Готовый перевод Pampered Upbringing Manual / Руководство по воспитанию избалованной красавицы: Глава 37

Наследный принц сердито сверкнул на него глазами:

— Ты опять лезешь не в своё дело.

Цинь Хэн не понимал всей этой дворцовой возни и воспринимал происходящее как обычное представление в театре юмо — спокойно пощёлкивал кедровыми орешками, отправляя их один за другим в рот.

Двоюродные сёстры изначально не смели вмешиваться в разговоры о делах императорского двора и сидели молча. Только Цзян Лиюй то и дело переводила взгляд с одного на другого, слегка прокашлялась и начала:

— Внезапное усыновление третьего принца императорской наложницей Юэ, вероятно, продиктовано собственными расчётами. Просто никто не ожидал, что она так неожиданно окажется беременной. Женщина, естественно, дорожит тем, кого десять месяцев носила под сердцем. Пусть третий принц и близок к наложнице Юэ, но ведь она ему не родная мать. Если родится принцесса — ещё куда ни шло, а если наследник…

Она обвела всех взглядом.

— Боюсь, положение третьего принца, за которое он столько перенёс, теперь окажется под угрозой.

Все принцы, кроме наследного, чувствовали между собой и Цзян Лиюй пропасть поколений; услышав её слова, они сделали вид, что ничего не расслышали, и никто не стал поддерживать её самоубийственные рассуждения, готовые утянуть всех в трясину.

Только наследный принц горячо поддержал выступление девушки.

— И я за троюродного брата тревожусь. Как же ему жалько: с детства лишился родной матери, да и отец его никогда не жаловал — конечно, рядом со мной ему не сравниться. Я тогда был ещё слишком юн, чтобы помочь ему, а теперь, вспоминая, глубоко каюсь: как старший брат, я недостаточно заботился о нём. Когда он наконец получил поддержку наложницы Юэ, я искренне порадовался за него… Но кто мог предвидеть такой поворот? Это просто…

Наследный принц и Цзян Лиюй многозначительно кивнули друг другу, и та тут же подхватила:

— Верно говоришь, двоюродный брат. В прежние времена была одна императрица из рода Ван, пользовавшаяся особым расположением императора. Много лет она не имела детей и усыновила сына одной из наложниц. Вскоре после этого у неё родился собственный сын, и она немедленно вернула приёмного ребёнка биологической матери. Мальчик возмутился и позволил себе несколько недовольных слов. Тогда императрица Ван донесла императору, будто принц оскорбил свою законную матушку, из-за чего тот подвергся суровому наказанию и больше никогда не пользовался милостью государя.

Она внезапно замолчала, лукаво блеснула глазами и, когда заговорила вновь, её голос зазвучал нежно и печально, как весенний дождик, тихо стучащий по сердцу:

— Третий принц — такой несчастный.

Юэ Цзиньлуань без выражения повернулась к Цинь Шу.

Цинь Шу сохранял полное безразличие, будто только что услышал визг свиней и лай собак. Его густые брови даже не дрогнули.

Она вдруг зажала ему уши и увела за каменистую груду искусственного грота. Лишь там, отпустив его, она серьёзно спросила:

— Ты всё слышал — то, что сейчас сказали наследный принц и Цзян Лиюй?

Цинь Шу медленно кивнул.

— Не слушай их! — взъярилась Юэ Цзиньлуань. — Они несут чушь! Тебе нечего бояться, что тётушка родит ребёнка и бросит тебя. Она не такая! Род Юэ не из тех, кто бросает своих. Они судят о благородных людях мерками подлецов! Я хочу, чтобы ты знал: тётушка тебя не оставит, и я, Юэ Цзиньлуань, тоже тебя не брошу!

Когда она злилась, напоминала маленькую пантеру: звёздочки в её глазах превращались в искры, готовые вцепиться в горло жертвы и выпустить кровь.

В общем, страшная, но в то же время милая.

Цинь Шу рассеянно смотрел на её аккуратные, совсем крошечные зубки.

— Понял. Ты хочешь меня.

Лицо Юэ Цзиньлуань покраснело.

— Да нет же! Не в том смысле! Не надо искажать мои слова!

Цинь Шу:

— Значит, ты меня не хочешь?

Юэ Цзиньлуань тут же надула губы:

— Глупости! Я хочу только тебя!

Цинь Шу улыбнулся:

— Ладно, поверил.

Напряжённое тельце Юэ Цзиньлуань сразу расслабилось. Она закатала рукава и решительно заявила:

— Стой здесь и никуда не уходи!

Повернувшись, она уже собралась уходить, но Цинь Шу удержал её:

— Куда ты собралась?

— Пойду их всех отругаю!!!

Цзян Лиюй как раз пила чай вместе с наследным принцем, когда вдруг раздался звонкий перезвон колокольчиков, приближающийся вместе с лёгкими шагами. Голос девушки, звонкий и насмешливый, прозвучал ещё отчётливее колокольчиков, каждое слово — как удар хлыста:

— Посмотрю-ка, кто тут солёные огурцы жуёт, а про чужие дела тревожится! Собака ловит мышей, а кошка сторожит двор! Так громко орёте — не поймёшь, кто сегодня главный герой вечера! Может, все гости специально пришли послушать вашу сказку?

Цзян Лиюй замерла и подняла глаза. Перед ней стояла Юэ Цзиньлуань в роскошном одеянии, с золотыми и нефритовыми украшениями в волосах, с высока смотрела на неё и улыбалась:

— А, это ты, госпожа Цзян! С каких пор ты стала рассказчицей сказок? Не прекращай, продолжай! Я сейчас позову императора и императрицу-мать — пусть тоже послушают, какие непочтительные и дерзкие речи ты несёшь!

Глаза Цзян Лиюй невольно покраснели — это был её фирменный приём. Она с видом глубокого страдания посмотрела на наследного принца:

— Двоюродный брат, я всего лишь вскользь упомянула пару слов… Откуда мне знать, что они так больно задели юньчжу? Конечно, это целиком моя вина.

Извиняясь перед Юэ Цзиньлуань, она всё время смотрела на наследного принца — со стороны казалось, будто она оскорбила его предков до восемнадцатого колена.

Но Юэ Цзиньлуань тут же сообразила: ведь та самая императрица Ван, о которой упомянула Цзян Лиюй, была прабабушкой наследного принца. Хотя и не родной, но всё же законной императрицей. Получается, это действительно всё равно что оскорбить его предков.

Наследный принц, который только что поощрял болтовню Цзян Лиюй, теперь сам оказался в неловком положении из-за насмешек Юэ Цзиньлуань. Он в гневе воскликнул:

— Аши! Как ты смеешь так унижать благородную девушку? Цзян Лиюй происходит из знатного рода — разве она похожа на городскую рассказчицу? Твои слова — это оскорбление не только ей, но и всему клану Цзян!

Это уже переходило все границы.

Речь зашла о чести целого рода.

Наследный принц имел на это право злиться.

Ведь его мать — императрица Цзян, а значит, позор клана Цзян падает и на него самого.

Юэ Цзиньлуань едва сдержалась, чтобы не закатить ему глаза и не спросить, фамилия у него Цинь или Цзян. Она бесстрастно ответила:

— В глазах Вашего Высочества достоинство рода Цзян — это достоинство, а достоинство императорского дома — уже нет? Императрица Ван много лет управляла гаремом, и все — от наложниц до служанок — хвалили её за справедливость. Как мог принц питать обиду на законную матушку и позволять себе неуважительные слова? Где его сыновняя почтительность? Кроме того, госпожа Цзян — всего лишь дочь чиновника, а вы прямо при всех распускаете слухи о делах императорской семьи! Императрица Ван — бабушка нынешнего государя, разве вам позволено так о ней судачить?

Юэ Цзиньлуань презрительно фыркнула:

— Род Ван — древний аристократический клан, давший империи не одну императрицу. Нынешняя императрица-мать тоже из рода Ван и приходится племянницей той самой императрице Ван. Что подумает её величество, если услышит ваши сегодняшние речи, Ваше Высочество и госпожа Цзян?

Наследный принц мрачно молчал.

Его мать, императрица Цзян, была выбрана покойным императором в качестве законной супруги для нынешнего государя. Но покойный император ошибся: императрица-мать Ван никогда не любила эту невестку и всегда держалась с ней холодно.

Род Ван — аристократия многих поколений — с презрением относился к клану Цзян, который пробился наверх, лишь выдавая дочерей замуж. Отношения между семьями Ван и Цзян были крайне напряжёнными, и поэтому отношения наследного принца с императрицей-матерью тоже оставляли желать лучшего.

Цзян Лиюй, не подумав, проговорилась, а наследный принц, поддерживая её, тоже не учёл всех последствий.

Под столом она отчаянно тыкала наследного принца, требуя сказать хоть слово, и в то же время язвительно произнесла:

— Я всего лишь сочувствую третьему принцу. Императрица Ван была благородна и честна, но кто знает, как поступит ваш род Юэ…

Тан Сяомань отложила личи и вмешалась:

— А что именно может сделать род Юэ?

Цзян Лиюй промокнула уголок рта платочком:

— Сяомань ещё молода и не знает, что кровь в жилах бывает разной чистоты. От кого родился человек — таков и он. Разве потомок торговца или конюха может стать безупречным лотосом?

Юэ Цзиньлуань усмехнулась:

— Конечно, не может. Ведь лотос не рождён плотью и кровью — у него нет ни матери, ни отца.

Цзян Лиюй не поняла, что её только что оскорбили, и даже обрадовалась.

Тан Сяомань вдруг всё осознала:

— Ах, вот ты о чём, сестра Цзян! Но ведь ваши предки из рода Цзян были всего лишь мясниками, не так ли? Говорят, вы разбогатели, лишь отдав дочь во дворец в качестве наложницы…

— …и только потом стали знатными.

Цзян Лиюй резко зажала ей рот.

— Замолчи немедленно!

Тан Сяомань невинно моргнула. Она ведь ничего не соврала.

Ведь клан Цзян действительно разбогател исключительно благодаря связям через брак, а в последние годы лишь старался выдать себя за древнюю аристократию.

Юэ Цзиньлуань чуть не расхохоталась.

Она бросила взгляд на наследного принца, лицо которого побледнело от упоминания мясников. Четвёртый принц Цинь Сюй быстро вырвал Тан Сяомань из рук Цзян Лиюй и спрятал за спиной, бросив наследному принцу взгляд, полный вызова: «Смотри на своего дедушку!»

Цинь Сюй, будучи признанным гением, мог себе это позволить. Наследный принц, хоть и злился, но не осмеливался возражать — ведь четвёртый принц пользовался особым расположением императора. Образ великодушного старшего брата начал трещать по швам.

Тан Сяомань выглянула из-за спины брата и показала язык:

— Ня-ня-ня!

Хорошо бы иметь такого защитника!

Из-за вмешательства Цинь Сюя и Тан Сяомань весь ход сражения нарушился. Наследный принц и Цзян Лиюй чуть не лопнули от злости и лишь спустя некоторое время вспомнили, что настоящая противница — Юэ Цзиньлуань.

Поэтому внимание снова сосредоточилось на ней.

Наследный принц, всё ещё питавший к ней чувства и жалея красавицу, намеренно хранил молчание.

Выступать пришлось Цзян Лиюй:

— Юньчжу, вы так разгневались… Неужели я угадала? Неужели наложница Юэ действительно собирается отказаться от третьего принца? Мне так жаль его: потерял мать в детстве, наконец обрёл материнскую заботу у наложницы, а тут такое… На его месте я бы тоже не смогла смириться.

Она огляделась вокруг:

— Где же третий принц? Наверное, сейчас один скорбит в уединении?

Цинь Шу, спокойно слушавший за гротом: «…?»

Нет. Он просто наблюдал, как его маленькая жена свирепствует, и получал от этого огромное удовольствие.

Юэ Цзиньлуань с досадой воскликнула:

— «На его месте»? Да кто ты такая, чтобы ставить себя на место третьего принца? Ты думаешь, он вообще захочет с тобой встречаться? Ты даже не заслуживаешь, чтобы он взглянул на тебя! Здесь трещишь без умолку — ты вообще знаешь, кто он такой? Сын императора! Ты, видно, так жаждешь высокого положения, что с ума сошла — даже осмеливаешься мечтать о связи с императорской семьёй! Жаль, что природа не наградила тебя удачным рождением: у тебя характер принцессы, но участи такой тебе не дано. Вот уж правда — судьба издевается над людьми!

Глаза наследного принца чуть не вылезли из орбит, остальные принцы невозмутимо любовались луной, воспринимая язвительные речи Юэ Цзиньлуань как приятную музыку в эту спокойную ночь.

Цзян Лиюй попыталась возразить:

— Я…

Юэ Цзиньлуань перебила:

— Я закончила? Твоя очередь?

Цзян Лиюй, сбитая с толку, машинально ответила:

— Нет.

Юэ Цзиньлуань одобрительно кивнула:

— Раз нет — слушай дальше. Пусть хоть немного услышишь слова живого человека, а не всю эту чертовщину.

— Моя тётушка — нынешняя императорская наложница, в утробе её растёт дитя императора, будущий наследник. Как ты посмела назвать это «таким делом»? Тебе не терпится стать принцессой, и ребёнок императора мешает твоим мечтам? Осуждать любимую женщину государя — это всё равно что косвенно обвинить самого императора в плохом вкусе, будто он держит при себе эгоистичную и злобную наложницу! И кто сказал, что наложница Юэ собирается отказаться от третьего принца? Ты это своими ушами слышала? Она тебе лично об этом сказала? Цзян Лиюй, ты просто лжёшь, не краснея! Неужели не боишься кары небес?

На этот раз Цзян Лиюй заплакала по-настоящему.

Она хотела возразить Юэ Цзиньлуань, но не могла вставить ни слова.

На шее наследного принца вздулись жилы:

— Юэ Цзиньлуань! Ты зашла слишком далеко!

Юэ Цзиньлуань усмехнулась:

— Правда? А мне казалось, тебе даже нравится смотреть. Видишь, как твоя двоюродная сестра страдает, и сердце разрывается? Так скажи же что-нибудь в её защиту! Молчишь и смотришь — скучно ведь.

Наследный принц был вне себя:

— Я думал, ты ещё ребёнок, и решил простить твои детские выходки…

— Прощай, если можешь! — перебила его Юэ Цзиньлуань, пожав плечами. — Всё равно ничего не выйдет.

Наследный принц сник.

И правда — пока Юэ Цзиньлуань не совершит чего-то по-настоящему ужасного, вроде убийства или поджога, император всегда её прикроет. Учитывая, как сильно государь любит наложницу Юэ, особенно сейчас, когда она беременна, он ни за что не допустит, чтобы любимая расстроилась из-за наказания племяннице.

Значит, даже будучи наследным принцем, он не мог сейчас с ней расправиться.

Цзян Лиюй, поняв, что наследный принц ей не поможет, в отчаянии зарыдала:

— Когда это я пыталась присвоить себе связи с императорским домом? Моя тётушка — императрица, мой двоюродный брат — наследный принц, мой отец — дядя императора, мой дед — тесть государя! Разве этого недостаточно, чтобы стоять выше тебя, племянницы какой-то наложницы?!

Юэ Цзиньлуань, до этого мягко приподнявшая брови, вдруг холодно уставилась на неё:

— Я — юньчжу, приёмная дочь самого императора! Если захочу, могу назвать его «отцом» — и он будет только рад! Ты осмеливаешься со мной сравниваться? У тебя хватило наглости родиться в роду Цзян!

Юэ Цзиньлуань грозно крикнула:

— Невоспитанная девчонка! Твой род забыл научить тебя манерам — сегодня я сама тебя проучу!

— Хэнниан! Пусть она встанет на колени и выучит правила приличия!

http://bllate.org/book/6429/613779