? И почему спаситель Ло Люй так «случайно» оказался рядом?

Чем больше Ду Шуяо размышляла, тем страшнее становилось. Сделав вид, что облегчённо вздыхает, она прижала руку к груди и сказала Ляньхуа:

— Наградите… наградите этого Ло Люя.

Затем добавила:

— Можешь идти. Его Высочество и я собираемся отдохнуть.

Ляньхуа поспешно поклонилась и вышла. Ду Шуяо тут же обняла Вана Тайпина, уложив его на бок так, чтобы он прислонился к ней, и начала осторожно расчёсывать его растрёпанные длинные волосы.

За окном уже стемнело. Цуйцуй вскоре вернулась, зажгла лампу и бесшумно вышла. Ду Шуяо закрыла глаза, продолжая поглаживать Чуаньчжуаня, и стала перебирать в уме все события прошлой ночи.

Она терпеть не могла неприятностей, но в прошлый раз ей пришлось вмешаться, когда кто-то пытался отравить Вана Тайпина. По идее, после ареста Чжу Лянпина всё должно было закончиться.

Но теперь Ду Шуяо сомневалась. Всё начало идти наперекосяк ещё с того момента, как вчера вечером Ляньхуа в слезах прибежала просить спасти её возлюбленного. Ду Шуяо даже предлагала послать людей на помощь или сама готова была выделить деньги на выкуп. Однако Ляньхуа настаивала, что её любимому не дожить до утра. Тогда Ду Шуяо мельком удивилась: ведь Ляньхуа ведает всеми финансами ванского двора — ей нетрудно было бы самой достать нужную сумму. Неужели она настолько честна, что даже ради любви не возьмёт лишнего?

Ду Шуяо открыла глаза. Она должна была сразу заподозрить неладное, но Ляньхуа плакала так горько и умоляла так искренне, что Ду Шуяо поверила. Ведь в минуты отчаяния люди действительно способны совершать глупости. Ляньхуа уверяла, что простые люди не справятся — нужен был авторитетный статус, чтобы заставить противника замолчать. Поэтому Ду Шуяо и отправилась туда лично.

Идея избежать столкновения и тихо выкрасть человека принадлежала Ду Шуяо — она хотела избежать лишнего шума. Их с Чуаньчжуанем и так хватало в пересудах, а если бы в Тёмном переулке всплыло, что они силой отбирают человека у какого-нибудь купца, слухи пошли бы совсем ужасные.

Причины, по которым она согласилась, были две. Во-первых, она действительно жалела Ляньхуа — молодую девушку, которая, возможно, ухаживала за Чуаньчжуанем (в обличье Вана Тайпина) всё это время. Ду Шуяо не знала точно, когда именно Чуаньчжуань оказался в этом теле, где он был в те три месяца её болезни.

Во-вторых, Ляньхуа — человек императора. Всё в доме проходит через её руки. Отбирать власть у такого человека — значит навлечь на себя большие трудности. У Ду Шуяо не было ни желания, ни способностей заниматься хозяйством, поэтому она предпочла сохранить хорошие отношения с главной управляющей, надеясь, что это облегчит жизнь ей и Чуаньчжуаню.

Но теперь она понимала: вчерашняя внезапность застала её врасплох, и она недостаточно настороженно отнеслась к своим людям. Она вела себя как глупый правитель, поверивший лживым речам придворного.

Все эти романы и сериалы, где героиня попадает в прошлое и спокойно живёт в своём уголке, оказались ложью. Ей всего лишь хотелось спокойно растить собаку и жить без хлопот, но даже это оказалось невозможно.

Теперь её Чуаньчжуань пострадал — и она не собиралась это прощать. Иначе каждый будет считать их слабыми и станет топтать в грязь. Жизнь тогда вообще станет невыносимой.

Но чтобы разобраться с этим делом, ей нужен был чужой клинок…

Пока Ду Шуяо размышляла, Ван Тайпин начал тыкаться носом ей в щёку — щекотно! Она не удержалась и рассмеялась, открыв глаза. Он тоже смотрел на неё. Вспомнив дневные события, она ущипнула его за нос:

— Теперь ты герой, спасший свою хозяйку! Так чего хочешь в награду?

Она улыбалась нежно, а Ван Тайпин, польщённый похвалой, чуть не запрыгал по кровати от радости. Ду Шуяо прижала его:

— Не дергайся! Осторожнее с раной на спине. Ладно, я прикажу зарезать того коня, что ударил тебя, и устроим пир — будем есть конину!

Ван Тайпин сглотнул, потом снова принялся носом тыкаться ей в лицо.

С тех пор как Ду Шуяо попала в этот мир, она постоянно чувствовала усталость от его жестокости. Только рядом с Чуаньчжуанем она могла расслабиться и по-настоящему радоваться жизни.

Они немного поигрались, затем Ду Шуяо велела Цуйцуй принести еды. Поели, умылись и легли спать.

Ду Шуяо взяла мазь от синяков, которую дал врач, и велела Вану Тайпину лечь на живот, сняв верхнюю одежду. Она села ему на поясницу, разогрела мазь в ладонях и начала массировать ушибленное место.

Герой-спаситель тут же превратился в визжащую свинью, и его вопли разнеслись по всему дворцу:

— А-а-а-а! А-у-у-у! О-о-о! Гав-гав!

Ду Шуяо почти не давила, а он уже выдал все звуки, какие только знал. Она прижала его плечи, не давая вырваться, и смеялась до боли в животе.

— Да я же почти не нажимаю! Где твоя храбрость?!

Ей было и больно за него, и тепло на душе. Если бы он не встал у неё на пути, сейчас на этом месте лежала бы она. А у неё кости нежные — один удар, и всё, перелом. А ему повезло — лишь синяк.

— Перестань орать, — сказала она, засовывая ему в рот угол одеяла и нежно целуя мокрую от слёз щёку. — Я уже смеяться не могу…

Она легонько прижалась к его спине, оперлась локтями на постель и, держа в руке баночку с мазью, поцеловала его снова:

— Буду осторожнее. Не больно. Врач сказал, что синяк нужно хорошенько размять, иначе долго не пройдёт.

Ван Тайпин крепко сжимал край одеяла зубами, а прядь мокрых волос прилипла к его лицу — он выглядел жалобно. Ду Шуяо действительно сбавила нажим и долго массировала ему спину, пока руки не заболели. Затем она вымыла руки, помахала уставшими руками и забралась под одеяло.

Она уже почти заснула, как вдруг Ван Тайпин подполз и обнял её. Ду Шуяо резко открыла глаза и пригрозила:

— Спи спокойно! Если опять начнёшь ерзать, сама тебе всё отрежу!

Ван Тайпин закатил глаза, уткнулся носом ей в шею и замер. Его тёплое дыхание щекотало кожу. Ду Шуяо почесала его за ухом, но не отстранилась.

Вскоре она уснула — дыхание стало ровным. Но Ван Тайпин открыл глаза и стал пристально смотреть на её профиль. Он водил носом по её лицу, даже пару раз облизнул щёку, потом вернулся на подушку и долго смотрел на неё, пока луна не скрылась за тучей и ночь не поглотила весь свет. Только тогда он тоже уснул.

На следующее утро Ду Шуяо, как обычно, разбудила Цуйцуй. За завтраком она сказала:

— Вчерашнего коня больше не держать. Его Высочеству захотелось конины.

Цуйцуй кивнула, ничуть не удивившись. Она была простодушной служанкой, которой казалось, что даже если её госпожа пойдёт убивать и грабить, она всё равно права и у неё есть на то причины.

Такое подчинение, вероятно, было результатом воспитания, но именно такие служанки были самыми надёжными.

Ду Шуяо бросила взгляд на Цуйцуй, потом перевела его на Ляньхуа и внимательно изучила её выражение лица. Ничего подозрительного не заметив, она спокойно вернулась к еде.

Если её догадки верны, то прежний Ван Тайпин оказался жертвой собственного отца — императора, который, движимый отцовской любовью, сам втолкнул сына в пропасть.

«Уж лучше современное общество, — подумала Ду Шуяо. — Даже серийные убийцы там действуют прямолинейнее. Здесь же столько изгибов — мозги трещат!»

После еды она вместе с Ваном Тайпином отправилась в лечебную ванну. Сегодня не требовалось иглоукалывание, и Ван Тайпин даже заигрался в воде. После процедуры Ду Шуяо вся промокла.

Врачи, которые помогали с ванной и массажем, тоже были мокрыми. Когда все вышли, они переглянулись с Ду Шуяо и, хоть и не осмеливались открыто смеяться, всё же не смогли скрыть улыбок.

Ду Шуяо вдруг вспомнила, как можно воспользоваться чужим клинком. Она вежливо обратилась к врачам:

— В последние дни вы проделали колоссальную работу. От имени Его Высочества благодарю вас.

Она сделала глубокий поклон. Трое врачей немедленно засуетились, кланяясь в ответ и повторяя:

— Не смеем! Не смеем!

Ду Шуяо заранее предусмотрела, что ванна может намочить одежду, и надела сегодня особенно плотный наряд — даже рентгеном не пробьёшь. Поэтому она не спешила переодеваться и заговорила с врачом, который убирал травы после процедуры:

— Скажите, пожалуйста, кто обычно лечит Его Величество?

Пожилой врач замер на мгновение, затем преклонил голову и ответил с почтением:

— Ваша светлость, для Его Величества не назначены постоянные врачи. Каждый день дежурят двое из Императорской медицинской палаты.

Ду Шуяо и не ожидала прямого ответа — ведь речь шла о личных врачах императора, и такое не обсуждают с посторонними. Но услышанное её обрадовало: так даже лучше.

Ведь если бы император полагался на одного-двух доверенных врачей, те, опасаясь ответственности, выбирали бы самые осторожные методы лечения. А при ежедневной ротации амбициозные и талантливые врачи будут стараться проявить себя, особенно если ввести систему наград и наказаний. Это сделает Императорскую медицинскую палату постоянно «вскипающей» — и любая болезнь будет быстро распознана.

Для Ду Шуяо это было идеальным вариантом.

Она не стала развивать тему, а лишь сделала вид, что беспокоится за здоровье императора. Когда Ляньхуа вывела переодетого Вана Тайпина, Ду Шуяо снова обратилась к врачу:

— Здоровье Его Величества всегда было крепким. Это благословение для всей империи Дунчунь!

Врач, явно опытный в таких разговорах, тут же подхватил:

— Да продлится долголетие Его Величества! Да процветает империя Дунчунь вовеки!

Ду Шуяо чуть не рассмеялась, но сдержалась. Выйдя из ванны, она, как обычно, повела Вана Тайпина прогуляться по дворцу. За ними, соблюдая безопасность, следовала целая свита, но это не мешало Ду Шуяо наслаждаться прогулкой.

Проходя мимо служебного двора, она, как всегда, потянула Вана Тайпина посмотреть, созрели ли персики на двух диких деревьях. Но вдруг услышала звуки музыки.

Честно говоря, Ду Шуяо не разбиралась в музыке. После всего, что она слышала в современном мире, ей было трудно оценить эту однообразную мелодию.

Эту дорожку они с Чуаньчжуанем проходили несколько раз в день — крупной собаке нужно много двигаться, иначе начнёт крушить дом. Но чтобы из служебных покоев доносилась музыка — такого раньше не случалось.

Она даже не знала, как называются инструменты, не говоря уже об умении наслаждаться игрой. Ей показалось, что в жаркий день эта музыка просто мешает.

Она уже хотела проигнорировать, но случайно заметила, как побледнело лицо Ляньхуа. Ду Шуяо остановилась и внезапно решила иначе.

— Кто здесь играет? — спросила она, делая вид, что разбирается в музыке, и мягко улыбнулась. — Как красиво! Разве в служебных покоях живёт кто-то с таким талантом?

Лицо Ляньхуа стало белым как бумага. Она прикусила губу, сделала шаг вперёд и, опустив голову, ответила:

— Ваша светлость, это Сяочунь играет.

«Так и думала», — подумала Ду Шуяо. Все эти люди, которых она привезла, явно преследовали свои цели: то «геройское спасение», то «музыкальное очарование»…

Она тихо вздохнула и продолжила играть свою роль:

— Сяочунь…

Она повернулась к Ляньхуа с лёгкой улыбкой:

— Разве он не болен? Почему не отдыхает?

— Благодарю за заботу, Ваша светлость, — раздался голос из-за угла двора.

Действительно, оттуда вышел юноша в белом. Он выглядел благородно, без малейшего намёка на фальшь или кокетство. Совсем не похож на того, кто продаёт себя ради выживания — скорее на сына знатного дома.

Чем дольше Ду Шуяо смотрела на него, тем больше подозревала.

http://bllate.org/book/6553/624586